Когда говорит кровь (СИ)

Толпа позади и вокруг ревела и неистова. Скофа даже не мог разобрать отдельных слов или выкриков. Он не понимал, славят ли они полководца, проклинают старейшин-заговорщиков, а может просто кричат во всё горло. Всё смешалось в единый рык оголодавшего зверя, который чувствовал скорую расправу. И он тоже стал частью этого лютого зверя, подарив ему свои чувства и свой голос.
Верховный стратиг и его воины подняли на помост арестованных старейшин, а всех прочих поставили на колени прямо на площади, перед стройным рядом солдат. В это время к ним присоединилось ещё два человека. В первом, одетом в чёрное джасуре, Скофа опознал Великого логофета, а вот второй — седой старик, опиравшийся на резной посох, был ему совсем не знаком. Когда все они заняли свои места на возведенной утром деревянной платформе, толпа начала понемногу умолкать. Выкрики стихли, сменившись на приглушенное перешёптывание, а сами люди застыли, перестав даже толкать и пинать друг друга. Каждому хотелось услышать и увидеть всё, что вот-вот должно было начатся.
Верховный стратиг шагнул вперёд и, воздев над головой руки, заговорил громким и сильным голосом. Тем самым голосом, которым он поднимал войска на битвы во время войны и который уже не раз слышал Скофа.
— Вольные граждане Тайлара и жители нашего прекрасного Кадифа! Пред ликом богов и людей я Верховный стратиг Тайлара и Великий стратиг Харвенской войны, Лико Тайвиш, сын Шето Тайвиша и новый глава своего рода, взываю к вам ради правосудия! Позади меня стоят трое глав благородных семейств. И трое преступников, презревших все законы и обычаи! Это Кирот Кардариш, Лиаф Тивериш и Тэхо Ягвиш. Они стояли во главе заговора против меня, моей семьи и всего государства! Опьяненные завистью и ненавистью к моим победам над варварами, они все два года войны пытались всеми силами устроить поражение наших войск. Их черные языки и грязные деньги добились того, что тагмы под моим началом, бившиеся с дикарями на севере, не получали подкреплений, обозов, и даже жалования. Они были готовы скормить нас варварам лишь бы не допустить моей победы. Но моя семья и мой благородный отец взяли на себя все расходы по защите наших рубежей. Пока Синклит зажимал каждый авлий, мы платили. Мы платили за всё, и этой ценой, мы купили победу Тайлара. Я разбил харвенов, покорил их земли, расширил границы и подарил вам заслуженный триумф, который Кадиф не знал уж много лет. Но видно моя победа и ваша любовь, совсем лишили их сна. И когда меня утвердили Верховным стратигом, эти отступники от законов решили уничтожить мою семью! Они убили моего отца, Первого старейшину Шето Тайвиша, что дал вам всем мир и процветание. Они позорно отравили его вместе с логофетом имущества Арно Себешем! А после решили обвинить меня в самоуправстве и тирании! И знаете за что? За мою победу над харвенами и пресечение мятежа в Аравеннах! Это гнилую язву, что я выжег огнем и мечем, они стали ставить мне в упрек! Но и этого им показалось мало. Наняв всякую шваль и вооружив своих рабов, они хотели захватить город. Но я был предупрежден об их коварстве. Верные граждане Тайлара раскрыли мне их планы, и тогда я обратился за защитой к той силе, что клялась служить лишь Тайлару. К нашим доблестным тагмам. К простым солдатам, что тянули и тянут на себе всё бремя охраны государства и вашего покоя! И они защитили меня от этих предателей чести, богов и обычаев. И не только меня, но всё наше государство. Всех нас! И теперь я предаю их на суд вам — свободным гражданам Тайлара! Знайте, что я обвиняю их в убийстве своего отца. Я обвиняю их в сговоре против войск нашего государства. Я обвиняю их в желании установить тиранию. Люди Великого Тайлара. Как велит древняя традиция и древнее право, несправедливо отнятое у вас много лет назад, вы должны судить их своим голосом! Ибо вы — народ, а значит и власть. Так что свободные граждане Тайлара, как и ваши славные предки, решайте судьбу этих старейшин: жизнь их ждет, или смерть!
Толпа замолчала, словно обдумывая сказанные слова. Скофа покрутил головой и увидел повсюду удивленные и хмурые лица. Конечно, они уже слышали про заговор алатреев. Да и как было о нем не знать, когда сотни глашатаев на каждом углу перечисляли злодеяния благородных и рассказывали, как они хотели захватить Синклит и расправиться с победившим дикарей полководцем? И всё же до последнего момента люди не очень понимали, что именно за публичный суд их ожидает. Они-то думали, что их зовут на зрелище. Почти на праздник, пусть и с кровавой развязкой.
 
Город знал, что ларгесы не выставляют на показ свои склоки и почитал это за должное. Да, благородные постоянно резали друг друга, а порою даже изгоняли из государства, что было немыслимым для блисов, но всё это вершилось в стенах Синклита. Ведь судить благородных могут лишь благородные. Таков был закон и старая традиция. Видеть, как она исчезает прямо у них на глазах, было странно и непривычно для кадифцев, никогда не знавших времен народных собраний. И они только начали понимать, что Лико Тайвиш позвал их не ради забавы. Он призвал их, чтобы наделить властью.
И постепенно по сжатым рядам людей понесся гул осознания. Сначала слабый, но набиравший силу с каждым мгновением. Тысячи и тысячи голосов начали повторять одно слово, которое, словно заклятье, преображало их и надело силой. И слово это было «Смерть»!
— Смерть! Смерть! Смерть!
Поначалу неуверенно, словно стесняясь звука собственного голоса, кричали жители Кадифа.
— Смерть! Смерть! Смерть!
Повторяли они, и каждый раз произнесенное вслух это слово становилось крепче.
— Смерть! Смерть! Смерть!
Звучало уже не как просьба и даже не как требование, но как приговор. Прямо здесь и сейчас сказанное толпой слово рождало власть.
— Такова ваша воля, сограждане? Достойны эти заговорщики смерти? — обратился к толпе Верховный стратиг.
— Да! — взревела толпа, уже без сомнений.
— Тогда, по древнему обычаю, приговор народа должен быть исполнен.
Лико Тайвиш обернулся назад и положил руку на рукоять висевшего на поясе меча. Он начал обнажать заточенное лезвие, как вдруг стоявший с краю коренастый мужчина поднял вверх руку и выкрикнул:
— Стой, Тайвиш. Я требую слова!
По толпе пронесся неясный гул. Люди не знали, как им быть, ибо не понимали правил столь необычного для них действия. И все же, что то внутри, что то очень старое и древнее, говорило, что даже обреченный на смерть, не теряет право быть услышанным. Толпа притихла и подалась вперед, но юный полководец продолжал доставать меч, смотря лишь вперед, на пленника. Он словно не слышал его слов, но тут к стратигу шагнул седой старик и что-то зашептал, замахав руками. Полководец выслушал его, а потом с силой ввернул обратно в ножны так и не вытащенный меч.
— Вам позволено говорить, Кардариш, — проговорил Лико Тайвиш, не скрывая злобы и раздражения.
— Позволено? Да это мое право, щенок. Если уж ты решил созвать собрание, то потрудился бы хоть выяснить, как положено его проводить. Я-то знаю, как это делается, ибо именно мои предки стояли у самого истока государства. Хэй, вольные граждане Тайлара. Я Кирот Кардариш, глава славного рода, что принес вам много побед и свершений. Я потомок первого из Владык, Арано Кардариша, истребившего в первые годы Основания дикарей хэегг, что сожгли нашу первую столицу Палту. Я, потомок Мирдо Кардариша, верного друга Патара Основателя, что выкрал его из джасурского полона, а потом собрал под его знаменами армию, которая изгнала тиранов-наместников, и вернула Тайлару свободу. Во мне течет та же кровь, что и в Лико Кардарише — правой руки Великолепного Эдо, грозе и усмирителе вулгров. Я наследник многих героев, сановников и полководцев, которыми все вы по праву гордитесь, ибо они творили это государство. Так что если вы думаете, что я буду скулить, умоляя о пощаде или снисхождении, то не ждите этого. Я знаю свои деяния и не отрекаюсь от них. Что совершил, то и совершил. Что, сопляк, а ты думал я обосрусь как мальчишка укравший курицу на базаре, да? Думал, буду скулить и вымаливать себе жизнь? А вот хер тебе. Я не какой-то там вшивый блис, этрик или раб. Я ларгес. Глава благородной династии, чье имя неразрывно связано с Тайларом. Так, что я знаю, как надо умирать ларгесам. Эй, добрые граждане Тайлара! Раз вы желаете моей смерти, то я подчинюсь вашей воле. Не тебе, сопляк, но им. И как ларгес и глава рода, обвиненный в преступлениях, я хочу принять на себя всю тяжесть вины. Да, Тайвиш, ты знаешь, что это значит. Всё мое имущество останется у моей семьи и ты не посмеешь их тронуть, не явив всему миру и собранному тобой же народу своё подлинное лицо — лицо тирана. Так что слушайте меня, вольные люди Тайлара: Я Кирот, сын Келло и глава рода Кардаришей. Перед лицом богов и людей, объявляю, что принимаю на себя всю ответственность за всякое деяние моей семьи, каюсь в каждом своём и их преступлении и добровольно вершу над собой суд своей же рукой. Кровью и смертью да отмоются их и мои деяния. А теперь дайте мне меч или хотя бы ножек, что бы я ни грыз себе жилы зубами.