Исцеление любовью

В довершение всего Рэнсом обнял Иззи за плечи, притягивая к себе.
– Абигейл, доброе утро, – начала Иззи. – Я просто… то есть мы…
– Все хорошо, Иззи. – Абигейл вошла в кухню. – Я никому не скажу. Вообще-то я хотела попросить вас об одолжении. Если кто-нибудь спросит, скажите, что прошлую ночь я провела здесь, в замке.
– Здесь?.. – внезапно Иззи осенило. – А-а, ну конечно!
– И конечно, ноги моей не было минувшей ночью в лагере моранглиан. – Абигейл перешла на шепот: – И я вовсе не позволяла мистеру Баттерфилду вольности отнюдь не рыцарского свойства. – На ее щеках проступил легкий румянец.
Иззи улыбнулась.
– Разумеется, нет.
– Спасибо.
– Не за что. Для этого и существуют подруги.
Абигейл крепко обняла ее и вздохнула с облегчением.
– Итак, – оживленно продолжала она, – что будем делать с поверенными? Как докажем, что герцог вовсе не помешанный? Не можем же мы просто взять и сдаться.
Иззи переглянулась с Рэнсомом.
– Сдаваться мы и не думали. Верно?
– Верно, – согласился он. – Пусть приезжают. Но и ломать комедию мы не станем. Хватит притворства. Я честно отвечу на все вопросы. А если они и после этого будут оспаривать мое право сохранить за собой титул, мы встретимся в суде лорда-канцлера.
– Мне нравится этот план, – отозвалась Иззи. – Абигейл, мы можем рассчитывать на вашу помощь?
– Конечно!
– Дункан просил расчет, – объявил Рэнсом, почесывая небритую щеку. – Но я, наверное, смогу убедить его остаться. На правах друга. Однако без лакеев нам все равно не обойтись. – Он повернулся к Абигейл. – Говорите, моранглианская армия расположилась лагерем неподалеку? Возможно, я сумею убедить их вернуться.
Иззи усомнилась в том, что это разумное решение.
– Рэнсом, вчера ты очень обидел их. Бог знает, что они думают обо мне. Что бы ты ни собирался им сказать, начни с искренних извинений. И не забудь сказать «пожалуйста».
Прожевывая блинчик, он пожал плечами.
– Они разумные люди. Уверен, после краткого разговора мы придем к взаимопониманию.
Но достичь взаимопонимания оказалось не так просто.
Предыдущие два часа Рэнсом провел в лагере моранглиан. А теперь его плотно окружили, связали руки за спиной, завязали глаза и под усиленной охраной куда-то повели.
По всей видимости, в лес.
Рэнсом повысил голос, чтобы его услышали, несмотря на накинутый на голову мешок и лязг доспехов:
– Право, добрые сэры, я знаю, что вчера наговорил немало обидных слов. Но сегодня я пришел с миром. Я хочу присоединиться к вам.
Что-то острое кольнуло его в спину.
– К рыцарям Моранглии нельзя просто присоединиться. Для этого есть особая церемония и клятва.
– С испытанием, – добавил другой голос.
– Хорошо, я согласен пройти ваши испытания. Но зачем мне завязали глаза и надели на голову мешок? Я и так слепой.
Его снова кольнули в спину.
– На колени!
Он встал на колени. Кто-то снял мешок и повязку с его головы.
Рэнсом жадно глотнул свежего воздуха.
– Итак, что я должен делать? Что говорить? – Он прокашлялся. – Сим клянусь в верности своему господину…
Ему снова надели на голову мешок.
– Смилуйтесь! – запротестовал он. – Не соблаговолите ли вы промедлить секунду, черт бы вас побрал…
– Брат Уэнделл, он не воспринимает происходящее всерьез, – заявил кто-то из рыцарей. – Наш орден – тайное общество. Мы здесь потому, что нас объединяет высшая цель.
Кто-то добавил:
– Если мы примем его в наши ряды, то должны будем относиться к нему, как к равному. Как к брату. Думаете, он намерен так же относиться к нам?
Наклонив голову, Рэнсом ухитрился избавиться от мешка и заговорил, обращаясь к окружающим его мужчинам, лица которых видел как белесые пятна:
– Послушайте, я все понимаю. Я вам не друг. Я негодяй, который колотил вас в школьные годы и отбирал карманные деньги. Но теперь я стою на коленях. Среди леса. Мало того, не далее как вчера мой камердинер потребовал расчет. Это не шутка. Я искренне прошу прощения за все, что наговорил. Мне необходима ваша помощь.
 
Впервые в жизни Рэнсом выговорил «мне необходима ваша помощь». И как ни странно, пережил это унижение.
Первый рыцарь снова подал голос:
– Не соглашайся, брат. Он не настоящий моранглианин.
– Сейчас уже настоящий, – настаивал Рэнсом. – И сэр Уэнделл об этом знает. Он присутствовал на ужине у викария, когда мы прочли первую часть «Сказок».
– Тогда докажите это, – вмешался второй рыцарь. – Какие три ингредиента Ульрик принес в семнадцатой части для эликсира греймерской ведьмы?
Проклятье. Там было что-то этакое… Рэнсом принялся рыться в воспоминаниях о предыдущей ночи. Он слушал внимательно – честно говоря, даже увлекся, – но ничего не старался запоминать.
– Палец ноги тролля, щетину тритона и… мочу единорога? Черт, не помню.
– Видите? – подхватил рыцарь. – Он говорит неискренне. Ручаюсь, он даже не помнит монолог «Вне всяких сомнений».
– Постойте! – встрепенулся Рэнсом. – Я помню его.
Он и вправду помнил этот момент – удачный, выразительный, с Ульриком, прощающимся с Крессидой перед тем, как отправиться убивать Камбернотское чудовище. Во время этого прощания Ульрик произнес настоящую речь.
– «Вне всяких сомнений, – процитировал Рэнсом, – вне всяких сомнений, я вернусь, миледи. Вне всяких сомнений, мой клинок…»
– «Мое оружие», – поправил кто-то, сопроводив свои слова увесистым тумаком. – «Вне всяких сомнений, мое оружие…»
– Да-да. – Рэнсом сосредоточенно уставился в землю. – «Мое оружие, моя сила…» И еще что-то там про короля, потом «вы останетесь королевой моего сердца», и наконец – «за миледи и за Моранглию». – Он поднял голову. – Ну как, годится?
– Нет, – он узнал голос Уэнделла Баттерфилда. – Это было жалкое зрелище.
– Да он же нас просто использует, – снова послышался голос первого рыцаря. – Он забудет о нас, как только получит то, что хочет. Выкинет нас на улицу. Будет высмеивать наши церемонии в своих шикарных клубах джентльменов. Он понятия не имеет, кто мы такие.
Рэнсом покачал головой.
– Нет, в клубах меня тоже никто не любит. Поверьте мне, я знаю, что такое оскорбления. Я был тяжело ранен семь месяцев назад – угадайте, сколько гостей и доброжелателей навестило меня с тех пор? Ни единого. Так что я тоже изгой.
– Богатый и знатный изгой с полудюжиной поместий, – возразил Уэнделл.
– В настоящий момент – да. Но если мои поверенные и наследник добьются своего, я потеряю все. Заметьте, я прошу у вас помощи не ради себя. А ради мисс Гуднайт. Если визит пройдет неудачно, она лишится дома своей мечты. Позвольте мне вступить в ваши ряды, и я клянусь: мы объединимся ради высокой цели. Ради нее.
Последовало продолжительное молчание.
Рэнсом не знал, что еще сказать.
– Я принимаю эти слова как вашу торжественную клятву, – сэр Уэнделл положил меч плашмя на плечо Рэнсома. – Нарекаю тебя сэром Рэнсомом из Ордена Макового цветка и истинным рыцарем Моранглии.
Слава богу.
– Орден Макового цветка? – пробормотал Рэнсом, пока ему развязывали руки. Он потер онемевшие запястья. – Значит ли это, что мы курим опиум?
– Нет, – ответил Уэнделл и добавил, обращаясь к одному из товарищей: – Подайте ему медовый напиток.
Рэнсому передали флягу со сладким густым вином. Он сделал глоток.
– Неплохо. Примите мою благодарность, сэр Уэнделл.
– Брат Уэнделл, – поправил тот. – Теперь вы один из нас.
И вправду. Теперь он с ними. Какая неожиданность. Стоя на коленях в лесу, в окружении бывших учеников закрытых школ, ныне неудачников, Рэнсом понял, что его охватывает удивительное, совершенно непривычное чувство.
Его приняли как своего.
– А когда мы не настороже, – продолжал Уэнделл, – тогда зовите меня мистер Уэнделл Баттерфилд, эсквайр.
– Эсквайр? – переспросил Рэнсом. – Но… значит ли это, что вы адвокат?
– Да, так и есть.