Второй шанс (СИ)

— Шалунишка ты у нас, Борюсик!
— За Борюсика потом ответишь.
Слушая их взаимные колкости, хотелось скрипеть зубами от злости: ну почему жадры не действуют на меня?! Еще немного и руки начнут трястись как у того зомби, в то время как необходимо выглядеть образцом невозмутимости и спокойствия.
— Ну так что, навеселились? — получилось довольно грубо. — Тогда вперед! — и, подавая пример, первым выскочил из окна.
В закусочную я влетел рыбкой, чтобы тут же оказаться на коленях, и повести перед собой стволом автомата. Где-то внизу хрустнуло, в ногу впился осколок стекла, заставив выругаться: останусь с одной ногой, и что тогда? Но нет, боль была не резкой, больше похожая на укол, к тому же отступила сразу. Следом за мной оказался Гудрон, едва не врезавшись в спину.
— Левая! — отдал приказ я, почему-то шепотом, как будто перед этим мы не успели нашуметь.
Следовало прикрыть остальных и потому высунулся из окна справа. Осторожно так, готовый даже не согнуться — рухнуть, заметь малейшие признаки опасности.
— Гриша, ты что как слон топаешь? — встретил того Гудрон, как будто сам перебрался сюда без малейшего звука. — Теоретика подмени, — и обосновал очередную заботу обо мне. — Ему думать за всех нужно. Да и вообще тебя не жалко.
У Гриши с юмором было все в полном порядке, и он только хмыкнул, пристраиваясь рядом со мной, благо окна размером с витрину.
Проблемы начались, когда к нам несся Трофим. Он запнулся перед самой дверью, невольно повторив мой маневр перед входом в закусочную, что его и спасло. Пули ударили на высоте спины, оставив на распахнутой двери пробоины, красиво подсвеченные лучами солнца. А еще нам повезло с тем, что он был замыкающим.
— Заметили, гады! — зло прошипел Остап.
— Уходим!
Теперь до необходимого нам дома оставались считанные метры, а прикрытие в виде закусочной позволяло пробраться в него незаметно для глаз перквизиторов. И еще хотелось верить — им и в голову не придет, что путь наш лежит в противоположную сторону от дома культуры, отчего лелеял надежду: они наш след потеряют. Перед тем как покинуть закусочную дважды выстрелил. Наугад, только для того чтобы на какое-то время их задержать. На миг замер, тщетно пытаясь услышать чей-нибудь вскрик, и бросился вслед за остальными.
Утром, разглядывая Центр по дороге к дому культуры, я скептически думал. Те, которые и занимаются переносом сюда земных предметов, относятся к своим обязанностям на редкость халатно: собрать в одном месте столько домов, и совершенно не заниматься их планировкой. Ну хотя бы видимость улиц создали. Так нет же, как будто взяли в гигантскую руку сколько вместилось, и высыпали. Сейчас весь этот хаос был нам только на пользу. С другой стороны, перквизиторы имели явное преимущество, поскольку отлично знали — что здесь и как. Куда ведет, например, вот этот узкий, едва можно протиснуться, проход между двумя соседними зданиями? Тесный у самой земли, дальше он значительно расширялся, поскольку одно из них стояло под наклоном, куда там знаменитой башне! Спрашивается, и как оно вообще держится? Но как бы там ни было, стоит только туда сунуться, не угодишь ли в тупик, а стены глухие, без окон. Если взять правее, окажешься в зарослях. Густых, которые надежно нас скроют. Но стоит себя обнаружить, как все, спасения нет. Рискнуть можно, но только в том случае, если точно знаешь — куда именно направляться.
Стрельба в Центре практически стихла, и я старательно прислушивался, в надежде, что до нас донесутся звонкие щелчки винтовок Артемона и Ирмы. Хотя возможно они притаились, и стараются ничем себя не выдать. Был и еще вариант, о котором не хотелось и думать. С Лерой вряд ли что-нибудь произойдет: слышал я, Гардиан — недоделанный фюрер, объявил Теоретика своим личным врагом, да и сама девушка ему интересна, но судьбе Ирмы и Яниса, попади они в плен, не позавидуешь. «Как же было бы замечательно будь у нас связь!» Наверное, в тот момент я поморщился, поскольку Остап предложил.
— Игорь, давай перевяжу.
Поначалу и не понял, что он обращается ко мне, обратив внимание на пропитанную кровью штанину на колене.
 
— Не надо.
Боль почти неощутима, к тому же не так ее и много, крови. Пора было что-то делать, и я отважился.
— Поднимаемся на чердак: для начала осмотримся. Ну и перебраться в соседний подъезд проще простого.
— Высота — это то, что нам сейчас и нужно, — не задумываясь кивнул Трофим, окончательно определив меня с решением.
Выскочив из квартиры в подъезд, я бежал вверх по лестнице, зажав приклад ФН ФАЛа глубоко под мышкой. Эта система точно не для зачисток помещений: слишком он габаритный, не развернешься. Идеально подошел бы пистолет-пулемет, с его скорострельностью и маневренностью. С моим оружием нужно разгуливать по пустошам, где мощность патрона и замечательный бой одиночными позволят проявить его себя во всей красе. Но наган, чья рукоять торчала из кармана разгрузки, подходил еще меньше. Бежал и думал. Дом продолжает стоять на Земле, в каком-нибудь захудалом или наоборот городе, даже не подозревая что у него есть двойник, и он, тот, земной, заселен людьми. Счастливыми и не очень, к чему-то стремящимися, чего-то уже добившимися, или живущими одним днем, а там будь что будет! Но все они не обитают в пустых, с ободранными стенами квартирах. То и дело заглядывая в двери там, где они были распахнуты, я наблюдал одну и ту же картину — абсолютную пустоту. Ну разве что мусор. Причем уже из этого мира — листва, ветки, что-то непонятное. Если бы этот дом, пустынный и заброшенный, мог мыслить, наверняка бы он пожалел о своей судьбе не меньше меня. Чушь, но она позволяла отвлечься от мыслей о Лере. Что тревожило — не из каждого подъезда можно взобраться на крышу. И, если нам не повезло, придется спускаться вниз. Или перебираться через балкон на соседний. У всех на виду с риском словить пулю от чужих и даже своих.
— Стоп! — голос Трофима прозвучал как приказ.
И я застыл, прислушиваясь, заодно поводив стволом автомата перед собой. Убедившись, что опасности нет, вопросительно на него посмотрел: в чем причина?
— Вам не кажется, что дом шатается?
В какой-то миг мне и самому пришла такая же мысль — дом качнулся, и мне даже пришлось ухватиться за перила, чтобы восстановить равновесие. Но тогда я сделал резкий поворот, вслед за лестницей.
— Как будто бы да, но полностью не уверен, — первым высказался Слава Проф.
— Вот и я тоже, — поддержал его Остап.
И тут, отбивая всяческие сомнения, дома качнуло снова. Сильно, причем настолько, что все мы едва удержались на ногах. А потом дружно замерли. Можно быть отважным до безумства, и готовым к любой опасности, но когда многоэтажный дом, в котором ты находишься ближе к последнему этажу грозит завалится набок, сердце дрогнет у любого. Как выразился однажды Боря Гудрон, пусть и в другой, но такой же непривычной ситуации — жизнь меня к такому не готовила. И еще стало понятно — почему в принципе добротнейшее здание не заселено хотя бы на нижних этажах.
— Вниз!
Мы неслись, даже не пытаясь соблюсти хоть какую-то тишину. Каждый хотел единственного — выскочить на улицу, и убраться отсюда как можно быстрее. Теперь все поменялось, и я оказался последним, в голову лезло единственное — все успеют выбежать из дома, до того, как он начнет заваливаться, а мне не повезет. Здание шатнуло в очередной раз, когда мы находились между вторым и первым этажами. И все-таки, перед как из него выскочить, мы дружно остановились у самого входа в подъезд. Борис, осторожно выглянув, тут же отпрянул, чтобы провести растопыренными пальцами по щеке сверху вниз, на миг оторвав их от оружия. Что всегда означало одно — перквизиторы!
   
Глава 3
 
Именно таким жестом всегда перквизиторов и обозначали, причем повсеместно. Не знаю, моют ли они рожи перед тем как лечь спать, но при встречах с ними они у них непременно покрыты камуфляжными полосами. Что и понятно: ничто так не выдает в джунглях, как овал лица, а в особенности — глазные впадины, пусть даже ты будешь трижды загоревшим.