Твоё слово (СИ)

— Шура! — взвился с места всклоченный Дорик, — меня зовут Дор, а этого зануду все зовут Бобриком — и ты не стесняйся!
— Вы братья? — спросила я, усаживаясь за стол и принимая у Евы тарелку с завтраком.
Оба, как по команде, разлаялись, возмущенные до глубины души таким предположением. Накинулись на меня так, будто сама мысль о том, что они могут быть связаны кровью, даже не высказанная — святотатство, преступление государственного масштаба, а уж вслух такое спрашивать…
— Ты совсем что ли?! — орал Дурик, — да мы же не похожи совсем!
— Это просто оскорбительно, ставить меня на одну ступень с этим!.. — кипятился Бобрик.
— Ладно-ладно, — примирительно подняла руки я, — как скажете, вы совсем не похожи.
— Вот и правильно!.. — уселся обратно на свое место всклоченный, — вот и хорошо, что ты поняла…
— Не говори больше таких вещей, будь добра! — скривился в мою сторону прилизанный. Где Ева их откопала? Что же, вежливое обращение они не заслужили, поэтому…
— Значит, Дурик и Бобрик, — начала я, прожевав кусок яичницы и полюбовавшись на вновь готовые взорваться физиономии, — вы в гости или живете тут?.. 
Я шла по улице и улыбалась солнышку! Какой чудесный день!
Близняшки Дурик и Бобрик оказались старыми друзьями Раша. Большую часть времени они действительно живут с Евой, но порой уходят в загул. Вместе. Конечно же потому, что терпеть друг друга не могут.
Хоть во внешних проявлениях они действительно были довольно разные: громкий и чудаковатый непричесанный Дурик и претендующий на звание самого импульсивного зануды Бобрик, но все же были очень похожи. В том числе и тем, что были абсолютно невоспитанными, но искренне считали себя образцами сдержанности и тактичности. Взрывались они буквально из-за всего, и моя не слишком ласковая натура их совсем не жалела, находя все новые и новые болевые точки! Отпустила бедолаг я только к обеду, вспомнив, что мне вообще-то надо в издательство. Выходила из дома я под аккомпанемент отчаянных воплей оскорбленных до глубины души мужчин:
— Не возвращайся, стерва! — орал Бобрик.
— Чтоб ты в лошадиный навоз вляпалась, ведьма! — перекрикивал его Дурик.
Очаровательно. И вам того же! Когда я проходила мимо цветочной лавки, с которой, в общем-то, и началось мое плодотворное расследование, решила воспользоваться последним из свободных камушков и позаписывать болтовню людей на тему странностей в Лисьим переулке. Доказательства лишними не бывают!
— Добрый день! — улыбнулась я хмурой продавщице Берте, — можно мне букет красных гвоздичек!
— Сейчас, уважаемая, — Берта, позевывая, вышла из-за прилавка, — вам сколько?
— Давайте три, — много денег тратить не хотелось.
— Ленточкой перевязать?
  — Перевяжите! — я оглядела лавку, забитую цветами, — а хорошо тут платят? А то я тоже думаю в цветочный устроиться, свежо тут так, красиво…
— Да ерунду платят! — тут же проснулась девушка, — когда вообще платят…
— А что, хозяин у вас нечестный? — сочувственно спросила я, — чтож вы не уволитесь?
— Да было бы куда пойти! — вздохнула она, — а нечестный-то еще какой.
— Что, серьезно? — удивилась я, — Прямо обманывает?..
— Ну как, — замялась она, — вот обещал меня поставить главной в новой лавке на Востоке Третьего, а теперь говорит — не доросла еще! Не окупишь вложенное!
— Это раньше он думал, что окупите, а теперь — нет? — возмутилась я, присаживаясь на стул; камешек в кармане уже горел красным.
— Да открытие дороже вышло, — отмахнулась она, — на Востоке сейчас пока страже не отвалишь, лавку не открыть — жалобами закидают и прости-прощай!
— Да вы что!..
К издательству я подошла уже ближе к полднику. Полюбившееся табличка-обличитель «Дно Империи» уже почти привычно согрела сердце. Цербер у двери, уже набравший воздуха в грудь и готовый разразиться потоком грязной брани, примолк, стоило мне всунуть ему букет цветов и разлиться в сиропе подобострастных благодарностей за то, что не дал моему мочевому пузырю лопнуть. Старик хмурился, цыкал, фыркал, но слушал вполне благосклонно. И когда я прошла мимо входа в здание, даже не спросил, куда это я намылилась.
 
На пятый этаж я буквально залетела! Отбила веселый ритм костяшками по двери тринадцатого кабинета и услышала удрученное:
— Да когда ж вы меня все в покое оставите?! — от главреда.
— Добрый день! — радостно пропела я, заходя в кабинет.
— Опять ты, — буркнул мужчина, выдувая колечко дыма, — вид у тебя больно радостный, — хмуро заметил он, — неужто и правда что-то накопала?..
— Не просто что-то! — мурлыкнула я довольно, доставая из сумки статью, — Вот, ознакомьтесь.
Редактор вырвал из рук листы бумаги и прочитал весь текст секунд за тридцать по горизонтали. Посмотрел на меня настороженно. Еще раз пробежался по тексту. Затянулся и снова глянул на меня.
— Ты серьезно? — я кивнула, — вот чертовка. А доказательства-то есть, что это не твоя фантазия, а правда?
— Вот стенограммы, — сгрузила я ему на стол еще стопку с листами, — сами записи предоставлю только когда выйдет статья с моим именем, но… — я достала камушек с болтовней местных лавочников и продавцов, — это вам на разогрев, так сказать!
— Сядь вон там, я все просмотрю, — указал он мне самокруткой в сторону заваленного бумагами кресла. Я переложила макулатуру на пол и села. Через пятнадцать минут мужчина откинулся на спинку кресла и на лице его начал расползаться радостный оскал.
— Что ты там про рекомендацию в прошлый раз говорила? Давай сюда. 
Из издательства я выходила счастливым человеком с удостоверением специального корреспондента газеты «Дни Империи». И греющим душу и тело авансом. На радостях я твердо решила пройтись по торговым рядам и обновить гардероб. От одежды еще не попахивало, но свежей она тоже отнюдь не была!
— Эй ты, малявка! — думаю, мне стоит завести коллекцию халатиков — очень удобная часть гардероба, — я к тебе обращаюсь! Что-то ты больно счастливая.
— Что? — я повернулась на знакомый голос. Дурик и Бобрик стояли у входа в издательство и злобно на меня поглядывали.
— Чего лыбишься, спрашиваю? — Дурик упер руки в бока.
— А что, нельзя? — улыбнулась я еще радостнее, — а чего вы здесь делаете?
— Как что? — удивился Бобрик, вскинув темные брови, — следим за тобой.
— З-зачем? — они же не настолько отчаянные, чтобы прикопать меня где-нибудь от обиды, да?
— Арши сказал, ты проблемный ребенок, и за тобой нужен пригляд, — с мерзкой улыбочкой пояснил мужчина.
— Арши — это кто? — уточнила я, и так догадываясь. Кому еще в этом мире взбрело бы в голову назвать меня ребенком, да еще и проблемным, а главное — переживать из-за этого.
— Ты его называешь Раш.
Что же. В принципе, исходя из его поведения чего-то подобного можно было ожидать. Меня это, конечно, бесило, но я не торопилась высказывать свое возмущения. Проблемы надо решать по мере их поступление, а компания двух придурков на данный момент, по крайней мере, мне не сильно мешала.
— Ну тогда приглядывайте! — не стала спорить я, развернулась и пошла в сторону Лисьего базара.
— Мы предпочли бы приглядывать за тобой дома, — сказал Бобрик таким тоном, будто и правда ожидал, что я сейчас развернусь и пойду домой.
— А мне какая печаль? — я продолжала идти, не заморачиваясь наличием двух, видимо, нянек за спиной.
— Какая же ты наглая! — взвился Дурик, — мы на нее время тратим, а она даже спасибо не сказала! Куда ты идешь?
— За новой одеждой, — не стала скрывать я.
— Все бабам лишь бы тряпки да цацки! — тяжело вздохнул растрепыш.
Нет, милый, меня сексизм в принципе не трогает, а от тебя тем более! По торговым рядам я мальчиков провела с огоньком. Сначала я полтора часа выбирала новый халатик с цветочным узором, перемерив все — от самых дешевых до тех, которые не смогла бы купить и продав свои почки; потом купила самые дешевые, какие нашла рубаху и штаны, предварительно поводив их чуть не по всей улице; потом решила смутить их просьбой о помощи в выборе исподнего, но, к сожалению, к тому моменту до них все-таки дошло, что я издеваюсь, и выбирать они мне помогали с огромным удовольствием…