Исцеление любовью

– Это правда. Просыпаясь, вы всякий раз сыплете удивительными проклятиями. Вам известно, что вы еще ни разу не повторились? Это невероятно. Вы как петух, только не кукарекаете, а сквернословите.
– Да уж, тот еще петушок, – пробормотал он.
Она улыбнулась, и он, как ни странно, услышал это. Или каким-то образом почувствовал. Тепло распространилось в нем прежде, чем он успел подавить его.
Иззи продолжала:
– Знаете, именно это нравится мне больше всего. Никто и никогда не говорит со мной так, как вы. Вы такой простой, почти грубый. Я… понимаю, это нелепо, но я ничего не могу поделать. Ваше поведение доставляет мне странное удовольствие.
Ей нравится простота? Она жаждет грубости?
Прекрасно. И то, и другое он вполне способен продемонстрировать.
– Ну так слушайте: когда мужчина просыпается, вместе с ним пробуждается и желание. Он просыпается затвердевший, восставший, с почти болезненной потребностью. – Он передвинул ее на коленях так, чтобы заметная выпуклость у него под брюками прижалась к ее бедру. – Чувствуете?
Она ахнула.
– Да.
– Он хочет проникнуть в вас, – добавил Рэнсом.
– В… меня?
– Да. В вас. Резко, быстро, глубоко и всецело. Так что не будите меня больше в такой час, пока не придумаете достойный ответ.
Она молчала.
Вот и хорошо.
Рэнсом надеялся, что на этот раз она встревожится по-настоящему. Потому что и сам был охвачен тревогой. Его потребность усиливалась, приближалась к точке перелома, а переломов ему и без того хватало.
Но гораздо страшнее было другое.
То, что ему совсем не хотелось отпускать ее.
Все годы, пока Рэнсом проводил ночи в постели с женщинами, он строго следил за тем, чтобы никогда не просыпаться рядом с ними по утрам. А теперь каждое утро просыпался рядом с этой женщиной – странной, чудаковатой, обольстительной, – хотя до сих пор так и не затащил ее в постель.
Это было недопустимо. Несправедливо. И очень тревожило его. Потому что он начинал привыкать к Иззи.
Черт возьми, она начинала ему нравиться. Было так просто сидеть вместе с ней в окружении запаха чая и утреннего тумана. Одной рукой обнимать ее за талию, другой ласкать…
Проклятье.
Каким-то образом он незаметно для себя накрутил ее локон себе на палец и стал поглаживать его. Но как это случилось – хоть убейте, он не помнил.
До чего он докатился! Женщина сидела у него на коленях, он строго выговаривал ей, и уже через десять секунд расчувствовался настолько, что принялся навивать на палец ее локон!
Поведение, недостойное герцога. Совершенно неестественное для него.
Он попытался как ни в чем не бывало вызволить палец из затруднительного положения, но пружинистая спираль слишком туго обвила его. Завиток мертвой хваткой сжал сустав пальца.
Рэнсом предпринял еще одну попытку, дернул посильнее. В нем начинала нарастать паника.
Господи, ему не вырваться.
– Подождите, – шепнула она, жестом веля ему умолкнуть. – Слышите?
Он много чего слышал. Пожалуй, даже слишком много.
– Как будто земля дрожит.
А-а, это. Да, теперь и он чувствовал дрожь, передающуюся через ступни. Земля действительно дрожала. Кто-то приближался к замку со стороны дороги.
И не в одиночку, а в большой компании.
Рэнсом различил не только топот копыт, но и постукивание колес повозки.
Закрыв глаза, он быстро воскресил в памяти недавнюю военную историю Англии. Датчане, Наполеон, американцы… насколько он знал, все эти конфликты уже улажены. Впрочем, он слишком долго прожил в уединении.
Герцог спросил:
– В последние семь месяцев Англия не вступала ни в какие войны?
– Насколько мне известно, нет, – ответила Иззи. – А что?
А то, что к этому моменту дрожь стала настолько отчетливой, что Рэнсом был готов поверить: замок осадил неприятель.
Иззи вцепилась ему в руку.
– Боже, что это?
– Или я схожу с ума, или… – Он напряг слух. – Что это было – труба?
– Именно, – ахнула она. – О нет!..
Он уловил отчаяние в ее голосе.
– Что такое? В чем дело?
Вырвавшись из его объятий, она принялась вышагивать по залу.
 
– Я так и знала. Я знала, что рано или поздно это случится, но не думала, что так скоро…
Он поднялся, взял ее за плечи и поставил перед собой. Пусть он слеп и слаб, пусть он на грани безумия, но, пока он жив, с женщиной, находящейся под крышей его дома, ничего не случится.
– Успокойтесь, – велел он. – Просто объясните мне в чем дело. Как можно короче.
– Это они. Они нашли меня.
 
Глава 12
 
– Кто вас нашел? – спросил он.
Иззи поморщилась, понимая, что придется рассказать всю правду. Пройдет несколько минут, и скрыть ее будет невозможно. И герцогу это не понравится. Нисколько.
Она уже приготовилась объясняться, когда Рэнсом крепче сжал ее плечи.
Его брови были сурово нахмурены.
– А теперь выслушайте меня. Не знаю, кто там и чего эти люди хотят от вас. Но пока в моих легких есть воздух, а в руках – сила, я клянусь: никто не причинит вам вреда.
Ой.
По его милости у нее опять подогнулись колени. Еще никогда в жизни Иззи не слышала подобных клятв. По крайней мере, принесенных внезапно, тем более таким человеком, как герцог.
На время она лишилась дара речи. От обещания Рэнсома защищать ее любой ценой у нее закружилась голова. Вместе с головокружением явилось раскаяние – за то, что она заставила его встревожиться.
Пусть даже ненадолго.
– Это вторжение, – объяснила Иззи, – но дружеское. Нам нанесла визит моранглианская армия. Пойдемте, может, и вы что-нибудь сумеете разглядеть.
И она повела его к окнам галереи, обращенным во двор.
За воротами Иззи увидела десятка два всадников, за которыми следовали три экипажа. Всадники в доспехах спешились, как один, дверцы экипажей распахнулись, выпуская дюжину юных дам в средневековых нарядах. Знамена трепетали на утреннем ветру. Иззи не могла различить вышитые на них слова, но это было ей ни к чему. Она и так знала, что там написано.
«Вне всяких сомнений».
– Кто эти люди? – спросил Рэнсом, пока всадники и дамы проходили под опускной решеткой барбакана и заполняли двор. – Какого черта им здесь надо?
– Я же говорила: самые ревностные почитатели таланта моего отца называют себя моранглианами. У них есть клубы и даже свои газеты, чтобы распространять новости. А самые преданные моранглиане пошли еще дальше. Им нравится наряжаться персонажами из любимых книг, разыгрывать битвы и другие сцены. Они подчиняются строгому порядку. Они дают клятвы и носят опознавательные знаки.
– А что это за кошмарный лязг?
– Это… – Иззи вздохнула, – доспехи.
Смотреть герцогу в лицо она не осмеливалась.
Как и следовало ожидать, он возмутился:
– Доспехи?
– Понимаю, вам это кажется бессмысленным. – Она взяла со стула свою вышитую шаль. – Вам вовсе незачем одобрять поступки этих людей. Просто не презирайте их.
Набросив шаль на плечи, Иззи выглянула из окна и помахала рукой:
– Добрые моранглиане!
Все молодые господа и леди, собравшиеся во дворе, обернулись к ней. Рыцари в самодельных доспехах выстроились в боевом порядке.
Один из них выступил вперед и почтительно преклонил колено.
– Миледи, я сэр Уэнделл Баттерфилд, первый рыцарь моранглианской кавалерии Западного Йоркшира. Позвольте представить вам также наших сестер, местное собрание фрейлин Крессиды.
– Вы проделали долгий путь, сэр Уэнделл.
– Да. Я имею честь беседовать с мисс Иззи Гуднайт?
– Да, это я, – подтвердила Иззи с улыбкой. – Мисс Иззи Гуднайт. Вашим дамам и рыцарям очень рады здесь.
Толпа внизу разразилась радостными криками, Рэнсом изобразил приступ тошноты.
– Опять вы говорите сладким голосом.
– Перестаньте, – упрекнула она, стараясь незаметно шевелить губами. – Не могу же я испортить им развлечение. Они движимы добрыми намерениями.
– И потому явились сюда без предупреждения ни свет ни заря? Какого черта они хотят от вас?