Деспот (СИ)
— Ты чего задумала, Софушка?
— Ничего, Мирон Львович, — беру чистую чашку из шкафчика.
Я не умею себя вести с мужчинами. Будь у меня хоть какой-нибудь опыт в подростковом возрасте или студенчестве, я бы, наверное, не теряла рассудок от провокаций Мирона Львовича.
Боже, да я ни с кем за ручку не держалась и на свиданиях не была, а теперь из меня прет мощным и бурлящим потоком распутство. Я не могу обуздать тело, что взывает к близости, и не контролирую разум, что вспыхивает спичкой, стоит Мирону Львовичу коснутся меня и прошептать ласковое слово. Я, как жадная оборванка, которая годами голодала, и ей под нос сунули аппетитную и запеченную индейку.
— Маленькая лгунья, — резюмирует, чванливо осклабившись, и шагает к двери, — но прелесть, какая милая.
— Отдайте мои ключи, — запускаю кофе машину и сердито смотрю перед собой.
Молча оглядывается, и я, стиснув зубы, закрываю глаза. Ох, зря я не верила в рассказы о боссах-тиранах, которые способны превратить жизнь подчиненных в кошмар. В моем случае — эротический кошмар с непредсказуемым итогом. Это ведь только начало.
— Отдам, если вежливо попросишь, — строго заявляет Мирон Львович.
— Отдайте мои ключи, — повторяю и сдавленно добавляю, — пожалуйста.
— Нет, чего-то не хватает, — хмыкает. — Поцелуя, наверное.
Я возмущена. Ему еще поцелуй подарить? Однако я хочу сегодня все-таки попасть домой и желательно без вызова слесаря или хозяйки квартиры. Стою, стискивая кружку до побелевших костяшек, и во всплеске ярости швыряю ее в Мирона Львовича, который ловко, с грацией хищника, уворачивается и смеется. В стене вмятина, а на кафеле с десяток осколков.
— Достаточно вежливая просьба вернуть ключи? — хмурю брови и скрежещу зубами.
— Подумай над своим поведением, — осторожно носком туфли отодвигает в сторону ручку от кружки и выходит. — До вечера меня не будет.
Выбегаю за жестоким мерзавцем в стремлении силой забрать ключи, но он уже закрывает за собой дверь приемной. Да что он творит, в самом деле? Взвинчивает, дразнит, а затем уходит в закат с моими ключами в кармане. Такой весь распрекрасный, царственный и напыщенный!
Глава 13. Маленькая шалунья
К концу рабочего дня Мирон Львович не вернулся, и не стоило его ждать. Он продолжает надо мной издеваться. Я без телефона, денег и ключей. Окей, если я смогу занять, допустим, у Марии Ивановны на метро, то с запертой квартирой ситуация непростая: надо вызванивать через соседку хозяйку, чтобы она вызвала слесаря, который вскроет дверь. Однако что помешает Мирону Львовичу опять явиться ко мне на пятый этаж, и что-то мне подсказывает: соседи мне не помогут.
Рассортировав документы и изучив заметки о звонках, которые я получила за рабочий день, я еще около часа сижу в пустой приемной. Сухонькая уборщица восхищается моими шикарными туфлями, отвешивает комплимент костюму и скрывается в кабинете Мирона Львовича.
Подскакиваю с кресла, когда раздается телефонный звонок. Отвечаю не сразу, потому что рабочий день закончен, и я имею право проигнорировать позднего просителя.
— Софушка? Ждешь? — бархатный голос Мирона Львовича стягивает шею шелковым шарфом. — Подумала над своим поведением?
Я ему что маленькая девочка, которую он вознамерился воспитать? Игнорирую его вопрос и с хладнокровием спрашиваю:
— Вы вернете мне ключи?
— Да, поэтому и звоню, — скучающе отзывается он. — Придется тебе ко мне приехать за ключами. Виталий ждет внизу.
— Но он же мог их привезти…
— Не мог, — сердито прерывает меня. — Так, Софушка, не пререкаемся и внимательно слушаем. Советую, подарок все же примерить. Как принято?
— Никак, — закрываю ноутбук и морщу нос.
— Как тебе такой вариант. Я приезжаю, разоблачаю тебя, а затем надеваю подарочек, что я тебе прикупил, и связываю? — спокойно и серьезно говорит Мирон Львович, а у меня коленки дрожат от его голоса с хрипотцой. — Ты будешь вырываться, кусаться, но я сильнее. И меня очень заводят такие игры.
— Перестаньте, — и подпираю лоб кулаком.
— Или ты, маленькая шалунья, на это и надеешься? Хорошо, я приеду.
— Нет! — глухо рявкаю я. — Не надо!
— Вот и умница. Не тяни время и не заставляй Виталия подниматься.
Сбрасывает звонок, и нервно кусаю губы, поглядывая на черный пакет. Я могу взбрыкнуть, но чем окончится мое неповиновение? Игрой в шибари? Со вселенской тоской вздыхаю и вместе с пакетом скрываюсь в уборной. Мирон Львович глух к моим протестам.
Кружево приятное, тонкое и изысканное. Никакой синтетики, неровных швов и торчащих ниточек. Такие вычурные трусики носят богатые модницы или аристократки. Мысленно оправдываюсь, что глупо отказываться от удовольствия примерить дорогое и красивое белье. С минуту стою голая и мрачно смотрю на влажную ластовицу трусов в вязких разводах смазки. Я опять не заметила, как Мирон Львович взбудоражил меня.
— Софья, — раздается голос Виталия. — Неужто сбежала, дурная?
— Я в уборной, — поправляю тонкие бретельки бюстгальтера на плечах. — Дайте мне минуту.
Осматриваю отражение в зеркале. Как много все-таки значит для женщины белье. Кружева облагородили, добавили с мой облик нежности и игривости. Для пущей сексуальности встряхиваю волосами и томно закусываю губу. Смущаюсь от своей развратности и торопливо облачаюсь в костюм, которая вновь превращает меня в строгую и элегантную леди.
— Софья, — Виталий сидит в кресле за моим столом.
Напрягаюсь от его строгого и официального голоса. Возмутится, что ему пришлось зайти за мной?
— Да? — приглаживаю волосы и натянуто улыбаюсь
— Не подскажите, где купили ту пижаму? — встает и шагает к двери. — У меня дочка-подросток любит все розовое. Не поверите, Софья, даже подоконники в ее комнате покрасили в розовый.
Теряюсь от вопроса и отвечаю, что заказала через интернет, и могу скинуть ссылку на магазин. Виталий печально жалуется, что со всемирной сетью совершенно не дружит.
— Я могу заказать, — следую за ним. — А размер какой?.
— Уточню у жены. Благодарю, Софья, а то я с Милой мало времени провожу из-за работы, и она очень обижается. Возраст сейчас у нее непростой.
Слышу в голосе Виталия сожаление, и я хочу его приободрить:
— Думаю, она понимает, что вы стараетесь.
— Надеюсь.
Печально вздыхает, и мы заходим в лифт. Чувствую вину. Виталий сейчас мог быть с семьей, а он вынужден возиться с игрушкой босса. Стоит ли мне перед ним извиниться? Хотя если кому и стоит это сделать, то Мирону Львовичу.
— Если я вас попрошу отвезти меня домой, то вы мне откажете, да? — идем через пустой вестибюль.
Каблуки стучат по мраморному полу, и я запахиваю пиджак. Я уже готова просить временного ночлега у вредной старухи-соседки, если мне не удастся вызвать слесаря.
— Нет. Мирон Львович дал мне четкий приказ привезти вас к нему, — Виталий открывает дверь и пропускает меня вперед в сумерки. — И я его выполню, Софья. Без обид.
— Да какие уж тут обиды, — уныло отзываюсь я. — Встряла я по самое не хочу.
— Важно мыслить позитивно, — философски говорит Виталий. — И не кукситься. Мирон Львович вас не обидит.
— Он уже обидел.
— О, вы не знаете, как он может обидеть, — загадочно хмыкает Виталий.
— Например, пойти на шантаж? — едко уточняю я.
— К каждому свой подход, — распахивает дверцу машины и улыбается, — своя стратегия. Мирон Львович хотел уладить все цивилизованно, но некоторые товарищи, как Иван, зазнаются. И логично, что рано или поздно они получают щелчок по носу. Или виски в лицо.
Краснею и спешно ныряю в салон. Я только забыла о домогательствах жирного хряка, как мне об этом напомнили. Сама виновата. Иногда лучше промолчать, чем глупо съехидничать.
Глава 14. Красиво жить не запретишь
— Какую музыку вы предпочитаете, Софья? — спрашивает Виталий, когда заводит машину.
— А что слушает Мирон Львович? — тихо уточняю я.
Я желаю узнать босса с другой стороны. Пока я вижу в нем только похотливого эгоиста, который почему-то мной заинтересовался.