Разрешаю меня ненавидеть (СИ)

Когда Дан сообщил об этом, мама нахмурилась. Спросила, кем ему приходится правитель княжества Имари. Оказалось, что он был другом погибшего отца Даниэля. Кристиана Сеша.
В последствии я много раз вспоминала, как побледнела мама. Она почти сразу сослалась на головную боль и покинула столовую. А поздно вечером пришла в мою комнату и сказала, что Дан, конечно, интересный, но мне категорически не подходит.
Тогда мы с ней впервые в жизни крупно поругались. Она называла Даниэля сыном государственного преступника, пыталась убедить, что он со мной исключительно из корыстных целей. Что ему нельзя верить, и тому подобное. Я заявила матери, что она совсем не знает Дана. А я уже взрослая, совершеннолетняя, и сама буду решать, как мне жить. Прямо среди ночи собрала сумку с вещами и отправилась к Даниэлю.
У него был небольшой, но очень уютный дом недалеко от центра Арганиса. Увидев меня на пороге всю в слезах, он не на шутку испугался. Долго обнимал, успокаивал, целовал. Потом отпаивал чаем, а его тётя угощала булочками. От неё я и узнала, что когда-то тот самый Кристиан Сеш пытался устроить переворот, совершил немало преступлений против короны. А ещё, был женат на старшей сестре моей мамы, что стало для меня ошеломляющей новостью. Их брак продлился всего пару месяцев, после чего его казнили, а её отправили на каторгу. Удивительно, что я об этом вообще никогда раньше не слышала.
Дан был его ребёнком от первого брака, и во время тех событий мальчику едва исполнилось три года. Так разве можно считать его виновным только из-за родственных связей? Это же настоящая глупость. Как мама этого не понимает?
Когда на уютной кухне мы остались с Даниэлем одни, он признался, что любит меня. Даже пообещал снова сходить к моей матери, но на этот раз вместе с Арго, как он называл князя. Убедил, что со всем разберётся, что у нас всё будет хорошо, только мне обязательно нужно помириться с мамой. Потому что ругаться с родными – последнее дело.
Ту ночь мы провели вместе. Нет, просто спали… ну ещё много целовались, обнимались. Руки Дана то и дело сползали куда не надо, но он сам спешно возвращал их на мою талию. И всё же долго сдерживать себя не смог. Его губы всё же переместились на мою шею, нежные пальцы заскользили по ноге, задирая край сорочки. Он гладил мою грудь под тканью, а я наслаждалась каждым прикосновением, каждой лаской, каждым будоражаще-сладким поцелуем. Вздрагивала, когда он дотрагивался до особенно чувствительных участков моего разгорячённого тела, но даже и не думала смущаться.
Я любила Дана, верила ему, с ним была готова на всё. Но буквально перед поездкой в Арганис после серьёзной беседы пообещала папе, что сохраню невинность до замужества. Вот только рядом с Даниэлем сотню раз успела пожалеть о тех словах.
Дан знал о моём обещании, потому дальше ласк, пусть и довольно откровенных, мы с ним не заходили. Хотя, целуясь в его постели, едва не переступили черту. И всё же именно он сумел удержаться от этого шага, потому что я в тот момент уже почти не соображала.
Спали мы, крепко обняв друг друга, будто просто не могли допустить ни малейшего расстояния между нами. А утром он проводил меня до дома, поцеловал в губы и шепнул на ухо, что безумно любит и отчаянно желает. И спросил, стану ли я его женой?
Тогда я растерялась и ничего ему не ответила. Он не стал настаивать, просто улыбнулся мне и ушёл, пообещав вернуться вечером.
С мамой я помирилась сразу. Едва увидев меня на ступеньках дома, она сама кинулась обниматься. Мы с ней даже немного поплакали, я рассказала, что это Дан уговорил меня вернуться и помириться с ней. Что обещал прийти к ней с князем Аргоилом. И призналась, что Даниэль сделал мне предложение.
Реакция мамы оказалась странной. Она просто промолчала, даже не став убеждать меня хорошенько подумать и не спешить. Тогда это показалось мне хорошим знаком. Я решила, что мамочка одумалась и приняла мои чувства к Дану. А значит не станет нам мешать.
Но вечером Даниэль не появился. Его артефакт связи не отвечал, сколько бы я ни пыталась его вызвать. Всю ночь провела, как на иголках, а утром сразу отправилась к его тёте. Она-то и сообщила, что Дан ещё вчера умчался куда-то с другом Томом. Тогда я отправилась к Томину, тому самому второму красному дракону. Кое-как нашла дом его родителей. Но Том заявил, что со вчерашнего обеда Даниэля не видел.
 
Три дня я исправно ходила то к тёте Дана, которая волновалась не меньше меня, то к Тому. Даже до князя добралась. Но никто из них не знал, где Даниэль. А потом мне принесли то самое злополучное письмо, совершенно точно написанное его рукой. В нём Дан сообщал, что вынужден уехать по одному личному и крайне щекотливому вопросу. Просил у меня прощения и сообщал, что сильно поспешил с предложением замужества. Что ему для начала необходимо закончить академию, реализоваться в жизни, да и мне нужно учиться. Что я замечательная, но нам не по пути.
Вот так закончилась история моей любви. Да, моей, потому что со стороны Дана, видимо, это было просто баловством. Игрой. Тогда, обдумав всё случившееся, я пришла к выводу, что он решил не набирать проблем на свою голову, не связываться с моей семьёй, не доказывать моей матери, что он хороший, а просто от меня отказался. Трусливо сбежал, оставив меня с разбитым вдребезги сердцем.
С тех пор мы больше ни разу не виделись, до самой встречи в академии, где Даниэль предстал передо мной профессором драконоведения. Чужим и отстранённым.
А потом и вовсе хладнокровно организовал моё похищение.
  
Глава 9. Арго
 
– Привет, – услышала я приятный женский голос.
Приподнялась на локтях и с сомнением уставилась на вошедшую в комнату миловидную смуглую брюнетку. Она была невысокой, кареглазой и очень хрупкой на вид, как коллекционная куколка. В руках девушка держала поднос с едой и приветливо мне улыбалась.
– Я Эйсара. Можно просто Эйса, – представилась она, опуская свою ношу на тумбочку. – Как себя чувствуешь? Помочь тебе поесть?
Её тон и взгляд излучали доброжелательность, но я всё равно смотрела с опаской. Просто не ждала ничего хорошего от собственных похитителей.
– Думаю, справлюсь сама, – ответила ей.
Села на постели, поставила поднос на колени и принялась за еду. Сегодня на обед (или на ужин, а может, и на завтрак) был лёгкий сырный суп с сухариками и небольшой кусочек варёного мяса. Со всем этим я расправилась довольно быстро, но по ощущениям совсем не наелась.
– Тебе, наверное, здесь ужасно скучно? – сказала Эйса, а голосе прозвучало искреннее сочувствие. – Ни кайтивизора, ни книг. Хочешь, я тебе что-нибудь принесу?
Вот теперь я посмотрела на неё с интересом.
– А разве пленницам позволены хоть какие-то развлечения? – спросила с иронией.
– Наверное, позволены, – улыбнулась она. – Вечером я спрошу у Дана, что тебе можно, а что нельзя. А пока, если хочешь, дам книгу. У меня тут есть несколько приключенческих романов.
– А сейчас утро? – поинтересовалась я.
– Почти обед, – сообщила девушка. – Ты долго спала.
Она уже направилась к двери, когда я снова её остановила:
– Эйса, скажи, сколько я уже здесь?
– Кажется, десять дней, – она задумалась. – Да. Но теперь ты в сознании и можешь говорить, что само по себе прекрасно.
С этими словами девушка всё же ушла.
Когда она скрылась, я поднялась с кровати, подошла к двери, толкнула… но та не открылась. Увы, какой бы легкомысленной ни казалась эта особа, но закрыть замок не забыла.
А вот её последняя фраза явно имела двойной смысл. Мне так ненавязчиво намекнули, что я должна ценить их доброту? А если начну создавать проблемы, то меня снова вернут в состояние полутрупа?
Подумать только, десять дней! А ведь из всего этого времени помню я максимум пару часов. То есть, меня на самом деле так долго держали без сознания? Это никак не желало укладываться в голове.
К моему удивлению, Эйса вернулась очень быстро и принесла с собой целую стопку книг. Но когда следом за ней в комнату вошёл невысокий коренастый мужчина с зачёсанными назад седыми волосами, я насторожилась. Смотрела на него и не могла понять, кто передо мной. И всё же он казался знакомым. Мы совершенно точно раньше встречались. Вот только где?