Сила рода. Том 7 (СИ)

Пацаны немного поворчали, но отнеслись с пониманием.
Ну а когда заявился Тирум с мешком сухарей и бурдюком с водой, жизнь заиграла яркими красками.
К тому же в мешке помимо сухарей оказалась странная плитка, похожая на спрессованный брикет. Небольшая, но, увидев её, пацаны как-то странно переглянулись.
— Чем-то ты Тирума всё-таки зацепил, — протянул Сёма, деля плитку на три неравные части. — Чтобы он дал рабу эльфийский сухпаек… Скорее пустыню затопит.
— Эльфийский? — удивился я.
— Мы сами до конца не разобрались, — Сёма пожал плечами. — Но скорей всего это название прикрепилось из-за таких же форточников, как мы.
— Этот сухпай делают в Лесу, — вклинился Эд, который аккуратно складывал ветки. — Говорят, они чуть ли не вечные. Маленького кусочка хватает, чтобы трое суток не хотеть есть.
— А в Лесу живут…
— Обычные люди, — покачал головой Сёма. — Сами мы не видели, но по рассказам нет у них никаких длинных ушей и долгожительства. Обычные люди, которые живут в гармонии с природой.
— Я бы сказал, выживают, — Эд закончил возиться с ветками и аккуратно связал получившийся пучок. — Говорят, они вырождаются. Раньше могли в звериную форму перекидываться, а сейчас… только на друидах, которые зелья варят и сухапаи эти делают и выезжают.
— Ну не скажи, — возразил Сёма, — лучники у них самые сильные в мире.
— Лучники да, — кивнул Эд, — в Лесу им нет равных.
— Значит, народ, живущий в Лесу промышляет зельями, лесной магией, а раньше ещё и перевертыши там водились?
— Перевертыши, — повторил Сёма. — Хорошо звучит.
— Ты так сказал, — хмыкнул Эд, — будто лично с ними встречался.
Сёма улыбнулся шутке товарища, но стоило ему взглянуть на меня, как улыбка сама собой сползла с его лица.
— Что, серьезно?
— Ну да…
— Вы что там уснули?! — раздраженный голос Десена прервал наш разговор, и мы старательно принялись изображать рвение.
— Выходим через пять минут!
— Позже договорим, — шепнул Сёма и взвалил на себя связку веток. — Эд, ты знаешь, что делать
Пацан согласно кивнул и направился к выпнутой из шатра Звене. Шатер уже сворачивали Ханурики, а женщина молча уставились в землю, не замечая сползшего на груди платья.
Ханурики то и дело бросали на неё жадные взгляды, и появление Эда восприняли в штыки.
Но пацан, не обращая внимания на злые взгляды, взял Звену за руку и повел за собой. Было видно, как он что-то ей сказал и та, равнодушно кивнув, поправила платье.
— Михаил, — Сёма посмотрел на меня. — Твой выход.
— Рано, — я посмотрел на раздраженного Десена. — Пусть немного успокоится.
Сёма поморщился, но всё же согласно кивнул. Не нужно было быть эмпатом, чтобы понимать — работорговец по какой-то причине сильно зол.
Вышли мы через пятнадцать минут и шесть ударов хлыстом.
Ханурики слишком долго складывали шатер, а Зуй с Кропом не поделили… яблоко.
Видимо, разрезать фрукт пополам оказалось для их мозгов слишком сложно, поэтому их спор перерос в небольшую потасовку, из которой победителем вышел Кроп.
Он довольно схрумкал яблоко и бросил недоеденным огрызком в меня.
— Разрешаю тебе его доесть, раб!
Видимо, моя попытка заступиться за Звену задела его больше, чем он думал.
Огрызок попал мне в грудь и упал на песок.
Рот тут же наполнился слюнями, но я сделал шаг назад, повернулся к воину и огрызку спиной и принялся изображать подготовку к выходу.
Сзади тут же послышался шум драки и приглушенные ругательства Хануриков.
Мне было настолько противно смотреть на то, как они дерутся за ксуров огрызок, что я даже поворачивать не стал.
Честное слово, работорговцы должны гореть в аду только за то, что оскотинивают людей.
Так или иначе, наш небольшой караван двинулся вперёд, и я ускорил шаг, чтобы догнать Десена.
Да, настроение у работорговца явно не располагало к беседам по душам, но у меня была одна идея, как это поправить.
— Уважаемый Десен! — я не спешил приближаться к его верблюду, держась на расстоянии. — Разрешите задать вопрос?
Работорговец хмуро на меня покосился, но всё же кивнул.
 
— Валяй.
— Пока мы пережидали дневную жару я чувствовал вибрацию, идущую от земли…
— Вот! — Десен победно поднялся на стременах и крикнул в спину трусящим впереди Зую и Кропу. — Я же говорил вам, болваны, что амулет не просто так разряжается! Всё, до прибытия в Город никаких больше утех!
Вот почему работорговец был такой злой перед выходом в пустыню!
Воины хотели было что-то возразить, но Десен свирепо рявкнул.
— Молчать!
— Десен, с каких пор ты слушаешь рабов? — нахмурился Кроп. — Да в этом районе ни в жизнь не водилось скорпионов!
— До этого момента и маги не погибали, свалившись с верблюда, — с раздражением ответил Десен. — Больше никаких развлечений с рабыней, понял меня?
— Понял, — недовольно отозвался воин. — Вот только зря ты раба этого слушаешь.
— Кроп, ты тупица, — Десен уже и не пытался сдержать свое раздражение. — Этот форточник подтвердил мои мысли! И то, что он почувствовал вибрацию, а ты нет, говорит о многом!
— Да я его одной левой в бараний рог согну, — набычился Кроп.
Я, не удержавшись, хмыкнул, и взбешенный воин повернулся ко мне.
— Наказание!
Боль застала меня на ходу, и я даже не успел сгруппироваться. Упал неудобно — лицом в песок и, кажется, на левую руку.
В запястье что-то хрустнуло, но на фоне терзающей все тело боли, это было сущей ерундой.
— Хватит!
Боль тут же прошла, и я со свистом втянул в себя воздух.
— Не много ли ты на себя берешь, а Кроп?
— Он меня оскорбил.
— С этого момента, наказывать рабов могу только я, — Десен, казалось, сейчас просверлит в воине дыру.
— Как скажешь… босс, — неохотно выдавил из себя воин и с силой впечатал кулак в плечо своего товарища. — А ты чё ржешь, сидишь!
Между воинами снова вспыхнула потасовка, а Десен покачал головой.
— Сеть! С какими идиотами приходится работать…
— Если хотите, я могу помочь, — предложил я, осторожно разминая растянутую кисть.
— И каким же образом? — усмехнулся Десен.
— Дайте мне меч и снимите ограничение на использование внутренней энергии, — нагло предложил я. — И скорпионы перестанут быть проблемой.
— Ты так в себе уверен? — уточнил работорговец, рассматривая меня сверху вниз.
— Да, — просто ответил я. — Если у вас есть какое-нибудь зелье Восстановления или что-то в этом роде, будет вообще здорово. Но, в принципе, хватит высококалорийной пищи.
— Тебе никто не говорил, что ты наглый? — судя по эмоциям, Десен перестал беситься и теперь излучал любопытство.
— Я — воин, — я пожал плечами. — И мне жутко не нравится чувствовать себя беззащитным. Особенно если какая-нибудь тварь неожиданно нападет из-под земли.
— Воин, говоришь? — Десен задумчиво покосился на Кропа, а затем повернулся назад и нашел взглядом Тирума. — А моих бойцов сможешь одолеть?
— Кропа точно смогу, — кивнул я. — Насчет Тирума не уверен.
Честно говоря, даже в текущем состоянии Тирум не был для меня серьезным противником, но работорговцу об этом знать не следует.
— Вот как, — задумчиво покивал Десен. — Ну посмотрим, посмотрим.
— Так что насчет меча?
— Не так быстро, — рассмеялся Десен и снова повысил голос. — Эй, Кроп, сможешь уделать форточника, не покалечив его?
— Обижаешь, босс, — тут же отозвался воин, с предвкушением покосившись на меня. — Я его одной левой…
— Да-да, — перебил его Десен. — согнёшь в бараний рог. Тогда перед рассветом устроим… небольшой поединок. Если ты, Кроп, победишь, получишь один золотой. Если победит форточник, то получит усиленный паек и малое зелье Исцеления.
— А не жирно ему будет? — нахмурился воин.
— Если я прав, и скорпион трется неподалеку от нас, то деньги отходят на второй план, Кроп.
Десен вздохнул, словно сокрушаясь, как очевидные вещи приходится объяснять.