Трудовые будни барышни-попаданки 3 (СИ)
— Нет, — ответил все еще удивленный гость, — но к чему была эта детская шутка?
— Чтобы вы поняли: я могу и шутить, и быть серьезной. Если же серьезно, то неужели вы рассчитывали на немедленное согласие с этим… несколько неожиданным предложением?
— Я рассчитывал и рассчитываю, что вы отнесетесь к нему именно как к интересному предложению, которое следует рассмотреть исходя из вашей выгоды. Мне известно, что вы общаетесь с купцами и умеете торговаться. Позвольте мне назвать некоторые кондиции нашего брака, и надеюсь, вы согласитесь, что они интересны для вас.
«Нашего брака…» Я взглянула с выжидательным скепсисом — слушаю.
— Прежде всего, я не буду настаивать на немедленной консумации наших брачных отношений.
— Вы не намерены затащить меня в постель в первую же брачную ночь?
Особый чиновник дернулся. Обидела? Оскорбила? Ну уж извини, к чему ждать политеса от будущей супруги.
— Только в том случае, если мое стремление совпадет с вашим желанием. Заранее отвечаю на другой вопрос: я не намерен ни просить вас незамедлительно поселиться в моем нижегородском доме, ни жить в вашем замечательном поместье. Чтобы мое неожиданное предложение стало для вас приемлемым, я бы не желал немедленного нарушения ваших распорядков и привычек. Вы сможете и дальше заниматься вашими механическими и агротехническими опытами и новыми коммерческими предприятиями. Препятствовать в этом я не намерен. Что же касается наших чувств, то вы станете моей законной супругой, а позже, может значительно позже, как говорят крестьяне, стерпится — слюбится.
«Да и нет не говорите» — помню такую игру. Сыграю.
— Уважаемый Михаил Федорович…
Гость напрягся. Собрался, как лесной кот перед прыжком, предвидя отказ.
—…давайте говорить как серьезные взрослые люди. Ваши дополнения к предложению мне интересны, но вы недаром упомянули мои коммерческие партнерства. При всем доверии составляется договор. В нашем же случае — брачный контракт. И вы прекрасно понимаете, что я не могу составить его сейчас. Сейчас — только нарисовать еще один смайлик.
Дядя-котик взглянул с удивлением. Как бывает, когда в понятной речи мелькнуло незнакомое слово.
— «Улыбка» по-английски. Брачный контракт должен быть тщательно прописан, а следовательно — тщательно продуман. Надеюсь, вы не хуже меня знаете, что лучше всего думается в спокойном одиночестве. Я намерена это сделать, и в ваших интересах, чтобы я приступила не откладывая.
— Вам требуется время на раздумья? — спросил особый чиновник сухим тоном.
— Вы догадались верно. Да, и еще немаловажный элемент нашего возможного — подчеркиваю, возможного — совместного предприятия…
Мушка, не заговаривайся! Не обнадеживай! Но рискнуть надо. Понять, что на уме у этого защитника в житейских бедах.
— Заключение брака нередко бывает упрощенной церемонией, лишенной светского блеска, от которой остается лишь запись в церковной книге, — неторопливо сказала я.
Глаза дяди-котика загорелись. Будто у настоящего Васьки, узревшего, что хозяйка щегла покормила, а клетку не заперла.
— Да, это весьма распространенная метода, вполне возможная в нашем случае, — начал он, даже не заметив, что перебивает меня. — Тем более для вас подобное бракосочетание не является непривычным.
— Так вот, мое первое венчание действительно прошло почти втайне, в первой же церкви, у первого попа. Такое не повторится. Если я пожелаю вступить во второй брак, то это будет торжественная церемония, в городском соборе, с гостями. Перворазрядное светское событие, пусть и по губернским меркам!
А сама — взгляд на собеседника. Охотничий азарт на миг сменился злобой, будто дверца щелкнула по кошачьей лапке. И снова прежнее равнодушие. Значит, ему был нужен полутайный брак ради метрической записи. Ай да Мушка!
— Что же, — после некоторого молчания заметил гость, — допускаю, что такое требование не является дамским капризом. Можете задуматься над брачным контрактом, а я поищу пиршественную залу и договорюсь с нижегородским владыкой, чтобы обряд вашего второго брака не уступал первому. Но…
— Но ведь я не сказала самого главного, — улыбнулась я.
— Согласны ли вы? Над этим тоже советую подумать. Позволю еще одну откровенность, вернее, уточню прежнюю метафору. Сейчас вы являетесь вдовой капитана гвардии. Это, несомненно, достойный статус, важный в ситуации, когда, например, необходимо обратиться к городовому на улице. Но возможны и ситуации, когда предпочтительнее быть супругой чиновника пятого класса, а не вдовой офицера седьмого класса. Подчеркну: супругой, а не обрученной невестой.
— Мне грозят такие ситуации? — непринужденно спросила я. А сама вспомнила и убиенного чиновника, и слухи про сахарный завод, и недавние похождения Алексейки.
— Надеюсь, что нет. Очень надеюсь. На этом разрешите откланяться.
Я проводила дядю-котика. Когда Ванька подавал ему шинель, особый чиновник странно взглянул на паренька, а тот — на него.
Не тот ли это дворовый человек, что был «недостаточно вежлив»? Впрочем, как в мое время говорили — проехали.
— Не сомневаюсь, мы расстаемся ненадолго, — сказал гость из экипажа. — Мне известно, Эмма Марковна, что важные решения вы обдумываете быстро.
Я пробормотала какое-то стандартно-вежливое дорожное пожелание, вернулась в дом, переобулась в калоши и решила прогуляться по хозяйственным службам.
М-да, осадок пакостный. Будто на пол плюнул уходя. Надеется он, что мне ничего не грозит. И я надеюсь. Вот только совпадают ли наши надежды?
Поскорее отправить гонца Мише с этой интересной новостью. И попытаться намеками, понятными только нам, выразить все тревоги. И лучше, чтобы он поскорей бы приехал и я все сама ему рассказала. И он, как всегда, найдет выход.
Да, расслабилась я после недавней встречи. Попала в ситуацию, с которой не справиться мне самой. Хорошо ли это…
— Эмма Марковна, поговорить с вами дозвольте, — раздался голос из-за спины.
Глава 27
Я обернулась. Передо мной стояла Марфа-скотница, умная, ответственная баба. Из тех работниц, которым уделишь время без всякой досады. Да и хороший повод отвлечься от проблем, решая чужую. Просто так бабы к барыне не обращаются.
И я не ошиблась.
— Эмма Марковна, будьте защитой, не дайте дочкино счастье порушить!
Да, тут не бревен попросить избенку починить. Я вздохнула, приготовившись погрузиться в семейную проблему.
— Что такое, Марфуша?
— Да вот, Ванька-привратник дочке моей голову задурил. Ульяша с Семеном сговорилась прошлой осенью, он парень дельный, сами знаете. И я рада, и матушка его.
Я кивнула. Пахарь Сема, парнишка лет семнадцати, был сильным и спокойным — такому можно стальной плуг доверить. И мужем будет надежным.
— Сговорились они, только у Семена дед после Пасхи помер, на Красной горке не с руки жениться было, решили свадьбу до осени отложить. А еще до того, на Святках, Ванька девку дурить принялся. Шибко она ему приглянулась, когда на санях с горки катались. Стал к ней подкатывать: «Зачем, Улька, тебе мужик-пахарь, лучше за меня пойди. Не смотри, что годами Семки моложе, скоро я камеринером стану да вольную получу, и ты вольной будешь».
— Камердинером? — удивленно переспросила я. — Кто же ему такое мог наобещать?
— Какой-то барин чужой, — сказала Марфа. — Однажды Ванька угостился с перебором, он же малец мальцом, хоть и взрослого парня корчит. Развезло его, он и наплел Ульке: мол, чужой барин скоро в Голубках хозяйничать начнет, я ему услужу, он меня камеринером сделает и на волю отпустит. А потом, когда пожар случился да лихие люди, под шумок…
Скотница на миг замолчала. Задумалась, как не опечалить барыню недобрым воспоминанием. Я молчала тоже — с каждой фразой история выглядела все загадочней и страшнее. И похоже, и часа не прошло, как я простилась с тем самым барином, что хотел хозяйничать в Голубках.
— Ну, с тех пор как пожар случился в коровнике и все прочее после, Ванька про Ульку забыл. Как-то она его сама поймала, напомнила про чужого барина и вольную. А он ее чуть не прибил — добро, она и сама легко зашибет. Ванька кричать стал: «Не было никакого чужого барина, забудь про него!» Так как же забыть такой посул? И Семен теперь на нее косо смотрит.