Отступник (СИ)
— …Он прав Дарий, нам лучше их покинуть…
Я покряхтывая, превозмогая внезапно навалившуюся слабость сел. Руки и ноги снова стали аморфными, превратившись в желеобразную массу. Страшно болела голова и сильно мутило, но зато перестало жечь под сердцем. Оглянулся, окинув окружающий народ взглядом. Я бы их покинул в любом случае, но теперь даже вопроса об этом не стояло. Харви был прав насчет того, что об этом точно узнает орден. Но и в глазах я больше не видел того, что мне были рады. Настороженность, испуг, недоверие и хмурая ненависть. Ее активно излучал наш рыцарь сир Эдгар. Он хмурился из под насупленных бровей глядя на меня и тискал рукоять своего полуторного меча. Судя по всему он был каноническим рыцарем, а им претят маги. Они их считают слабаками и трусами, а некромантов уж подавно. И он видел перед собой как раз одного и колебался. Я знал, что он борется с желанием добить врага. Ослабшего и беспомощного. Но с другой стороны именно его каноническое воспитание не давало ему это сделать. Я не был врагом в классическом понимании, и вроде как спас женщин и детей, да и его самого заодно.
— Дарий, нам можно выйти? — Спросил Харви со странной интонацией.
— Ну…да. — Я взглянул на него не понимая, — почему ты меня об это спрашиваешь?
— Ну там же они…я имею ввиду там безопасно?
— А, — до меня дошло чего они боялись. — Да Харви, там безопасно, ИХ там больше нет, теперь там только просто тела.
Я сидел еще минут десять, пытаясь прийти в норму. Просто по причине, что был не в состоянии просто встать. Харви с рыцарем вышли напряженно стискивая оружие, оглядывая побоище. Где то за кольцом фургончиков стонали чудом выжившие бандиты. Они были обречены, уйти им не дадут, а как попадутся в руки страже, их повесят. Но они знали на что шли, и просить милости у тех, кого собирались получасом ранее убить — глупо.
Дождь наконец перестал моросить и установилось спокойная погода, редкие лучи солнца пробились сквозь пелену из туч закрывавших небеса. Наконец набравшись сил я встал, держась одной рукой за фургон, стараясь не встречаться глазами с цирковыми, эти люди мне нравились и я не хотел видеть в них страх. Собрав свои вещи я хотел уже выйти, как меня окликнула Беатрис.
— Дарий, спасибо тебе за все. Не считай, что мы плохо о тебе думаем.
Оглянувшись я кивнул ей, попрощавшись напоследок и вышел за пределы нашей маленькой самодельной крепости. С краю дороги жались испуганные животные, их и пытался успокоить Харви. Просто чудо, что они не убежали. По дороге ходил сир Эдгар, оглядывая трупы. И я тоже оглянулся, обозревая побоище. Брошенный меч, сломанный щит. Широкие мазки запекшейся крови, напоминавшие каракули безумца, и лихорадочный танец следов вокруг трупов. Оторванные конечности и головы. Чуть дальше стонал умирая один из разбойников, ему разодрали живот и все кишки были наружу. Он пытался ползти размазывая свои внутренности по грязи, но он уже был не жилец, с такими травмами не живут. Поправив лямку рюкзака и натянув капюшон я побрел дальше, обойдя поваленное дерево.
До городка целью которого и был наш путь с бродячим цирком я доковылял через пару часов. Стараясь держаться вдоль дороги на небольшом расстоянии. Встречаться и объясняться со стражей сейчас совсем не вариант. Их я видел через час, они проскакали лужам поднимая тучи брызг. Вдалеке уже виднелись крепостные стены, окружающие городишко. Но я повернул налево, по дороге к видневшимся вдалеке соломенным крышам и вившемся дымам их труб.
Сзади меня на неровной, заросшей сорняками дорожке показалась высокая повозка в форме корзины на двух деревянных колесах с металлическими ободами, в которую был впряжен темно-коричневый бык с изогнутыми рогами. Колеса были узкими, но высокими и доходили мне до плеч. На упряжной дуге восседал, болтая ногами и насвистывая песенку засунув травинку в рот селянин в соломенной шляпе.
— Привет тебе путник, подвезти? — Спросил он перекатив соломинку языком.
— Здравствуйте отец, если тебе не будет трудно.
— А чего же мне трудится, эт во-он скотина трудится, садись давай. — Он похлопал по дуге рядом с собой. — Ты чего к нам? Проездом?
— Да отец, проездом. Ночлег вот ищу, в городе дорого. А я человек простой, денег у меня нет ночевать в хоромах, мне привычнее деревенские покои.
— Даа, дорого нынче все стало, есть у нас постоялый двор. Пиво в нем дрянное, но дешевое. И заночевать можно.
Он остановился возле первого двора, с заросшим вьюном забором. Там недалеко доила корову женщина, она хоть и не была пожилой, но тяжелая жизнь уже посеребрила ее густую косу. Взяв глиняную банку, она склонилась под коровой, чтобы надоить молока. Опытным движением она направила струю прямо в банку, и скоро та была полна. Вытерев край банки уголком передника, она протянула с улыбкой ее мне. Улбынувшись ей в ответ и поблагодарив, с жадностью выпил еще теплого парного молока. Раскланявшись с ними и еще раз поблагодарив спросил где постоялый двор и пошел по указанному направлению.
Уже вечерело, и как того и следовало ожидать, единственное питейное заведение в деревне было под завязку набито курящей, пьющей, хохочущей и галдящей публикой. Я подошел к двери, а перед глазами у меня мелькнуло видение — как открытка, посланная судьбой. Это было видение наполненное смерти, безумия, страха. Однако оно было расплывчатым, я не мог разглядеть его как следует. И было неясно, то ли это происходит со мной, то ли где-то рядом. Но это, в общем-то, не имело для меня значения. Стыд, гнев на себя и запоздалые сожаления стирали грань между мной и окружающим. Я поморгал, чтобы отогнать видение, прокашлялся и вступил в царство музыки, смеха и света.
Глава 18
Люди всегда охотно верят во всякого рода небылицы, и чем она нелепее, тем в нее охотнее верят. В отсутствии как таковых источников информации, все новости передавались из “рук в руки”. Стоит ли говорить, что достоверность таких новостей была мягко сказать никчемная. Но самое поразительное, что такие новости двигались быстрее источника этих самых слухов.
Я слышал, как минимум с десяток разных вариантов прошедших событий, и более менее приближенный к реальности был самым первым. Потом видимо они обросли как снежный ком “подробностями”, и разобрать, что на самом деле являлось правдой, было решительно не возможно.
Я переночевал в придорожном деревенском трактире. Сняв крохотную комнатушку, а попросту чулан с грубо сколоченной кроватью на которую кинули матрац набитый сеном. Но зато ночь под крышей, обильный и сытный ужин, да хороший запас продуктов в дорогу обошлись всего в несколько медяков. Я зря переживал насчет того, что у меня монеты Сезийской чеканки. Это мне просто видно повезло, наткнуться в Аркус-холле на таких людей. И по незнанию я им еще и доплатил, мол эти монеты стоят меньше. Оказалось все нормально берут, стоит только выехать за город. Только один раз такое повторилось, я просто развернулся и пошел в другой заведение, где все нормально заплатил своими монетами сколько просили. Конечно, в центральных городах и при покупке чего-то дорого на это обращают внимания. А в городках да вот в таких вот селах на краю королевств все и так берут. Серебряный? Значит серебряный, ты ж не сказал какой, да и других у меня и не было.
И держась второстепенных дорог и стараясь держаться вместе с другими людьми и караванами я за неделю добрался до Велэнса. Попутно собирая слухи в похожих придорожных трактирах. Мое недавнее выступление на бис было самой обсуждаемой новостью. Люди дружно повторяли: Некромант! И если в самых первых вариантах еще звучало слово бродячий цирк. То потом оказалось там был торговый караван, а потом и вовсе колонна мирных жителей. И во всех вариантах я обязательно замучил кучу беззащитного народа. Совершал жуткие кровавые ритуалы, приносил в жертву детей, потрошил женщин и тому подобное, но что было самое примечательное, ни в одном из этих вариантов не прозвучали слова — нападение бандитов.