Интриги двуликих (СИ)

Всего сотня метров сквозь тяжелые струи дождя и смертоносные снаряды, под грохот грозы, по вязкой грязи, чтоб оказаться в шлюзе «джаггернаута». Обри замерла в дезбарьере, электроника оперативно сбивала грязь, уничтожала бактерии и вирусы перед входом в чистую комнату. Несколько секунд наполненного запахом дезсредств покоя, меч убран на пояс, но тело дрожит. Кровь кипит от влитых в нее гормонов, сердце не может успокоиться после безумного забега. Сейчас бы принять успо…
Противно запищал дезбартер, оповещая, что пора бы освободить место. Пробкой вылетев в чистую комнату, Уин привычным движением облачилась в хирургический фартук, попутно коротким кивком здороваясь с командой в операционной. Те, словно предупрежденные о ее приходе, без удивления встретили джедая.
Первый пациент оказался в операционной сразу же за Обри.
— Колотое ранение под правую лопатку, — сходу крикнул клон, таща за собой носилки. — Внутреннее кровотечение, спад легкого. Вколол три кубика…
Уин привычно скользнула в медитацию, погружаясь в Силу — она скажет больше, чем клон. Пациент женщина, человек. Легкие полны крови, сердце стоит, но шанс еще есть. Женщина крепко держится за жизнь, несмотря на разорванные в кашу виброклинком ткани. Нужно очистить легкие и остановить кровотечение. Сжать силовыми петлями сосуды, вытолкнуть еще не успевшую свернуться кровь из паренхимы, запустить сердце, заставить дышать. Хирурги уже разбираются с раной, пока не закончат, лучше не стимулировать ткани к регенерации Силой.
Прикоснувшись ладонью ко лбу пациента, Обри чувствовала, как из нее изливается тепло. Энергия текла сквозь тело, чувство Великой Силы вокруг и внутри успокаивало. Если время не упущено, то Уин сможет спасти нервные ткани от кислородного голодания.
— А если светом ее, мастер? — с надеждой спросил кто-то из врачей, каким-то образом сумев пробиться с этим вопросом к падавану сквозь его медитацию.
— Светом? — не поняла Обри.
— Да! Как генерал Талика!
Уин была хорошим целителем, подающим надежды. Но чудеса были вне ее компетенции. Обри могла стать проводником для живительной Силы, могла стимулировать заживление тканей, могла вытаскивать погибающих с того света. Однако ее способностям был предел.
— Не умею, — закусив губы, оставалось признать девушке.
Никто не умеет. Обри может помочь организму восстановиться, дать ему энергию и силы для исцеления, но она не могла дать ему жизнь в чистом виде.
Сердце умирающей, сжатое волей целителя, затрепыхалось, ловя ритм и нагоняя давление в сосудах, в которые уже успели долить кровь и… Желудок Обри подскочил к горлу, по оголенной душе словно горячими прутами приложились — пациент погиб. Не успели! Мозг слишком долго был без кислорода. Уин физически чувствовала, как сквозь ее пальцы утекает жизнь другого джедая и ничего не могла с этим сделать.
Из покоя медитации девушка выпала в полую напряженного молчания операционную.
— Время смерти пятнадцать сорок одна, — только и оставалось констатировать ей севшим голосом.
Последнее, что Обри могла сделать для погибшего джедая — стереть с ее лица застывшую маску ужаса, неверия и боли.
Боли нет, утверждают магистры. Но на войне во время смерти именно ее все и испытывают. Каждое колебание в Силе после гибели солдата и, особенно, джедая — словно рана. Она полна предсмертных мук. Не почувствовать такое Обри не могла, поэтому точно знала, что завтрашний день не увидят многие мастера и рыцари. Ей оставалось надеяться, что среди них не окажется ее учителя.
Кетанна Талика (14:6:15)
— Поступаешь в отряд падаванов, — мрачно осмотрев девушку, припечатала Талика. — Официального учителя не будет, но отряд находиться теперь на моем попечительстве, так что по всем вопросам обращайся ко мне. Или спроси других падаванов. Сразу говорю, что ты не исключение какое-то. Пришла директива сверху. Всех падавнов лишившихся учителей включать в состав единого отряда.
Отряд с начала операции на Джабииме безостановочно пополнялся. К шести джедаям примкнули уже пятеро. Из них вчера сразу двое. Первой, Касс Тод, удалось выжить самой и вывести остатки 437-го полка из окружения в тыл республиканской армии. Вторая, Обри Уин, только на этой неделе попала на планету, пережила первую битву, в которой и лишилась учителя. В итоге, отряд падаванов на данный момент состоит из семерых членов. К сожалению, четырех учеников Талика уже потеряла.
 
— Вопросы есть? — поинтересовалась Кетанна у замершей каменным изваянием Обри.
— Могу ли я продолжить работу в качестве медика? — спокойно спросила девушка.
— Не хочешь работать в группе падаванов? — удивилась генерал, не ожидавшая такого вопроса.
— Я… не хочу умирать. Меня вообще не должно быть здесь, — немного запинаясь, пояснила Обри. — Предполагалось, что я буду учиться у магистра Винду на Корусанте. Учитель говорил, что мне предначертано войти в состав Совета…
Эта девчонка в Совете? Хм. Если уж Сиррус говорил, что ей «предначертано»… Возможно она и в самом деле станет магистром. Тем более кандидат-то подходящий. Об Обри отзывались, как об исполнительной девушке, которая не привыкла задавать лишние вопросы. Она как раз из тех, кто не будет возражать против мнения большинства или какого-то авторитета. Для нынешнего Совета просто идеальный член был бы.
— Я не могу идти против приказа, Уин. Магистр Кеноби погиб, без него я не имею права идти против воли Совета, который рассчитывает, что вместе у падаванов больше шансов на выживание, — решила не идти на уступки Талика, прикрываясь отсутствием полномочий. — Тем более в отряде нужен медик. Все потери отряда из-за несвоевременно оказанной первой помощи. Ты как никто должна понимать всю сложность медицинского обеспечения и лечения группы людей, в которой нет и пары одного вида. Обычного клона их лечить не поставишь, а наемного высококвалифицированного хирурга не отправишь на передовую. Из всех падаванов на Джабииме только ты обладаешь глубокими навыками исцеления. Остальные видели свое будущее в качестве консулов или стражей. Понимаешь ситуацию?
— Да, мастер, — склонила голову Обри.
А ведь, в принципе, характер этой девочки удобен не только Совету, но и Талике. Ее готовностью следовать чужим решениям можно воспользоваться.
— Постарайся найти в этом выгоду для себя, — решила смягчить свою речь Кетанна. — Ты, наверно, слышала, что мой падаван, Асока Тано, стала рыцарем в пятнадцать лет. Это очень хороший результат даже для тогруты. На два года раньше Шаак Ти. Я говорю это не в целях саморекламы или из банального хвастовства. Я хочу донести до тебя, что я знаю, как сделать из падавана рыцаря.
О том, что немалую роль в столь скором возведении Асоки в рыцари сыграли отношения Талики с магистром Ти, Обри лучше не знать. Как и о том, что методы Кетанны, скорее всего, сделают из удобного для нынешнего Совета кандидата достойного рыцаря и будущего мастера, но уж никак не магистра.
Притяну к себе Телекинезом рукоять меча Обри, которая только и успела испуганно дернуться, Талика продолжила говорить:
— Сейчас, как и тысячи лет назад, в ходу выражение «Меч — это душа джедая», — зеленый клинок с гулом разрезал влажный воздух. — Правда, понимаем мы его не так, как раньше. Сейчас меч — это отражение души. Камни, внешний вид, конструкция достаточно индивидуальны и соответствуют характеру владельца. Несколькими столетиями ранее, когда они были всех цветов радуги, это было особенно ярко видно. Но еще раньше, на заре становления Ордена, мечи были стальными. И тогда они были идеалом, тем, к чему душа должна стремиться. Чистые, твердые, сбалансированные, холодные и полные энергии. Чтобы добиться этого, клинок проходил через жар горнила и молот кузнеца. Металл сминался, скручивался, перестраивался… Так вот, к чему я это, — словно насмотревшись на чужой клинок, Талика убрала огненное лезвие, повернув голову к падавану. — Ты должна пройти тоже, что и стальной меч. Презри смерть, сломай себя и создай снова. Пройдя это Испытание, ты, во-первых, лучше поймешь себя и жизнь и, во-вторых, станешь рыцарем и достойным кандидатом в Высший Совет.