Исцеление любовью

После входа в большой зал Иззи подала условный знак, указывая Рэнсому, где находятся фрейлины, изображающие Блейлока и Риггета. Рэнсом поприветствовал каждого легким кивком, глядя примерно в указанную сторону.
В этом случае титул должен был сослужить ему хорошую службу: ему не требовалось кланяться никому из присутствующих. И уж конечно, он не был обязан пожимать им руки. Или предлагать гостям прохладительные напитки. Если глаза не подведут его, он сможет различить фигуры гостей настолько, чтобы в разговоре смотреть на каждого из них. Ничего другого от герцога и не потребуется.
Они направились к дивану и креслам у очага – обивку на мебели недавно заменили свежей. Иззи подала еще один знак, направляя Рэнсома к свободному креслу.
Хозяин и гости расселись почти без затруднений.
– Превосходно! – оценила их старания Иззи, вздохнув с облегчением. Задача и вправду оказалась проще, чем ей представлялось. – Когда мы все рассядемся, начнется беседа, будут поданы напитки. Нам предстоит отвечать на вопросы.
– Нет, не так, – возразил Рэнсом. – Вопросы буду задавать я.
– И это правильно. Если гости будут настроены дружелюбно, я предложу показать им замок. Конечно, я поведу их за собой, а вы будете замыкать шествие. А когда мы вернемся в большой зал, вероятно, уже наступит время ужина.
Настроение Рэнсома мгновенно испортилось.
У Иззи упало сердце. Она надеялась, что это предложение он воспримет с воодушевлением. Но, видно, надежда была напрасной.
Он нахмурился.
– Время ужина? То есть?
Черт возьми. К такому повороту Рэнсом оказался не готов.
– Ужин? Это еще зачем?
– Если нам повезет, ужин не понадобится, – разъяснила Иззи. – Но на всякий случай мы должны быть готовы к нему. Поверенные проделают долгий путь из самого Лондона. Они будут голодными и уставшими. Скорее всего, нам придется предложить им переночевать здесь.
Он выругался.
– Не беспокойтесь, мы уже все продумали, а сейчас прорепетируем встречу. Дункан пригласит нас в столовую.
Она подала знак Дункану, и камердинер, вжившийся в роль дворецкого, как и просила Иззи, звучно объявил:
– Ужин подан.
– После этого вы предложите мне руку, – продолжала Иззи, взяв Рэнсома под руку еще до того, как он успел ее предложить, – и мы поведем гостей в столовую.
Шагая по коридору к столовой, Рэнсом чувствовал себя так, будто его вели на виселицу. Каждый шаг приближал его скорбную участь.
Ужин. Не что-нибудь, а ужин. С таким же успехом Иззи могла бы устроить состязание в меткой стрельбе. Если бы задалась целью погубить его.
Наконец они достигли столовой, и Рэнсом убедился, что и ужин продуман заранее. По обе стороны от длинного обеденного стола выстроились рыцари в доспехах, играющие роль лакеев. Один из них переступил с ноги на ногу, лязгнуло железо – от этого звука Рэнсома едва не передернуло.
– Я предложу нашим гостям сесть. – Иззи указала фрейлинам в мешковатых темных сюртуках на стулья.
– Вы, конечно, сядете во главе стола. – Иззи подвела Рэнсома к его месту. – А я, как хозяйка, займу место в противоположном конце.
Другими словами, на расстоянии десятка шагов от него.
Рэнсом поймал ее за руку и удержал возле себя.
– Так не пойдет.
– Прошу вас, не паникуйте.
Он скрипнул зубами.
– Я и не думал паниковать.
– Все будет хорошо, – шепнула она. – Честное слово. Я распорядилась, чтобы все блюда подавали «а-ля рюсс»: их разложат по тарелкам еще в кухне и принесут отдельно каждому. Ничего не придется ни резать, ни раскладывать. Во Франции такой стиль в большой моде. Нас сочтут знатоками современных веяний.
– Я рад, что вы и об этом подумали, – сухо отозвался он. – Но…
– Конечно, первым блюдом будет суп. Это очевидно. Что же касается мясного блюда… – она подала знак одному из рыцарей, – мы подадим бифштекс.
На столе перед Рэнсомом появилась тарелка.
Иззи придвинула стул и села рядом с ним.
– Я все понимаю, – зашептала она. – Рэнсом, вы не подумайте, я заметила, что в нашем присутствии вы никогда не едите. Разве что кусок хлеба или сандвич. Но не полный обед или ужин. И я попробовала завязать себе глаза и поесть, орудуя ножом и вилкой наугад. И вся перепачкалась, не успев проглотить и трех кусков. Так что я вас понимаю.
 
Ее голос звучал нежно, но обращалась она с ним, как с упрямым ребенком. И ни черта не понимала.
Она взяла его руку и направила к тарелке.
– Я предупредила кухарку: на вашей тарелке все будет нарезано кусочками на один укус, кроме хлеба. Булочка с маслом – на двенадцать часов, затем говядина – с трех до семи. А с восьми до двенадцати – картофель и фасоль. – Она вложила ему в руку вилку. – Ну же, попробуйте.
– Иззи…
Она коснулась его плеча.
– Не робейте. Я знаю, что вы справитесь.
Он сделал медленный вдох и выдох, стараясь сохранять спокойствие.
– Я буду есть, когда захочу и где захочу. Мне не нужна еда, нарезанная на кусочки. Я не ребенок.
Вот они, на столе перед ним, – все его обиды и муки, поданные на одной тарелке.
«Вот вам порция беспомощности, ваша светлость. С гарниром из горечи и унижения. Все это безумие. А он – дурак, если согласился осуществить этот план. Не успев провести и пяти минут за обеденным столом, его поверенные поймут, кто он такой, – несчастный слепой. В лучшем случае его признают инвалидом. В худшем упрячут в сумасшедший дом. Он лишится титула, состояния… и, может быть, даже свободы.
И потеряет Иззи. Вместе с возможностью защищать ее. С последним шансом крепко обнять ее и ощутить нежность ее кожи».
И все потому, что вслепую бифштекс не разрежешь. Мысль о том, что вся его жизнь зависит от такой мелочи, сводила его с ума.
Между тем все ждали, фрейлины шушукались и хихикали. Рыцари лязгали доспехами. Рэнсому казалось, что этот металлический звук ввинчивается ему в мозг.
– Я не голоден. – Он жестом подозвал одного из лакеев в броне. – Унесите.
Никто не шелохнулся.
– Примите тарелку, – рявкнул Рэнсом.
Болван в доспехах вышел вперед и забрал тарелку. Рэнсом кривился от каждого скрипа и лязга. В основании черепа нарастала боль. Это было все равно что знать: за его спиной стоит злодей с ледорубом, готовый нанести удар в любую секунду.
Все. С него хватит. Он поднялся из-за стола.
Иззи бросилась следом и остановила его прежде, чем он достиг двери.
– Это я виновата, – торопливо заговорила она. – Надо было заранее предупредить вас. Я понимаю, вы устали. Мы все измучились. Попробуем еще раз позднее. А пока идите наверх и прилягте.
Теперь ему предлагают еще и дневной сон?
Верх унижения.
– Остановимся на этом, – заявил он. – Никаких «попробуем позднее». Поблагодарите своих морфиниан за потраченное время и отошлите их.
– Отослать? – Она вцепилась ему в рукав, не давая уйти. – Мы можем репетировать, сколько понадобится. Но сдаться мы не имеем права! Слишком многое поставлено на карту для нас обоих!
– Я и без вас знаю, что поставлено на карту.
Все ее будущее повисло на волоске. За себя Рэнсом не боялся, но хотел убедиться, что Иззи ничто не угрожает.
Ее план – изображать зрячего в присутствии десятков фантазеров в маскарадных костюмах, – просто не мог сработать. Рэнсом твердо знал это и мог доказать, но понимал, что даже факты не лишат Иззи романтичного оптимизма. Как и ее поклонников, которые сейчас стоят рядом и ловят каждое ее слово. Она ни за что не согласится обмануть их ожидания.
Мало того, она не собирается делать выбор между Рэнсомом и тысячей незнакомых людей, желающих ей добра и готовых закармливать сладостями. Даже если второе наиболее вероятно.
Значит, ему придется сделать этот выбор за нее.
– Я не сдаюсь, – объяснил он. – Просто меняю план.
– Значит, план Г! – воскликнул кто-то из рыцарей. – Всем внимание: План Г! У кого горностай?
– Да не этот план. – Рэнсом скрипнул зубами и пояснил, обращаясь к Иззи: – Нам нельзя терять времени. Ступайте наверх и принесите свою шаль.