Хозяйка княжеского дома

– Даниэль, сейчас я помогу тебе сесть.
Панталоны я ему, пожалуй, не дам – не удобно их каждый раз стягивать и натягивать, да и стирать тоже. Вооружившись прихваченным из Бьянкиного дома ножом, я превращаю одну простынку в три пелёнки.
– Я нашла замену нижнему белью, – радостно объявляю я. – А завтра кружавчики уберу.
Про обмывание я помню, но воды-то я так и не добыла и искать уже не буду, так что обойдёмся пелёнкой. Я вон тоже без рулона трёхслойной нежности и влажных салфеток обхожусь.
– Сегодня был тяжёлый день, а завтра обустроимся с удобствами. Кстати, мясо на мой вкус в порядке. И ещё одна хорошая новость – воду я буду давать с ложки, а не как в экипаже.
Болтовнёй я стараюсь отвлечь Даниэля от того, что очень неумело в свете фонарика затягиваю под него назначенный пелёнкой кусок хлопка. Ещё и фонарик позволила мельком увидеть. Пусть гадает, что у меня за артефакт, а не переживает из-за происходящего.
Ужин мы репетировали в обед, сколько набирать в ложку, я приноровилась, да и оставалось меньше трети горшочка, так что управляемся мы быстро. Может, уступить свою порцию? Я готова поголодать, но мне так лень заниматься протиранием курицы в пюре…
Будем считать, что на ночь есть вредно.
Я возвращаю князя в лежачее положение, подкладываю ему под голову подушку, накрываю сначала второй половиной шлейфа, а потом и пледом, желаю спокойной ночи, и это последнее, что я помню. Я вымоталась так, что в памяти не остаётся ни как я дошла до своего дивана, ни как легла.
Просыпаюсь я в предрассветных сумерках. Спросонья я думаю, что меня разбудил холод. Простынка, которую я себе взяла, от того, что я крутилась, соскользнула на пол, но потом за окном со стороны улицы раздаётся отчётливый шорох.
  
Глава 8
 
Резко сев, я бросаю взгляд на князя – глаза закрыты, ещё спит.
Надеюсь, из-за моей возни он не проснётся, но проигнорировать шум ради его удобства я не могу. Я спускаю ноги на пол, и мрамор холодит стопы, к коже липнет пыль. Я не обуваюсь, встаю босиком. Мне мерещится тень за окном, и я крадусь к шторе, встаю сбоку от окна и осторожно выглядываю, опасаясь показать себя той стороне.
Хотя мир уже наливается красками, а восток горит пожаром, солнце ещё не встало, и в густой тени ещё царит сумрак.
Шорох повторяется на небольшом отдалении. Я всё же выглядываю, уже почти не прячусь, лишь бы рассмотреть, кто шумит, но за стеклом никого, во дворе тоже никого.
Сердце начинает биться чаще. Я обшариваю взглядом пространство перед домом – будто врага высматриваю, хотя появиться должна всего лишь милая сиротка…
Шорох, тень. Я не успеваю различить деталей. В кусты нырнуло животное, размером с овчарку. Спина дугой, шерсть топорщится клоками, четыре лапы и пушистый хвост.
Нормально…
Утёс окружён лесами, склоны тоже заросли. Почему бы какому-нибудь дикому зверю не прийти на незнакомый запах, проверить свою территорию? Звучит разумно, но сердце не хочет успокаиваться. То, что я видела животное, не означает, что шуршало только оно. Не исключено, что сиротка притаилась в соседних кустах.
Я стою, пока ноги окончательно не замерзают.
Князь всё ещё спит, и я на цыпочках возвращаюсь на свой диван, стопа о стопу отряхиваю ноги от грязи и ложусь, пытаюсь согреться, а заодно уговорить себя, что животное шуршало само по себе, а не с сироткой на пару.
Меня потряхивает.
Второй раз я просыпаюсь, когда солнечный свет во всю заливает холл – почти все шторы задёрнуты неплотно. Или правильно их называть гардинами? Не важно…
Отдохнувшей я себя на чувствую, но я поворачиваюсь и привстаю на локте. Будь я одна, я бы без раздумий продолжила спать, только бы простынку повыше поддёрнула, однако номер не пройдёт, со вчерашнего дня я отвечаю не только за себя.
Когда-то я не стала хомячка заводить, потому что не хотела ответственности за чужую жизнь.
Князь лежит с открытыми глазами, смотрит в потолок. Может, впредь всегда поворачивать его голову на бок? Потолок – зрелище совсем уж скучное и грустное.
 
Минутку ничегонеделанья я себе всё-таки подарю.
Я широко, сладко зеваю.
– Доброе утро, Даниэль. Я встаю… Если честно, я бы не отказалась поваляться, но завтрак сам себя не приготовит. Не представляю, что мы будем есть, поэтому сперва допьём остатки воды, я как раз по паре глотков оставила вчера. Я молодец?
Замолчав, я провожу языком по зубам. Вчера я вымоталась, и гигиена меня волновала мало, а теперь я в полной мере ощущаю, что зубы-то я не почистила, и за ночь они покрылись противным налётом. И, можно не сомневаться, не только у меня.
Я ещё раз зеваю и нехотя соскребаю себя с дивана, а то моё присутствие ничем не будет отличаться от отсутствия книжной Бьянки.
За ночь чуда не произошло, проблемы не исчезли, наоборот, солнце словно подсветило те, которые я вчера не замечала.
На пелёнке снова пятно…
– Сейчас я помогу тебе сесть, – заодно сдвину ткань так, чтобы кожи касалась сухая часть, а мокрая оказалась на воздухе, потому что менять пелёнку до обтирания я не собираюсь. – Скажу я тебе, у меня на этот день грандиозные планы.
Такие грандиозные, что того гляди придавят неподъёмной горой дел.
Я стараюсь бодриться, но боюсь, что интонации у меня уныло-пришибленные.
– Позавтракаем тем, что приготовили слуги, за что им большое спасибо, – продолжаю я сеанс вещания, – потом я осмотрю дом. Мне кажется, тут свои запасы должны быть? Не таскать же весь скарб туда-сюда? Неплохо бы заглянуть в кладовку…
А ведь дельная мысль поискать еду в доме.
Мне бы вспомнить, как проблему продовольствия решила сиротка. В книге подробно описывалось, как она размачивала сухари в воде, куда покрошила дички, и кормила князя сухарями.
Где она взяла воду, чёрт побери?!
А утреннее вещание продолжается:
– Жить в холле мне как-то не нравится, так что будем устраиваться, но на господскую спальню, Даниэль, можешь не рассчитывать, сразу говорю. Я тебя на второй этаж не затяну. Наверное, я бы справилась и затянула, но даже пытаться не буду. А вдруг пожар? Со второго этажа мы спуститься не успеем. А ещё я думаю… Не сегодня и не завтра, а как-нибудь потом не сходить ли мне в деревню?
На запасы в кладовке, даже если я найду мешок муки и ещё что-нибудь не менее ценное, полностью полагаться нельзя.
– Я не представляю, где ближайшее поселение, но надеюсь, что не очень далеко? Если бы я за день обернулась, я бы принесла нормальной еды. Правда, денег у меня нет. Не пугайся, крестьян не ограблю, на что-нибудь поменяюсь. Те же подсвечники… Или они родовые и ценные? Ладно, забудь пока. Когда я ещё в ту деревню пойду… Если пойду, потому что по поводу лягушек я не шутила.
Я вливаю в князя три ложки подряд, допиваю последний глоток сама.
Всё, воды у нас больше ни капли.
В своих планах я не упомянула один очень важный пункт – я намерена плотно посидеть с планшетом. Есть у меня идея… И, похоже, воплотить её в жизнь мне придётся несколько раньше, чем я собиралась изначально, потому что я не знаю, как накормить князя куском сыровяленого мяса, настолько резинового, что его даже не кусать надо, а рвать зубами. Князю-то годится исключительно мягкое пюре.
Кроме мяса, в мешке есть, например, картошка, но опять же, её надо варить, а муж голодный уже давно.
Мда…
– Пошла я на поиски завтрака, а чтобы ты не скучал…
Планшет откликается на мысленный призыв, ложится в руку и я, потыкав приложения, запускаю на повтор длинную музыкальную композицию – скрипку с барабанами. В основном у меня собраны песни, но включать Даниэлю язык другого мира я морально не готова, хватит с него иномирного планшета, который я как фокусница достала прямо из воздуха.
– Надеюсь, тебе нравится, – я кладу планшет на диван.
Наушников нет, колонки нет, музыку воспроизводит встроенный динамик, а он в моём планшете качеством звучания не блещет. Я подозреваю, что для Даниэля утренний концерт не сильно отличается от завывания бензопилы. Но орать на весь дом я не готова.