Танго с призраком. Том 2 (СИ)

Тони медленно выдохнула и прислонилась к стене.
Пронесло...
***
Валерия смотрела на Деметриса.
Четки лежали в кармане.
Лежали, согревали пальцы неожиданным теплом старой намоленной вещи. Или - ожидаемым?
Странная ритана, в лавке...
Странная покупка.
Валерия думала подарить жениху что-то другое, к примеру, часы, или печатку. Но заговорила о нем, и неожиданно оказалась с бусинами в руках.
А коснувшись - не смогла расстаться.
Недешевая покупка.
Покупка, ради которой она долго выкраивала средства из семейного бюджета. Не то, чтобы ее семья была бедна, но и не настолько богата. А подарить хотелось нечто... достойное.
Деметриос ведь достоин, правда?
Кто, если не он?
А сейчас и что-то дорогое не купила, и денег теперь не хватит, и четки...
Четки отдавать было откровенно жаль.
Этой ночью она положит их под подушку. Но это потом, потом. А пока - Деметриос...
- Когда мы поженимся, конечно, мы будем жить у тебя, - слова капают, словно капли ледяной воды в пещерах. Медленно, тяжело. Дем говорил серьезно, взвешенно, размеренно... раньше ей это нравилось! Мужчина!
Защитник, опора... где вы видели пляшущую колонну?
Или смеющуюся стену?
Раньше это вызывало умиление. Сейчас - раздражение.
Тебе еще двадцати пяти нет! Почему не улыбнуться? Не пошутить? Не сгрызть мороженое? Даже обкапав костюм! Что в этом такого страшного?
Показалось на миг, что Валерию плитой придавило. Тяжелой, монолитной.
Неприятно царапнуло предложение жить у нее. Да, родители давно купили ей домик, понимали, что рано или поздно дочка выйдет замуж, а будет ли у мужа свое жилье? И какое?
Пока домик сдавался. А если бы у мужа был свой хороший дом, то жилье Валерии пошло бы ее детям.
У Деметриоса своего дома не было, он вообще приехал в столицу на заработки, а в храме увидел Валерию. Та по выходным пела в храмовом хоре. Деметриос подождал окончания службы, подошел и сказал, что она поет, как ангел.
Это было так...
Тогда все казалось романтичным. А сейчас...
Сейчас почему-то раздражало.
И наигранными кажутся слова, и пошлыми уверения в любви, а когда Деметриос говорит о Творце, его вообще хочется треснуть.
Но почему!?
- Моя жена не должна работать! Я в состоянии обеспечить семью, а жена должна сидеть дома, ждать меня с работы и встречать улыбкой.
И полностью зависеть от твоей порядочности.
Валерия ужаснулась своим мыслям, но забыть-то их уже не получалось! Никак!
Наверное, у каждого бывает такое... мысли же! Вот смотрит женщина на красивого мужчину - и мысленно мечтает оказаться с ним в постели. Она верна мужу, она никогда себе ничего не позволит, но помечтать-то можно?
Или смотрит счетовод на чужие деньги.... Он никогда и монетки хозяйской не взял. Но как не помечтать? Что вот он... и получит все эти деньги, и как ринется в казино с продажными девками!
А на деле он свою семью обожает... ему тех девок хоть строй поставь - не чихнет.
Мысли и желания бывают всякие. Но человек не обязан воплощать их в жизнь, давать им волю, совершать подлости... подумать? Подумать - можно. Это жизнь.
Валерия раньше думала о Деме только хорошее, а сейчас полезли в голову и другие мысли.
Так ли он ее любит? Или она просто удобна?
Пусть не красавица, но религиозная, послушная, с жильем в столице... чего еще надо? А когда она попадет от него в полную зависимость...
Почему она такое думает?!
Как она может?!
А все просто.
Когда он говорил о Творце, в его голосе звучала фальшь и скука. И Валерия это слышала. Отлично слышала. Не нужен ему никакой Творец, и Храм не нужен, и к отцу Сильво ему идти за благословением не хочется, и... ему скучно.
Здесь и сейчас ему скучно. Он играет, но плохо, неискренне... почему она раньше этого не видела? Почему верила?
Валерия почувствовала, что задыхается. Попрощалась с женихом и быстрым шагом направилась в храм. Она не знала, что Деметриос проследил за ней до дверей храма, увидел, как она вошла внутрь, как опустилась на колени - и ушел. Это нормально, когда бабы перед свадьбой нервничают. Вот, если б она к подруге побежала, или того хуже, к какому мужику... это плохо. А в Храм пусть ходит. Там все одно правильные вещи скажут. Что мужа почитать нужно.
 
И радоваться, что он тебя, дуру, замуж взять решил!
Радоваться!
А то когда еще другой найдется? Тьфу, кислятина храмовная... зато послушная.
Не подозревая ни о чем, Валерия опустилась на колени перед аналоем. Сунула руку в карман, перебрала бусины четок. Попробовала произнести слова молитвы, но потом...
Потом махнула на все рукой.
И в своды Храма взлетел высокий чистый голос.
- Ave, Maria...
Здесь и сейчас все было правильно. Там и потом?
Будет видно...
***
- Отбились? Вот козел!
Шальвен не выбирал выражений. И Тони не одергивала призрака. Рейнальдо просто бесила вся эта ситуация... реши Освальдо взять девушку силой, он даже помочь ничем не смог бы! Некромант же! Они призраков на завтрак едят! Пучками и пачками!
Рисковать посмертием не хотелось, но и допустить подлость?
Да Шальвен себя мужчиной считать перестал бы! Правда, сейчас выбирать не пришлось, и мяса синьору Мендоса Тони положила в мисочку от души. Заслужил, пушистый спаситель!
Но в следующий раз ведь может и не повезти? И что тогда?
Поступить, как в романах, выйти замуж за насильника и мстить ему всю оставшуюся жизнь? А потом убеждать себя, что это счастье? В это не верили ни Тони, ни Рейнальдо...
- Что делать будем? - мрачно спросила Тони.
- Знать бы... не оставаться с ним наедине?
- Это тоже... и с Эрнесто поговорю. Хочу знать, на что он рассчитывает! Рита не может прятаться вечно, значит, у него есть план. Какой?
- Если он расскажет.
- Если... - Тони вспомнила кое-что еще. - Ты мне тоже обещал рассказ. Еще не время?
- Почему же... почти все ниточки сложены, могу и рассказать. Заодно успокоишься.
Тони кивнула.
Уселась в кресло, потянула к себе поближе кочергу - так спокойнее как-то. И на душе приятнее.
- Слушаю?
Рейнальдо пожал плечами.
- Эта история начинается лет двести назад. Возможно, ты слышала фамилию - Кристобаль?
- Слышала.
И сложно бы не знать фамилию одного из министров. Уж на что Тони политикой не интересовалась, но тан Адан любил порассуждать вечером. Волей-неволей приходилось слушать. И синьор Хуан тоже любил анализировать газетные статьи.
Правда, у Хуана Амона Мартеля как-то интереснее получалось... тан Адан критиковал, синьор Хуан не критиковал, но следу казнокрадства отслеживал четко. И вранье - тоже.
- А как зовут министра юстиции? Ты в курсе?
Тони была в курсе.
- Да. Джастин Эсперо Кристобаль. Джастин!?
- Абсолютно верно, Тони. Еще в мое время было известно, что фамилия Кристобаль произошла как раз от слов Cristal blanco. Белый кристалл. * Просто потом вот так оно преобразовалось, более удачно для нашего уха.
*- У нас нет фамилии Кристобаль, а имя является вариантом имени Христофор, город, породивший Христа, прим. авт.
- Погоди... белый кристалл?
- Именно. Вот аметистовых колец - хоть лопатой черпай. А такое - одно.
- Откуда оно взялось? Ты не знаешь? - поинтересовалась Тони.
- По преданию, первый из Кристобалей был на том берегу, когда началось. - Рейнальдо весьма многозначительно выделил слова голосом. - Сумел спастись, а на память прихватил лишь этот камень. Приказал оправить в красное золото и носил, как память о чужой земле и пролитой на ней крови.
- Хм?
- Вранье, конечно. Зато как звучит!
 
- Такую легенду разрушил, вредина, - обиделась девушка.
Рейнальдо пожал плечами.
- Истина проста. Это камень артефакт. Он определяет яды в любом вине. Из белого становится красным. Вот и все.