Исцеление любовью

– Отлично, – отозвалась она. – Начну с самого начала. Будем читать письма и раскладывать их в две стопки: в одну – важные, чтобы внимательно перечитать их потом, в другую – неважные, чтобы потом выбросить их. Вас устроит этот план?
– Да. – Он уселся на диван, потом вытянулся на нем. Диван был большой и все же выглядел маловатым для герцога. Магнус улегся у ног хозяина.
– Значит, пока я читаю, вы намерены возлежать на диване. Как знатная матрона на ложе.
– Нет. Как герцог, отдыхающий в собственном замке.
Ха! Пусть отдыхает, пока еще у него есть такая возможность. Замка он вскоре лишится.
Отыскав на столе разрезной нож, Иззи принялась ломать печати и заглядывать в старые конверты. Первым она открыла самый пухлый из них, какой только смогла найти.
По-видимому, выбор был удачным. Из конверта вывалился лист, сплошь исписанный цифрами.
– Выглядит многообещающе, – заметила Иззи.
– Так не дразните, Гуднайт. Читайте его.
– Как будет угодно вашей светлости. – И она начала: – «Мы весьма обеспокоены вестями о Вашем ранении. Просим Вас принять наши пожелания выздоровления и надеемся, что вскоре Вы вновь будете в добром здравии. По Вашей просьбе мы будем отправлять всю корреспонденцию, имеющую отношение к владениям, на Ваш адрес в Нортумберленде, замок Гостли, пока Вы не отмените свое распоряжение. Прилагаем список всех счетов и платежей, относящихся к имению за предыдущие…»
Герцог перебил:
– Вы сознаете, что вы сейчас делаете?
– Что?
– Читаете с выражением, меняя голос.
– Ничего подобного. – Ее щеки вспыхнули. – Правда?
– Да. Именно. Впервые слышу, чтобы секретарь говорил голосом рождественского деда.
Честно говоря, она и вправду читала письмо баритоном самодовольного клерка. Ну и что? Иззи считала, что у герцога нет причин для недовольства.
– Любое письмо звучит забавнее, если читать его с выражением. – Пожав плечами, она продолжала: – «Прилагаем список всех счетов и платежей, относящихся к имению за предыдущие две недели». Далее следует список. Сто пятнадцать фунтов уплачено торговцу вином. Лошади куплены на торгах за восемьсот пятьдесят фунтов. Месячный кредит в игорном клубе «Черный лев» – триста…
Вино, скакуны, азартные игры…
Чем дальше она читала, тем менее лестным вырисовывался портрет герцога.
Однако следующая строчка возбудила ее любопытство:
– «Благотворительная подписка в поддержку дамской «Кампании за воздержание»… – Иззи взглянула на герцога поверх страницы. – Целых десять гиней! Какая щедрость.
– Никто не вправе заявить, что благотворительность мне чужда.
– Далее указано жалованье слугам, уплата уличному торговцу овощами и фруктами… на мой взгляд, ничего примечательного. – Иззи всмотрелась в рукописную строчку. – Кроме одного пункта. Сто сорок фунтов уплачено по счету из «Тайного перла». Что это – ювелирная лавка?
– Нет, – уже знакомая Иззи усмешка изогнула его губы. – Однако они выставляют напоказ прелестные безделушки.
– Да?..
Иззи сообразила, что означает его двусмысленный ответ и дьявольская усмешка. Этот «Тайный перл» – наверняка публичный дом. А сама она – наивная дура.
– Если вам угодно, можете списать на благотворительность и эти расходы, – добавил он. – Тамошние бедняжки почти совсем раздеты.
Иззи пропустила его слова мимо ушей и напомнила о письме:
– Оно важное или нет?
– Важное, – ответил герцог. – Важно все, что имеет отношение к деньгам.
Иззи положила письмо на расчищенный участок стола, закладывая фундамент того, что вскоре превратилось в небольшую, но неуклонно растущую стопку писем.
Они вскрывали конверт за конвертом и просматривали их содержимое. Несколько приглашений на давно прошедшие приемы отправились в кучу неважных писем, как и газеты, и благотворительные обращения месячной давности. Отчеты о состоянии дел в имении и счета были признаны важными.
Иззи вытащила из груды непрочитанных писем тонкий конверт.
– Здесь письмо, франкированное членом парламента. Наверное, очень важное.
– Если вы считаете важным всякое письмо, предварительно оплаченное членом парламента, значит, и ваши представления о правительстве почерпнуты из сказок. Но, сделайте одолжение, читайте.
 
Иззи вскрыла конверт, и в нос ей ударил чуть затхлый запах духов. Почерк был неразборчивым, вычурным, на редкость женственным. Очевидно, письмо написал не сам член парламента, а его жена.
– «Ротбери…» – начала читать вслух Иззи.
Обращение выглядело чересчур фамильярно. Должно быть, это письмо от кого-то из близких знакомых герцога.
Она продолжала:
– «Вряд ли ты ожидал получить весточку от меня. Прошло уже несколько месяцев, а мы не из тех, кто обменивается нежностями. Но что это за новости о твоем загадочном ранении? Да еще в Нортумберленде, забытом всеми богами месте. До меня доходят сотни слухов, а я толком ничего не знаю. Одни говорят, что ты лишился глаза, носа или и того, и другого. Другие – что ты потерял руку. Само собой, мне нет дела до придатков, которых ты лишился, лишь бы ничего не случилось с твоим восхитительно острым языком и ни на дюйм не укоротился твой великолепный…»
Иззи замерла, не в силах читать дальше.
– Продолжайте же, – подал голос герцог. – Я слушаю с удовольствием. Кстати, я передумал: не стесняйтесь читать с выражением. В этом случае прекрасно подойдет низкий и чувственный голос.
– Не думаю, что мне следует читать дальше. Этому письму явно место среди неважных писем.
– Мисс Гуднайт! – Его непострадавшая бровь выгнулась дугой. – Неужели вы не заметили? В этом письме нет ни одной неважной детали.
Сконфузившись, Иззи вспыхнула.
– Не надейтесь пристыдить меня своим чопорным молчанием. Мне ничуть не стыдно. Если вы легко заводите друзей и ведете себя так, словно вас нашли в капусте и воспитали гномы, это еще не значит, что ханжество доставляет удовольствие всем.
– Ханжество? – переспросила она. – Я не ханжа!
– Безусловно. Причина, по которой вы перестали читать это письмо, не имеет никакого отношения к истинно английской нежности и невинности.
Он закинул руки за голову и взгромоздил ноги в сапогах на противоположный подлокотник дивана. Если бы это зрелище запечатлел художник, он назвал бы полотно «Самодовольство». Иззи захотелось проучить Рэнсома.
– Член, – выпалила она. – Видите? Я произнесла это. Вслух. И могу повторить: член. Член, член, член. И это еще не все. – Она перевела взгляд на письмо и прочитала жеманным мурлыкающим голосом: – «Твой великолепный член, который я так жажду вновь ощутить глубоко во мне».
Герцог молчал.
Иззи разжала пальцы, злополучное письмо упало на пол.
– Довольны?
– Честно говоря, Гуднайт… – Он сел и неловко поерзал. – Нисколько. Искренне сожалею, что настоял на своем.
– Хорошо.
Иззи перевела дыхание и заложила за ухо упавший на лоб локон. Все ее тело ныло, ей стало жарко, между бедер ощущался трепет.
Но хуже всего было жгучее любопытство, от которого ее мозг превратился словно в гудящий улей. Что означает слово «великолепный» применительно к мужскому органу? Видимо, это можно понять из письма. Возможно, речь идет о длине в дюймах и способности достигать глубин.
Она поставила локти на стол, вытянула перед собой указательный палец и придирчиво осмотрела его. И задумалась: насколько он длинный? Вряд ли длиннее четырех дюймов. Эта длина не соответствовала ее представлениям о «великолепии».
Она вытянула указательный палец другой руки, приблизила его к первому так, что кончики соприкоснулись. Длина двух пальцев вместе впечатлила ее. И немного напугала.
– Гуднайт.
Господи…
Локоть Иззи соскользнул со стола и вызвал обрушение кипы писем на пол. Хвала богам, герцог не видел, чем она занималась.
– Да?
– Вы намерены продолжать работу?
– Да. Да, ваша светлость. Конечно. Да.
Хватит размышлять о комплиментах его бывших любовниц.
Иззи пересмотрела несколько писем, надеясь выбрать что-нибудь сухое и скучное. Какой-нибудь отчет об урожае ячменя у арендаторов. Ничем не напоминающий о репутации неутомимого, бесцеремонного, великолепного распутника.