Фокусник

Лекюийе пробуждается около половины седьмого, и примерно пятнадцать минут уходит у него на то, чтобы понять, где он. Он лежит не шелохнувшись, словно окаменев, с руками, вытянутыми вдоль туловища, до тех пор пока не вспоминает, что находится у себя дома. Он встает и решает, что бриться не станет, и вообще не будет ни мыться, ни менять одежду. До тех пор пока снова не приступит к работе. Прежде чем выйти из дома, он, как обычно, несколько минут прячется в подъезде, наблюдая за тем, что творится снаружи, через грязные стекла входной двери. Все как будто спокойно, и он отправляется в свой излюбленный бар пить кофе. Лекюийе сидит там дольше обычного. С газетой и круассаном он выглядит как все, к чему и сам охотно стремится. Он слушает традиционные пересуды завсегдатаев бара и хозяина. Они говорят на свою любимую тему — о футболе, о команде, название которой Фокусник так и не запомнил: она плетется в хвосте турнирной таблицы, несмотря на бюджет и на игроков, каких она выставляет на поле. В ходе своей беседы они несколько раз призывали его в свидетели, но, поскольку он никак на это не реагировал, через некоторое время пожимали плечами и переставали обращать на него внимание.
Около девяти он отправляется на разведку на Северный вокзал. Устраивается на прежнем месте, проходит минут пятнадцать — и вот мальчик, тот самый, садится рядом с ним. Фокусник решает, что это хороший знак. Через пару минут парнишка спрашивает:
— Ты по-прежнему показываешь фокусы?
— Хочешь еще посмотреть?
— Да, но не мог бы ты и меня научить, чтобы я мог стричь бабки с туристов?
— Пожалуйста.
Фокусник вынимает из кармана свою колоду и на протяжении нескольких минут манипулирует картами так, что совершенно сбивает мальчика с толку. Потом он достает кости и заставляет их плясать сарабанду — парнишка замирает, восхищенно открыв рот. Заметив, что два пассажира остановились перед ними и с интересом смотрят на них, Фокусник резко прекращает свое выступление. И напоминает себе, что надо быть осторожнее, принимая во внимание охоту, открытую на него фликом по телевидению.
— Я еще вернусь, — говорит Фокусник, убирая кости в карман.
— Ты боишься людей? — спрашивает мальчик, обративший внимание на то, какой интерес его собеседник вызывает у окружающих.
— Нет, но я не люблю, когда они смотрят, как я показываю фокусы.
— Думаешь, они могут догадаться, как ты их делаешь?
— Да… может быть. Я покажу тебе как-нибудь. А сейчас мне нужно уйти. Но если ты хочешь научиться, нужно будет найти укромное местечко, чтобы там было поменьше народу.
— А это нетрудно! — с восторгом восклицает парнишка. — Встретимся здесь — и я отведу тебя в тихое место. Я знаю вокзал как свои пять пальцев, в том числе те закутки, где никого не бывает.
— Ты хорошо придумал. Ладно, пока, я пошел.
Фокусник встает и сливается с надвигающейся толпой. Через несколько секунд он уже покидает вокзал и отправляется на улицу д’Аврон.
В то же самое утро, войдя в свой кабинет, Дюмон обнаруживает у себя на столе множество стикеров с записками. На одном из них — телефон его коллеги из третьего подразделения уголовной полиции, занимающегося расследованием убийства Ирэн Менье, произошедшего на улице Сен-Диаман. Дюмон стоя набирает указанный номер и просит к телефону Ксавье Казаля. Полицейские знакомы, они одновременно были назначены комиссарами. На протяжении двух или трех минут они обмениваются банальными фразами, после чего Дюмон переходит к сути.
— Ты ведь о чем-то конкретном хотел со мной поговорить?
— Я хотел связаться с тобой раньше, но мне сказали, что ты погряз в деле Детьен.
— Так оно и было, но дело уже распутано. Нам чудовищно повезло! Я распорядился поставить на прослушивание телефоны обслуживающего персонала, и мы стали ждать. Потом мы немножко потрепали их на допросе и отправили восвояси. И эти придурки созвонились между собой. У мажордома и шофера состоялся двухминутный разговор, стоивший им двадцати лет тюрьмы. По десять лет за минуту.
 
— Браво, приятель! Как бы там ни было, а везение — это тоже часть игры. Это компенсация за все то время, когда мы пашем как безумные, чтобы раскрыть дело.
— Верно подмечено! Так почему ты мне звонишь?
— У меня к тебе дело на миллион долларов, заплатишь?
— Нет проблем. Будешь у нас — угощу кофе; считай, что у тебя тут всегда открыт счет. Так что у тебя там?
— Я получил результаты вскрытия Ирэн Менье, той, что на днях грохнули на улице Сен-Диаман.
— И это стоит миллиона долларов? Инфляция, однако.
— Погоди, дай досказать — ты обалдеешь. В общем, представь себе, удар ей нанесли не ножом. Или, если сказать иначе, не ножом ее пропороли.
— А чем же?
Дюмон стал серьезным. Он хорошо знает Казаля — тот балабол, конечно, но настоящий профессионал.
— Неким острым орудием длиной около двадцати сантиметров, с заточенным концом. Так сказал судмедэксперт.
— Да?
Дюмон думает. В словах Казаля ему слышится что-то смутно знакомое, но он не может вспомнить, что именно.
— Я тебе прочту заключение, ты поймешь. Судмедэксперт написал на полях, цитирую: «По-видимому, шило или заточенная отвертка — что-то в этом роде». Теперь усек, на что я намекаю?
— Черт! На клошара из двадцатого округа — его убили такой же штукой.
Дюмон тут же сопоставляет факты и понимает, что речь идет о Фокуснике.
— Давай дальше, продолжай делать выводы… Это значит… Ну же, я тебя слушаю…
— Что в районе действует убийца клошаров? — Дюмон не может удержаться от иронии.
— Дюмон, ты меня что, за идиота держишь? Ты это нарочно или совсем соображать перестал? Я тебе сообщаю о том, что мы получили точно такое же заключение, как и по вскрытию клошара. Хочешь, чтобы я тебе напомнил, кто главный подозреваемый в том убийстве?
— Фокусник, — на одном дыхании произносит Дюмон.
— Браво, приятель! Именно Фокусник, — продолжает Казаль насмешливым тоном. — Этот вывод некоторые могут счесть слишком поспешным, но по мне, так в самый раз. Похоже на то, что однажды ранним дождливым утром Ирэн Менье наткнулась на улице Сен-Диаман на Фокусника. И этот тип ее прикончил. Почему? Как? Тебе предстоит ответить нам на эти вопросы.
— А каким образом тебе удалось сопоставить данные? Судмедэксперты подсказали?
— Нет, все получилось дурацким образом. Вскрытия проводили два разных медика, так что узнал я не через них. Представь себе, у меня один молодой лейтенант крутит шуры-муры с симпатичной девчонкой из первого подразделения. Ну и как ты думаешь, о чем говорят двое полицейских, после того как вдоволь нарезвятся в постели?
— О делах, — смеется Дюмон.
— Угадал!
— Черт, так вот как все выяснилось!
— Именно!
— А как это все будет отражено в материалах дела? Можешь пока что продержать эти сведения в строгом секрете — скажем, два-три дня?
— Такие штуки делать рискованно, никто не любит, когда утаивают информацию. Если все это обнаружится, я для уголовной полиции погиб.
— Я прошу дать мне всего два или три дня.
— Хочешь опустить Мистраля?
— Дурак, что ли? Просто хочу, чтобы он какое-то время не путался у меня под ногами, а я пока себе тихо поработаю, потом — вне зависимости от того, будет результат или нет, — я ему обо всем доложу. Нужно убедиться в том, что мы действительно напали на след Фокусника.
— Звучит сомнительно.
— Не волнуйся, никакой интриги тут нет.
— Надеюсь… В общем, теперь дело Менье переходит к вам. Нужно как следует порасспросить народ в квартале.
— Согласен. Пока дело будут передавать официально, через прокуратуру и все такое, я тебе пришлю одного из своих ребят за копией. Хорошо?
— Ну… если меня обвинят в том, что я ничего никому не сообщил, я скажу, что это ты так постановил. На большее я пойти не могу.
— Отлично, это мне подходит. Но пойми: если префект слишком рано получит эту информацию, он уже от нас не отцепится, пока мы не прижмем этого парня. Ты заработал свой миллион долларов, а еще обед с сыром и десертом.