Готикана (ЛП)

 Это поднималось, поднималось и поднималось, и внезапно ее разум отключился.
 В горячей вспышке, которая начала сотрясать ее тело, она кончила, сильно прикусив язык, чтобы не закричать, каким-то образом приглушив звук до стона, ее сердце билось так сильно в груди, что она чувствовала, как оно стучит в ушах, а конечности дрожат. Бокал бесшумно разбился в ее руке, порезав ее, когда кровь начала капать на пол, а осколки упали среди них.
 — Черт! — он развернул ее, взглянув на ее руку.
 Зазубренный край маленького кусочка стекла застрял в середине ее ладони, темно-красная кровь покрывала ее пальцы и стекала вниз.
 Корвина поморщилась, когда он вынул кусок, высвободив небольшой поток новой крови.
 Он оторвал край своего плаща и крепко обернул его вокруг ее руки, останавливая кровотечение.
 — Стекло могло порезать тебе запястье, — хрипло сказал он, стиснув зубы.
 Корвина слегка улыбнулась ему сквозь боль.
 — Тогда я умерла бы в твоих объятиях при оргазме, и какая это была бы прекрасная смерть.
 Он бросил на нее свирепый взгляд, закончив перевязывать ее руку.
 — Ночь здесь станет еще более дикой. Хочешь остаться и посмотреть шоу? Или убраться отсюда ненадолго?
 Корвина оглянулась на зал, все ее друзья были заняты либо танцами, либо поцелуями с кем-то, все больше и больше людей вокруг зала находили темные углы, чтобы заняться своими делами.
 — Отведи меня в другое место.
 — Встретимся снаружи.
 Корвина вошла в толпу и обнаружила Джейд, одиноко стоящую в углу и наблюдающую за ее приближением. Она сказала ей, что собирается с кем-то прогуляться, и мимолетное выражение промелькнуло на ее лице, прежде чем Джейд улыбнулась.
 — Возвращайся поскорее.
 Корвина покинула зал и спустилась вниз, медленно пробираясь сквозь толпу к главному входу, увернувшись от нескольких рук, которые пытались схватить ее, и, наконец, вышла в ночь к своему серебристоглазому мужчине в маске ворона.
 Он подхватил ее на руки, и она вскрикнула.
 — Что ты делаешь?
 — Несу тебя в свое логово, — он одарил ее плутоватой улыбкой, таинственный мужчина в темном плаще, несущий ее в лес в ночь Черного Бала.
 Она сразу узнала тропинку, по которой он понёс ее вниз.
 — Ты починил пианино? — спросила она, обнимая его за шею, когда он решительно нёс ее вниз по склону к руинам.
 — Не до конца, — сухо прокомментировал он. — Я был больше сосредоточен на том, чтобы вовремя закончить диссертацию.
 — Ты когда-нибудь хотели уйти и преподавать где-нибудь еще? — Корвина задумалась.
 Он вопросительно посмотрел на нее в лунном свете.
 — Зачем мне это? Веренмор мой. Я хочу медленно исправить это и сделать его безопасным убежищем для таких людей, как мы, с беспокойным прошлым.
 — Что, если кто-нибудь исчезнет сегодня? — она прикусила губу.
 — Давай перейдем этот мост, когда доберемся до места, Корвина, — вздохнул он, устраивая ее повыше в своих объятиях.
 Вскоре в великолепном лунном свете показалась знакомая осыпающаяся стена, жуткие скульптуры, похожие на горгулий, и одноглазое дерево — их аудитория, когда он направился к их месту.
 — Это то, что ты называешь своим логовом? — Корвина усмехнулась, оглядывая руины и пустые надгробия под луной.
 Вад усадил ее на теперь уже почти отремонтированное пианино, и она откинулась на руки, наблюдая, как он снимает маску, показывая скульптурное лицо и волосы, которые она любила. Он снял с нее маску и положил ее сбоку, опустившись перед ней на колени, его руки поймали ее в ловушку на пианино. Закинув ее ногу себе на плечо, он поцеловал внутреннюю сторону ее бедра.
 — Покажи мне браслет твоей матери, — сказал он ей, покрывая нежную кожу легкими поцелуями.
 Озадаченная, Корвина показала ему свою левую руку, где в лунном свете поблескивал многокристальный браслет, теплый на ее коже.
 Он взял ее за руку и вложил что-то в ее ладонь.
 Кольцо.
 Сердце Корвины остановилось. Она прочитала слишком много романов, чтобы не заметить сходства, и они испугали ее до чертиков.
 — Ты... ты делаешь предложение? — прошептала она, ее беспокойство росло.
 
 Вад усмехнулся.
 — Нет, маленькая ворона. Ещё нет.
 Облегчение внутри нее было немедленным. Она еще не была готова, и он тоже. Они только открывали друг друга, открывали самих себя, и, хотя она надеялась, что однажды они дойдут до этого, этот день еще не наступил.
 — Но я увидел это кольцо, когда покупал твое платье, — он провел по нему большим пальцем. — И хотя мы еще не готовы, однажды мы будем. И в тот же день я подарю тебе еще одно кольцо. Оно просто от меня, так что у тебя всегда будет что-то от меня, как с браслетом твоей матери. Хочу, чтобы ты смотрела на него в моменты стресса и знала, что я рядом.
 — И это не имеет никакого отношения к тому, чтобы отгонять других мужчин?
 Уголок его губ дернулся.
 — Тебе следовало бы знать, что мои мотивы никогда не могут быть полностью бескорыстными. Я эгоист, и хочу, чтобы все, кто смотрит на тебя, знали, что ты принадлежишь очень эгоистичному человеку.
 Корвина сморгнула слезы, глядя на кольцо.
 Это был изысканный высококачественный каплевидный аметист — она знала это по тому, как он преломлял лунный свет — того же оттенка, что и ее глаза, оправленный в серебристый металл, того же цвета, что и его глаза. Кольцо было их совместным.
 — Спасибо, — прошептала она, глядя ему в глаза.
 Он поцеловал ее в колено.
 — Там есть надпись.
 Она повернула кольцо.
 Я не позволю тебе пойти в неизведанность одной. 
 — Дракула, — выдохнула она, узнав цитату из книги, которую они изучали.
 Она молча повернула к нему руку, и он надел кольцо ей на палец, завязывая еще один узел в нитях их связи, делая ее более прочной для испытаний временем.
 Он стоял прямо, и она держала его лицо, глядя на него со всей любовью, которую чувствовала в своем сердце, благодаря вселенную всеми фибрами своего существа за этого мужчину.
 — Ты гора, на которой я строю свой замок, кирпич за кирпичиком, — прошептала она ему, ее глаза защипало. — Ты стоишь, я парю. Ты треснешь, я рассыплюсь.
 Он прижался губами к ее губам, целуя ее с яростью, которую она никогда не сможет укротить, которую она никогда не хотела укротить, и она поцеловала его в ответ, посреди руин, которые стали свидетелями невыразимых ужасов, девушка с душой луны — испорченная, потемневшая, эфемерная — наконец нашла мужчину с душой ночи, чтобы сиять вместе с ней.
 Глава 27 
 Корвина 
 Он хотел трахнуть ее в руинах, но, узнав все, что там произошло, она не была в восторге. Поэтому он отнёс ее обратно в замок и в Хранилище, запер их, насытив ее и себя, снова и снова, в то время как сексуальный бал-маскарад проходил прямо наверху.
 — Мы всегда будем прятаться? — спросила она его, их одежда лежала на одном из кресел, на том, что с львиными головами, когда она покоилась на нем на диване.
 Он играл с ее пальцами, постоянно потирая ее новое кольцо, одержимый желанием увидеть его на ней.
 — Если сегодня ничего не случится, — прогрохотал он через несколько минут, — Для этого не будет никаких причин. Я выйду в качестве члена Комитета. Конечно, после этого я не буду преподавать ни в одном из твоих классов. Но я изменю правила для нас.
 — Надеюсь, сегодня ничего не случится, — пробормотала она, глядя на потемневший камин, слушая спокойное биение его сердца, когда он гладил обнаженную линию ее позвоночника, бездумно останавливаясь, играя пальцами какую-то мелодию.
 
 Хотя чувство, что что-то не так, не совсем покинуло ее, она ничего не слышала и не видела с тех пор, как обнаружила тело в лачуге.
 — Аякс уже что-нибудь нашел? — она положила подбородок ему на грудь. — Есть новости?
 — Если и есть, то он мне не говорит, — продолжал он играть с ее спиной. — Я подозреваемый в его расследовании.