Деспот (СИ)

— На чертежи взглянешь? — Мирон Львович с ожиданием смотрит на Ивана.
— Да что я там не видел? — откидывается назад и чешет щеку, взирая на меня мутными глазами. — Дело же не в том, что ты собрался строить. Ты отхапал золотой кусок земли, Мироша, на который многие пускали слюни. Тебе не позволят на нем даже сарай поставить и вынудят продать.
Меня передергивает от фамильярности Ивана. Какой, к черту, Мироша? Мирон Львович!
— Если ты…
— Если я, — кивает и смеется. — Могу, Мироша, но все имеет свою цену.
Где же я его видела? Лицо знакомое. Неужели какой-то политик или высокопоставленный чиновник? В любом бизнесе большую роль играют связи и деньги, но что-то мне подсказывает: Ивана интересует сейчас не взятка, а моя скромная персона. Глаз не отрывает от лица и в нетерпении поглаживает колени толстыми ладонями с короткими пальцами, напоминающими уродливые сардельки.
Иван кладет мне на бедро вспотевшую руку и криво улыбается, недвусмысленно облизывая губы. Наклоняется, шумно выдыхая, и я молча выплескиваю в его опухшее и румяное лицо виски. Я лишь хочу защититься.
С удивленным возгласом подскакивает на ноги, разведя руки в стороны, и с изумлением смотрит на мокрую рубашку. Мне конец, ведь Мирону Львовичу был важен этот пузатый хряк. Он просил его об одолжении, а я все испортила.
Глава 8. Вопрос чести
Мирон Львович молча и с толикой превосходства протягивает Ивану салфетку и тот, выхватив ее из рук, с рыком и неразборчивыми ругательствами, в которых я слышу “шлюха” и “стерва”, выходит, зло запутавшись в бархатной шторине. Разъяренно одергивает ее и покидает нас. Сердце стучит, вторя приглушенной музыке, и возвращаю пустой бокал на стол.
— Ты солгала в резюме, Софушка, — голос Мирона Львовича дрожит от ярости. — Ты очень конфликтный человек. Я бы сказал, агрессивный и несдержанный человек.
Встаю, но мужчина рывком за запястье усаживает обратно на диван. Через секунду стальными руками вжимает в мягкую спинку и вглядывается в глаза. Хочу кричать, но вряд ли кто-то услышит меня из-за громкой музыки. Какая я слабая, беспомощная и глупая. Зачем я ответила на ночной звонок и пришла, отринув сомнения и страх?
— Софушка, ты понимаешь, что натворила?
— Отстояла свою честь? — едва слышно отвечаю я дрожащим голосом.
— Ты, маленькая и глупая дрянь, сорвала переговоры, — глухо рычит в лицо. — Это вопрос не чести, а больших денег. Огромных, мать твою, денег!
— Отпустите меня, Мирон Львович…
— Нет, моя милая. Тебя не учили, что за проступки надо отвечать?
Я напугана и вместо слов лишь сглатываю и моргаю. Когда Мирон Львович въедается в мои губы, возмущенно мычу и вскидываюсь под его руками. Рвет блузку, повалив на диван, и коленом раздвигает ноги.
— Мирон Львович! — в отчаянии вскрикиваю я и бью кулаками по его груди.
— Я тебя внимательно слушаю, — задирает юбку и ныряет рукой в трусики, заткнув мой визжащий рот губами и языком.
Когда проскальзывает между складок девичьей плоти и требовательно давит на клитор, я замираю. Целует в шею, пальцами рисует восьмерку, и я со стоном вздрагиваю под уверенной рукой. По телу пробегает слабая волна удовольствия, а затем вторая и третья. От каждого движения судороги нарастают и мощным потоком накрывают меня с головой.
Захлебываюсь в стонах и влажных голодных поцелуях. Теперь я не отталкиваю Мирона Львовича, а крепко обнимаю, упиваясь его ртом. Сильный, возбужденный и желанный. С ехидной улыбкой пропускает клитор сквозь пальцы, вынуждая вскрикнуть от болезненной судороги.
— И где же твоя честь сейчас, Софушка? — шепчет в губы, слабо ущипнув за напряженный живот.
Жалобно всхлипываю, наблюдая, как Мирон Львович садится и равнодушно вытирает пальцы салфеткой. Спазмы между ног стихают, и я пристыженно оправляю юбку под колким взглядом карих, почти черных глаз. Неуклюже отползаю от него и забиваюсь в мягкий угол дивана. Что сейчас произошло?!
Мужчина со вздохом откидывается назад и прикладывает к уху смартфон, закинув в рот зеленую виноградину. Для него будто и не случилось ничего. А я в ужасе и недоумении. Мне плакать или возмущаться?
 
— Иван? — Мирон Львович раздраженно приглаживает волосы. — Не ори. Выдохни, Иван. Моя сучка не самая твоя большая проблема. Да. О, мне есть что тебе сказать. Поверь, я ценю нашу дружбу и хотел обойтись без грязных игр, но… Я повторяю, — голос, как звенящая сталь, — выдохни, Иван.
Благородный профиль Мирона Львовича искажается презрительной ухмылкой. На диване сидит не мужчина, а демон в человечьем обличии. И он сейчас очень разгневан. Мной и моей необдуманной выходкой.
— Ты заинтересован? — закидывает ногу на ногу и лениво смахивает пылинку с колена. — Три шлюхи. Две блондинки и одна брюнетка с сиськами, как вымя коровы. Припоминаешь? Затих? И не зря. В твоих интересах, жирный ты боров, чтобы проект одобрили, иначе солью видео с твоим участием твоей жене. Это же ее сестру ты в зад отымел, да? А после кину в открытый доступ. Как долго ты продержишься на должности?
Предпринимаю попытку встать, но цепенею под злым и пристальным взглядом. По глазам вижу, что лучше не дергаться, а то пальцами и разорванной блузкой не отделаюсь. Запахиваюсь и отворачиваюсь.
— И чертежи забери, Иван.
Мирон Львович бросает телефон на стол и разминает шею. Чувствую исходящую от него опасность, и мне нечем противостоять ей. Даже заплакать не в силах, чтобы разжалобить и воззвать к совести.
— Мирон Львович…
— Да?
— Я могу идти?
— Нет, — зло и хрипло отвечает, и на его щеке играет желвака гнева. — Вот же стерва упрямая.
Вот и поговорили. Поднимаю глаза на уродливую люстру из матовых шаров и перевожу взгляд на стены с небрежными золотыми мазками на бархатном покрытии. Постукиваю пальчиками по мягкой кожаной обивке под приглушенную музыку, чтобы хоть как-то отвлечься от жара между ног и испуга. Как я могла позволить случиться подобному?
— Я хочу уволиться, — зачем-то говорю я и обиженно поджимаю губы.
— Нет.
— Я просто не приду на работу, — веду плечиком и морщу нос.
— Придешь, — подливает в стакан виски.
— Нет.
— Я тебя силком притащу в офис.
Вваливается красный и разъяренный Иван. Бросает на меня уничижительный взгляд и хватает с дивана тубус.
— Ты не посмеешь! — хрипло выплевывает в лицо спокойного Мирона Львовича.
— Я не планировал разыгрывать эту карту, но ты меня вынудил.
Иван выбегает, сердито отмахиваясь от тяжелого полога, и босс невесело хмыкает. Скребу ноготками кожу обивки и недоумеваю: где слезы? Я опустошена и раздавлена. Мысленно сравниваю себя с мотыльком, которому оборвали крылья, но метафора меня больше злит, чем печалит. Меня стоит приравнять к похотливой суке во время гона, которая теряет голову, когда на нее наскакивает кобель.
— Можешь идти.
Держал возле себя, чтобы унизить Ивана перед идиоткой, что посмела плеснуть ему в рожу виски? Я очень впечатлена. До трясущихся коленок и озноба.
— Иди, Софушка, — покачивает в ладони бокал с виски. — А вот про стрессоустойчивость ты не солгала.
— Ну, знаете, Мирон Львович! — подскакиваю на ноги и застегиваю блузку на одну уцелевшую пуговицу. — А вот меня никто не предупредил в вакансии о ночных переработках и о начальнике с шаловливыми пальцами!
Замолкаю, переваривая сказанное, и с пунцовыми щеками вылетаю в яркие вспышки и громкую музыку. Зачем я сказала про шаловливые пальцы?! Боже, какой позор! Притормаживаю на лестнице, отвлекаясь на девушку, что на четвереньках ползет со сцены по помосту к молодому и пьяному парню с пачкой денег в руках, и бегу прочь.
— Софья? — на крыльце меня ловит седовласый и крепкий мужчина.
— Да! — истерично вскрикиваю и отскакиваю от незнакомца. — Софья!
— Виталий, — он мягко улыбается. — Водитель Мирона Львовича. Попросил вас отвести домой. Волнуется, как бы вы ни наделали глупостей.
Глаза добрые и сочувствующие. Наверное, ему можно доверять.