Девиантное царство (ЛП)

Я провожу рукой по лицу и потираю грубую челюсть. — Иисус, блядь, Христос. Почему он думает, что это хорошая идея?
— Понятия не имею. Тоби чертовски взбешен.
— Я могу себе представить. Когда это произойдет?
— На следующей неделе.
Я выдыхаю и откидываюсь на диван, пытаясь представить, что сейчас чувствует Тоби.
Эта гребаная пизда не заслуживает похорон или того, чтобы кто-то оплакивал его кончину.
Единственное место, куда он должен отправиться прямо сейчас, — это ад за то, через что он заставил пройти свою настоящую семью.
— Я думаю, твой отец просто пытается облегчить жизнь другой его семье.
— Какого хрена они его проблема?
Себ пожимает плечами. — Черт знает. Это не так, и, возможно, он пытается лишь показать это таким образом.
— Клянусь Богом, если кто-нибудь, кроме Тоби и Марии, получит хотя бы пенни из денег этого ублюдка, мне будет что сказать по этому поводу. Они заслуживают того, чтобы обескровить эту пизду после того, через что он заставил их пройти.
— Братан, ты не услышишь, как я спорю, — говорит он, прежде чем сделать глоток пива.
Вокруг нас опускается тишина, и она быстро становится неудобной, поскольку слон в комнате становится все более очевидным.
— Ты говорил с ней?
Он качает головой. — Нет, но Стелла и Калли пошли к ней после школы. Я уверен, что скоро получу полный отчет.
— Мне нужно знать, что происходит, — признаюсь я. — Если кто-нибудь в ближайшее время что-нибудь не выяснит, я застрелю весь гребаный Ловелл, пытаясь найти эту пизду.
— Я буду прямо за тобой, чувак. Это как-то связано с Корой.
Рычание вырывается из моего горла. Эмми, возможно, и рассказала мне об этом в сообщении прошлой ночью, но почему-то слышать это еще тяжелее.
— Это то, что Эмми сказала Ди, когда он нашел ее вчера.
— Блядь. После всего, что произошло? Должно быть, у нее гребаное желание умереть, если она лгала всем нам.
Ди и Круз были довольно молчаливы обо всем этом, но я почти уверен, что они знают больше, чем говорят.
— Где, черт возьми, Рэм во всем этом?
Себ пожимает плечами. — Твоя догадка так же хороша, как и моя. Из того, что я слышал от Микки, его давно не видели.
— Ты думаешь, он сбежал? — Я спрашиваю. Я слышал те же сплетни из спортзала, и я видел то же подозрение на лицах его членов.
— За то, что он сделал с Эмми, за ним гонится половина гребаного клуба. Я бы не удивился. Он должен знать, что мы тоже следим за ним после трюка с Джокером.
— Это все взорвется вокруг нас, не так ли?
— Эй, прошло много времени с тех пор, как у нас у всех была тотальная война.
— И мы все могли бы чертовски хорошо обойтись без нее.
Себ откидывается на спинку стула, допивает пиво и оставляет его лежать на подушке, вероятно, зная, что конденсат стекает по стенке бутылки и вот-вот оставит влажное кольцо на ткани.
Засранец.
— Я сожалею обо всем этом дерьме. О том, что скрывал ее от тебя.
Его глаза находят мои. Он взбешен, я вижу это на каждом дюйме его тела, но он также понимает.
Черт возьми, он единственный, кто имеет хоть какое-то представление о том, что я сейчас чувствую.
— Я знаю. Я понимаю это, Ти, действительно понимаю. Ты хочешь защитить ее. Но ты не всегда можешь поступать по-своему. Я знаю, что это, должно быть, тяжелая пилюля, которую трудно проглотить.
— Ты говоришь обо мне как о титулованном сопляке, — усмехаюсь я, и бровь Себа приподнимается, как бы говоря "да, и?". — Черт. Дело было не в этом. Ну, не совсем.
— С нами все будет в порядке, чувак. Не переживай из-за этого. Я просто хочу убедиться, что все наши девочки в безопасности.
— Я бы хотел, чтобы она все еще была здесь.
— Чтобы ты мог оставить ее при себе.
— Чтобы я мог защитить ее. Никто не сможет достать ее здесь. Можем ли мы сказать то же самое о доме Ди? — Спрашиваю я, точно зная, что мы не можем, потому что я заходил в ее комнату больше раз, чем могу сосчитать.
— Ты пытаешься сказать мне, что у тебя нет слежки за ее домом? — спрашивает Себ с понимающей ухмылкой, играющей на его губах.
 
Мне хочется ответить, солгать, но я быстро проглатываю слова.
— Временами ты такой чертовски предсказуемый, братан. Она хоть догадывается, что ты за ней наблюдаешь?
— Конечно, блядь, нет. Ты думаешь, я все еще был бы способен делать это, если бы она знала?
— Она не собирается закрыть на это глаза, когда узнает.
— Ты собираешься сказать ей?
Он на мгновение замолкает, обдумывая свои варианты.
— Нет. Я хочу, чтобы она была в безопасности. И тебе нужно снять гребаное напряжение, так что, если ты получишь удовольствие, наблюдая за ней, тогда, я думаю, мы все выиграем.
— Может быть, мне следует предоставить ей ту же привилегию, чтобы она могла видеть, как я отрываюсь.
— Братан, я не хочу знать о твоих извращениях с моей кузиной.
— Потому что я просто умолял узнать все о твоих отношениях со Стеллой? — Недоверчиво спрашиваю я.
— Тебе нравилось это дерьмо, и ты это знаешь. Я видел, сколько ванночек с вазелином ты вытер после того, как она переехала.
— Пошел ты, чувак, — выплевываю я, но каким бы ни был ответ Себа, он прерывается, когда на столе загорается мой планшет с предупреждением из моего приложения, сообщающим мне, что камера активирована. — Я думаю, это из-за девочек. Интересно, как много они говорят о нас, когда нас там нет, — говорю я, отчасти в шутку. Хотя, я не могу отрицать, что мне чертовски любопытно.
Себ уставился на экран, как будто действительно обдумывал это.
— Братан, я шучу. Я не так уж сильно вторгаюсь в ее личную жизнь. Мне просто нравится смотреть, как она раздевается перед сном.
— Ты облажался, — констатирует Себ, вставая с дивана и направляясь на кухню за еще одним пивом.
— Нужно быть одним, чтобы узнать другого, — кричу я. — Закажи еду, пока ты на кухне.
— Чтобы ты мог разок кончить, пока будешь дрочить на девочек? Ни единого гребаного шанса.
— Я не смотрю. Видишь… — Я жду, пока он повернется, прежде чем демонстративно выключить свой планшет.
Я могу активировать свой режим сталкера позже.
Алекс чудесным образом появляется за десять минут до того, как приносят пиццу, и уничтожает почти половину того, что заказал Себ, к большому его раздражению.
— Ребята, вы готовы к выходным?
— К выходным? — Спрашиваю я.
— Господи Иисусе, чувак. Вытащи голову из своей гребаной задницы.
— Или киски Эмми, — усмехается Себ.
— Шанс был бы прекрасен, — бормочу я.
— Фу, вы двое слишком увлеклись, — бормочет Алекс.
— Мы двое? — Я спрашиваю. — Мы все знаем, что это у этого ублюдка так много секса, что он должен беспокоиться о том, чтобы не утомиться.
— Этого никогда не случится, чувак. Моя девочка слишком хорошо об этом заботится.
— Придурок, — шипит Алекс себе под нос.
— Когда ты в последний раз трахался, Деймос?
Алекс скрипит зубами, давая нам обоим ответ. — Черт его знает, но я точно знаю, что в следующий раз мой член будет мокрым, — объявляет он с ухмылкой.
— Почему? Ты уже забронировал для нее номер?
— Пошел ты. Мне не нужно платить. Это фишка Нико.
— Итак… — Я подсказываю.
— В эти выходные, — говорит он, его брови шевелятся, как будто я должен знать, что, черт возьми, происходит. — В Оксфорде? — добавляет он, свирепо глядя на меня и ожидая, когда упадет пенни.
— Черт возьми, — я шиплю. — Это в эти выходные.
— Братан, где сейчас твоя гребаная голова? Это тот уик-энд, которого мы, черт возьми, ждали. Мы собираемся уничтожить этих ублюдков из школы Всех Святых и безраздельно властвовать над их кисками.
Его лицо вытягивается, когда я сразу же не начинаю подпрыгивать от возбуждения.
— О нет, — предупреждает он. — Даже не думай придумывать какой-нибудь дурацкий предлог, чтобы выпутаться из этого. Мы ждали этого гребаные годы. Это наши выходные, чувак.
Я пристально смотрю на него. Один из двух моих лучших друзей. Один из немногих людей, ради которых я готов на все, и я буквально чувствую, как меня разрывают надвое, прямо посередине, черт возьми.