Отступник (СИ)

Прыжок, уклонение и снова прыжок через покосившийся забор, они его снесли и не заметили, как будто он был сделан из травы. Словно стая чудовищных собак они меня неуклонно загоняли, загоняли к краю моря на утес. Отрезая от городка. Я бежал и судорожно перебирал в мозгу то, что мне может помочь. Заклинания первого круга, которые мы изучали не помогут. А сковать я смогу только одного из пяти.
И я выбрал единственный вариант, который сейчас давал мне хотя бы шанс на выживание. Я выбрал борьбу за жизнь со стихией вместо драки с мертвыми. Вложив шпагу в ножны я с разбегу прыгнул со скалы вниз в бушующее и ревущее море в полете выплетая ту корягу, что мы изучали — воздушный щит. Заклинание образовало передо мной тонкую пленку, воздушного пузыря, но ее хватило, чтобы смягчить ошеломляющий удар.
Оказавшись во власти стихии я тут же пожалел, что выбрал не драку с мертвыми. Вода была холодная, просто нестерпимо холодная. Когда я погрузился в нее, меня обожгло, словно я прыгнул не в воду, а в огонь. Этот холод проникал до костей; казалось, смерть уже заключает меня в свои ледяные объятия. Я захлебнулся от неожиданности и тут же успел набрать в легкие воды прежде, поднялся на поверхность. Во рту у меня было солоно от морской воды, и я задыхался от ощущения чего-то едкого, проникшего мне в горло и в легкие.
Холод особенно ужасен. Мне казалось, что я этого не выдержу, что минуты мои сочтены. Я как мог боролся за свою жизнь и меня изумляло, что я все еще жив. Но мои ноги уже утратили чувствительность, и онемение расползалось дальше и дальше, подступало к самому сердцу. Вблизи эти огромные сердитые волны с пенистыми хребтами казались ожившими монстрами, их безумный рев приобретал какую-то таинственную, вибрирующую гулкость, они перекатывались через меня, а я захлебывался и задыхался.
Яростные попытки вздохнуть. Все мое существо заполонил холод и запах. Этот сладковатый аромат невозможно перепутать. Запах железа и соли — крови моря, срывался с гребней волн, постепенно угасавших после входа в широкий створ бухты, но все еще слишком огромных. То был запах моей смерти — пахло свежей кровью, морской водой, сырой землей, золой сгоревшей древесины, — так пахнет твоя смерть за мгновение до того, как ты умрешь. Подхватившая меня волна ударила о скалу такой силой, что я провалился сквозь нее в глубокую тьму, где не бывает снов. Казалось, что падение было бесконечным.
  
Глава 30
 
— …Дарий очнись, ну же давай уже просыпайся…
Я жутко замерз, так, что я не мог вымолвить и слова, казалось, что я целиком состою из цельного куска льда, так что я лишь промычал подтверждая, что я очнулся, ну или хотя бы на пути к этому.
— …Наконец то! Я уже думала ты не очнешься…
Загорался рассвет. Все еще гонимые ветром, быстро движущиеся над заливом тучи, были окрашены в малиновый цвет первыми огненными поцелуями утреннего солнца, и казалось, что они словно объяты пламенем. Дождь не прекратился, лишь превратившись в мелкую противную морось. Меня выкинуло штормом на камни, ближе к бухте. Но во всяком случае я был жив и на суше. Но жутко замерз, и если я хочу сохранить подаренную мне богами жизнь, нужно срочно согреться. А не назвать подарком то, что я остался жив после такого безрассудного, по сути слепого прыжка с высоты девятиэтажного дома в утыканный камнями берег в жуткий шторм в ледяную воду, иных слов у меня не подворачивалось.
Я не был поцелован в лобик госпожой удачей, и случившееся теперь казалось настоящим чудом. Это я похоже израсходовал всю свою удачу на годы вперед авансом. Но так или иначе нужно было вставать. Руки и ноги не двигались, словно налились свинцом, меня жутко знобило и зубы выбивали барабанную дробь. Промокшая одежда холодила еще больше и была очень тяжелой, так что я с трудом встал, обняв себя за грудь и засунув руки под мышки начал оглядываться куда меня занесло.
И судя по увиденному я понял, что море выкинуло меня между полусгнившим портом и городком, что примостился чуть выше на скалах. Назад мне было рано идти, так что поплёлся с трудом передвигая ногами к видневшимся строениям порта. Мне было жизненно необходимо срочно согреться.
 
Зайдя в какой-то полузаброшенный сарай, трясущимися руками я стал собирать обломки древесины, благо что они тут валялись в изобилии, все сырые и гнилые. Но мне было все равно, подышав на закоченевшие пальцы, чтобы хоть малость согрелись и гнулись. Я стал произносить формулу огня, каркас заклинания мне был не нужен, мне необходимо было просто поджечь сырые доски. И да, они занялись сразу и я чуть ли влез на этот костер верхом, пытаясь согреться.
Если этот жуткий старик с глазами безумца еще тут, то он может почувствовать мое слабенькое заклинание. Но выбора у меня все равно не было, в ином случае я просто окоченею.
— Полночь, посмотри пока снаружи, чтобы никто не подкрался. Я сейчас не в состоянии сражаться.
— …Хорошо…
И черный силуэт мелькая на фоне темных досок растворился, струйкой влившись в одну из щелей. Но никто не шел ко мне, все было тихо, только ветер выл, нагоняя тоску.
Я сидел там несколько часов, подбрасывая все новые доски и думая, как мне быть, заодно отогреваясь и пытаясь просохнуть, даже умудрился ненадолго уснуть, провалившись в полный тревог сон. Но все мои мысли сводились к тому, что я в любом случае должен проверить Вирлес, а потом идти назад к мастеру. Как ему объяснять, что с задания вернулся только я один, я не имел ни малейшего понятия.
Но отогрелся и даже успел просохнуть, помогая себе заклинаниями сушить одежду. И собравшись с духом я пошел назад. Вирлес и по приезду напоминал кладбище. Тихое и заброшенное. А сейчас он не напоминал, он им стал. Лишь ветер выл меж домов, ни одной живой души. Старик с глазами безумца покинул городок, это было очевидно. Дойдя, я остановился у места вчерашнего побоища. Прямо посередине, между догорающих домов. Трактир пылал, отблески огня играли в окнах, как будто внутри происходила какая-то буйная, но безмолвная вечеринка. И внутри был хор, хор погибших душ. Голоса мертвых вопили об отмщении. Он убил всех. И детей и женщин. Даже собак.
А в грязи на площади лежали наши, их раскидало взрывом лежал здоровяк Гней. Наполовину обгоревший Эмильяно и рядом с ним Генри с оторванной рукой. А развороченного взрывом дома виднелась рука женщины, что пошла с нам в самоубийственную атаку. Она так и продолжала сжимать лук. И рядом с ней темный комок волос Моники. Но это были все, трупов больше не было. Валялись пара ножей Валессии, а ее самой не было. Как не было и остальных. И пустовала горящая конюшня.
Я скрипнул зубами, проснулась ярость, внутри полыхнули вся боль и злость, накопившиеся за прошедшие сутки, гнев так быстро наполнял тело, что ноги и руки задрожали.
— …Дарий, тут больше никого нет, может они выжили…
— Да Полночь, ты права, я тоже на это надеюсь, но нужно поспешить обратно в замок. Рассказать мастеру. Он поможет.
Накинув капюшон я уже собрался уходить, как услышал кашель, кто-то кашлянул. Этот звук раздался из полуразрушенного дома. И я пошел туда. Каково же было мое удивление, когда я вошел в полуразваленный дом, когда наткнулся на одного из тех уродов. Именно того, кому я отрубил руку. Этот старик швырнул в него чем то черным. Он умирал, умирал в мучениях. У него в животе была дырка размером с мяч для гольфа, он весь был покрывшийся черной сеткой сосудов, словно он гнил. И судя по всему уже даже пошевелиться не мог. Но все равно, он упрямо цеплялся за жизнь. За последние ее остатки. Даже возникни у меня такое желание, я бы не смог ему помочь. Но желания помочь у меня не было, а вот злости, что до скрипа сводила зубы — хоть отбавляй. И мне были нужны ответы, а он мне их даст. Приготовившись его “схватить” я вонзил ему в горло шпагу и провернул. Я не собирался ждать тут пол дня, пока он издохнет.
Он был уже на исходе сил, и ждать не пришлось долго. Лопнувшая струна тренькнула и я ее схватил. Зрение разделилось, я видел себя его глазами, и в голову хлынули потоки образов. Его звали Рауль, он был сыном мелкопоместного торговца в одном небольшом городишке, узнав, что его сын одаренный отец очень радовался. Найдя через свои связи наставника, что будет его обучать, ведь у них не было денег на оплату Академии. И Рауль смог выучится, выжить. Этот Рауль обучался у Эрвига. Устроившись после обучения на неплохую должность в торговую гильдию. Но в одной из поездок, к нему подошел человек и вручил красный конверт, приглашение на обед от самого Роберто Валуа. Советника короля, магистра магии и самого влиятельного человека в Аакарии. Ему сделали предложение, предать своего бывшего наставника. За золото и возможность учиться дальше в Академии. Рауль бы отказался, будь бы это любой другой человек. Валуа слыл крайне злопамятным человеком. И крайне влиятельным, фактически он и управлял королевством. Серый кардинал. И отказов он не терпел. Тем более от сына мелкого торговца, даже не костеродного.