По ту сторону глаз (СИ)

Эти слова Аманды стали последними. Очевидно, что эта дружба и раньше ничего не стоила, но теперь я лишила Холли и этого. Потеряла парня, подругу и осталась совершенно одна. Браво мне. У меня было всё, чтобы жить нормальной и счастливой жизнью. А теперь посмотрите на меня. Стою брошенная всеми у шкафчика и снова опаздываю на урок.
— Извините, миссис Нолти, — без особого энтузиазма пробормотала я, зайдя в класс.
— Холли? — учительница сверкнула на меня очками, выглядев при этом весьма удивлённой. Она бросила взгляд на моё привычное место и, казалось, только сейчас поняла, что всё это время меня там не было. — Проходи скорей в класс и садись на своё место.
Я так и сделала. Как никогда за эти дни я ощущала себя собой, будто стекло треснуло, и я снова предстала перед всеми в своём обличии. Больше никому не было до меня дела, никто не удосужил меня взглядом… кроме одного человека. Алана. Его хмурые глаза провожали меня, пока я шла по ряду, напряжённо наблюдая за каждым моим шагом. Наконец я добралась до своего места и села за парту, обхватив себя руками и поёжившись от необъяснимого дискомфорта. Когда я совсем погрузилась в себя, наблюдая за тем, как ученики у доски занимаются нудным решением каких-то неведомых для меня алгебраических примеров, в меня попал скомканный листок бумаги и упал на пол. Непонимающим взглядом я всматривалась в этот комок, словно ожидала, что он сдвинется с места.
Кто это сделал? Бегло осмотрев класс, я поймала на себе требовательный взгляд Алана, сидевшего через парту слева от меня. Внутренние органы совершили кувырок. Что ему от меня нужно?
Нехотя я подняла бумажку с пола и прочитала её содержимое.
«Ты как?»
Два слова. Я даже не могу сказать, много это или мало, с учётом того, что речь идёт об Алане Рое. Почему вообще его интересует моё состояние? Вчера мы всё обсудили, и насколько я помню, решили оставить всё на своих местах.
Если исключить распухшую губу, которая, к слову, заживала медленнее всего, потому что мне приходилось вечно говорить и тянуть губы в улыбке, поджившую ссадину на щеке, меняющие цвет синяки и жизнь, перевернувшуюся с ног на голову, то я была в норме. Я быстро нацарапала ответ, стараясь не придавать этой переписке большого значения.
«Порядок».
Получив ответ, он никак не отреагировал. Не посмотрел на меня, не выдохнул с облегчением. Сначала он несколько секунд всматривался в написанное, после чего скомкал бумажку в кулаке. На этом наше общение закончилось. Вскоре урок тоже. И как бы я ни ненавидела алгебру, перемены стали ещё невыносимей. Казалось, мне нигде не было места. В обед я не пошла в кафетерий, потому что знала, что меня там не ждут. Прогулка по школьной территории тоже не вселяла энтузиазма, потому что мне не хотелось столкнуться с Аланом.
При мысли о нём что-то зашевелилось в области сердца. Наверное, показалось.
Вообще-то он жутко меня раздражал. Ну, помимо того, что пугал. Я, разумеется, могла понять его чересчур самоуверенное и заносчивое поведение, но мне было тяжело мириться с таким необоснованно грубым отношением к себе. Но больше всего меня выводило из себя то, что я только и делала, что думала об Алане Рое. Я живу жизнью чужого человека, у которого, как оказалось, куча своих проблем, а всё, о чём были мои мысли, это об этом грубом неформале. Сомнений не оставалось, я сошла с ума. Затерялась в собственных бредовых фантазиях. А значит, мне нужно ухватиться за что-то реальное.
Сидя на полу у своего шкафчика в пустом коридоре и жуя яблоко, я размышляла о том, что реального осталось в моей жизни. Пропускать школьные ланчи уже вошло в привычку.
Что, если мне съездить домой? Я имею в виду, к себе домой. Если я не найду там своих родителей, то окончательно смогу убедиться в том, что я свихнувшаяся Холли Саммерс. А если найду… Как ни крути, я — псих.
Осталось найти машину.
Прозвенел первый звонок, и я поняла, что до конца моего спокойствия остались считанные минуты. Скоро коридор заполнится толпой учеников, спешащих на урок. Я поднялась с пола и направилась в класс химии.
 
— Подай этанол, — потребовал Джош.
Да, я отважилась на это. Мы сидели за одним столом, и я помогала проводить ему очередной опыт. У меня не было другого выхода. Не могу же я до окончания школы прогуливать химию.
— Говорят, тебя видели вчера с Роем? — как бы невзначай спросил Джош, когда я протянула ему колбу с этанолом.
— Люди много чего говорят.
— Так это правда? — не унимался он.
— Тебя это не касается.
— О, ещё как касается, — по голосу Джоша чувствовалось, что он теряет терпение. Слава Богу я нахожусь сейчас на уроке, где полно учеников. Здесь он мне ничего не сделает. — Решила связаться с этим лохматым неудачником, маленькая шлюшка? — прошипел он мне на ухо, так же используя это. При свидетелях я ничем не смогу ответить.
— Отодвинься от меня, — процедила я сквозь стиснутые зубы.
— А то что? Пожалуешься своему уродцу?
— Не боишься, что о случае у тебя дома узнает вся школа? — поинтересовалась я, стараясь звучать хладнокровно. Я понятия не имела, как это провернуть. Рассказывать каждому встречному, что меня чуть не изнасиловал мой собственный парень?
— Тебе не поверят, — уверенно заявил Джош, как ни в чём не бывало возвращаясь к лабораторной работе.
— Людям может показаться странным, что мы оба явились в школу с разукрашенными лицами.
— Не волнуйся, детка. У меня есть легенда, — самодовольно усмехнулся Джош.
— Неужели? — я приподняла бровь. — И какая же?
— В пятницу мы отлично отметили твой день рождения, причём не один раз за ночь и в нескольких позах, затем я как истинный джентльмен отправился тебя провожать, ведь мы не станем садиться за руль в нетрезвом состоянии, верно? На нас напала кучка плохих парней, а я доблестно тебя спас. Конечно, тебе тоже досталось, но ведь их было трое!
Я подавила рвотный позыв, вызванный моим отвращением к нему. Как же он жалок.
— Хорошая фантазия. В таком случае придумай легенду, почему я тебя бросила.
— Ну уж нет, детка. Я ещё не видел тебя в том милом пеньюарчике, — подмигнул Джош.
— Да пошёл ты.
Когда же закончится этот кошмар? Как я хочу увидеть Мелиссу, рассказать ей обо всём пережитом ужасе и просто посмеяться над этим. Хочу вернуться в свою размеренную жизнь, где я знала, чего ожидать от завтрашнего дня.
Но в тоже время, мне не хотелось уходить, оставив всё как есть. Не знаю, откуда во мне проснулось благородство. Но я всё больше ощущала, что граница между моей прошлой жизнью и нынешней стирается. И это меня пугало.
— Почему ты так поздно? — спросила меня Вивьен, когда я вернулась домой. Она была на кухне и готовила ужин.
— Потому что я шла пешком.
— Что? Но почему? — удивилась мама Холли. Она смотрела на меня искренне непонимающим взглядом, и у меня язык не повернулся рассказать ей даже половину правды о том, что произошло в школе.
Она выглядела такой наивно идеальной, точно Бетти Паркер из «Плезантвиля», отчего мне стало ещё более жутко. Вивьен лишь не хватало платья в стиле пятидесятых, чтобы полностью соответствовать героине этого фильма.
— Мы с Амандой немного повздорили, — бесцветно сказала я.
— О, милая, мне так жаль, — она выглядела так, будто только что произошла самая большая трагедия в её жизни.
— Ничего страшного. Мам. — Я уже направилась к лестнице на второй этаж, чтобы поскорее закончить этот разговор. — Рано или поздно наши пути разошлись бы.
Я не стала дожидаться слов Вивьен и поднялась в свою комнату. Жалость это то, что мне нужно меньше всего.
Я тянула время, как могла. Набросала домашнюю работу, благополучно пережила ужин с родителями Холли и даже приободрилась обещанием Нейта придумать что-нибудь насчёт машины (а пока мне придётся вставать почти на час раньше), приняла ванную и начала перекидывать свою музыку на плеер Холли. Я ждала достаточно долго, прежде чем посягнуть на это, но теперь прости, Холли Саммерс, у меня нет выхода. Мне нужно глушить мысли в моей голове, пока я буду добираться до школы.