Колдовской замок. Часть I. Двери

Первое открытие – тьма вокруг не кромешная. Она тёмно-серая, а не чёрная и в ней имеется светлое пятно. Непонятно, что это. Как будто свет проникает через не очень плотную ткань. Открытие второе – это действительно ткань, кровать занавешена ею со всех сторон. Балдахин? Кровать под балдахином? В жизни не спала в такой кровати. (Да где же я на самом деле? Надо всё-таки попробовать сесть.) С четвёртой попытки это удалось. Постанывая и поскуливая, девушка приняла сидячее положение. Тело болело и ныло.
(Меня, что, били?) Да, били. Ветер и волны. Теперь она это вспомнила. А ещё камни. Коленям досталось основательно, но они были целы, хоть и расцарапаны. Левое плечо тоже пострадало, даже слегка распухло. Однако кости, похоже, целы все. (Наверное, я вся в синяках!) Кожа так и горит.
Хотя, постойте. Это жжение не от синяков и царапин. (Я вся натёрта какой-то мазью! Ой!)
Открытие третье – она же голая! Ну конечно, она лежит в незнакомой постели нагишом, избитая, расцарапанная и натёртая жгучей мазью с весьма ощутимым травяным запахом. (Может быть всё-таки это больница? Необходимо выяснить.) А для этого нужно кого-то позвать.
– Э-эй!
Она, что действительно это сказала? Нет, ничего не получилось. Голоса нет. Из саднящего горла вырывается какой-то хрип. Неплохо было бы оглядеться, а для этого надо найти, где раздвигается полог. Выход нашёлся с другой стороны от светового пятна. Ткань, оказавшаяся очень нежной на ощупь, (шёлк?), бесшумно раздвинулась, и в глаза ударил яркий свет.
Нет, конечно, он не был ярким, это ей так показалось от длительного пребывания в темноте. Свет был как раз неярким и неровным. Его источник находился по другую сторону кровати, но его было вполне достаточно, чтобы осветить небольшую комнату весьма странного вида.
Первое, что бросилось в глаза, это стена напротив. Она была каменной, эта стена. Сложенной из грубо обтёсанного камня, и с небольшим стрельчатым окном, расположенным так высоко, что заглянуть в него можно было, наверное, только встав на цыпочки. Но заглядывать в окно уж точно было незачем – за мутным стеклом лишь непроглядная темень. К стене был придвинут резной деревянный столик вычурной формы. На нём, в живописном беспорядке, теснились какие-то диковинные сосуды самых разных форм и видов. Рядом располагался простой трёхногий табурет с вытертым сидением. (Дизайнер надизайнил.) Какая-то средневековщина. Да, это точно не больница.
Сделав над собой усилие, девушка спустила ноги на пол. Он оказался застеленным толстенным мягким ковром. И никаких признаков обуви. Кроссовки? Ах да, ведь их, практически сразу, сорвало и унесло мощным течением. Но тут нет даже самых простеньких тапочек. Ладно, это ещё ничего. А как быть с одеждой? Блузка со стразами, джинсы и бельё бесследно исчезли! Попробовать завернуться в одеяло? Нет, не под силу. Оно слишком тяжёлое и большое. Но не сидеть же тут вечно, терзаясь сомнениями и догадками. (Вылезу так, вроде рядом нет никого, а если что – сразу обратно!)
Этот выход получился не самым изящным. Ноги болели и не слушались. Ей казалось, что они хромают обе сразу, и она едва не растянулась, сделав первый шаг. Но вскоре чувство равновесия, вернулось из каких-то глубин, и даже боль отступила.
Девушка обошла кровать, которая стояла посреди комнаты, и остолбенела! Если кто-то здесь "надизайнил", то он постарался на славу!
Комната была не такой уж небольшой, она вмещала в себя несколько шкафов, набитых огромными книгами совершенно древнего вида. Посреди противоположной стены пылал внушительных размеров камин. Его свет и был тем пятном среди мрака, которое она увидела, когда открыла глаза. Этот свет бросал неровные блики на каменные стены, на шкафы с книгами, на деревянный потолок, на рыцарские доспехи, стоящие в углах комнаты, и на глубокое кресло возле камина, из которого медленно поднималась чёрная высокая тень…
– Вы уже проснулись, принцесса Анджелика?
Голос был мужской, сильный и слегка скрипучий. Старчески скрипучий. (Или это только показалось?)
 
С проворством, никак не соответствующим её состоянию, девушка юркнула обратно под защиту балдахина и от испуга не сразу сообразила – тот, кто встал из кресла, назвал её по имени! Она – Анджелика!
(Я, Анджелика!) Сразу всё вспомнилось. Никчёмный, чужой пикник, скользкие мостки, Криста, её толкающие руки… Вот дура!
Тяжёлые шаги, приглушённые ковром, приблизились к кровати. Тёмный силуэт загородил огонь камина.
– Я вижу вам уже лучше, принцесса Анджелика, надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной вечернюю трапезу. Ах, да… Я пойду, поищу для вас какую-нибудь одежду.
Шаги удалились, негромко скрипнула дверь. Разделить трапезу? Анджелика внезапно почувствовала волчий голод, и он, как ни странно, придал ей сил и смелости. Да, она не прочь разделить вечернюю трапезу, но с кем? (И почему это я, принцесса?)
Времени прошло… Ну, скажем – уйма. У Анджелики не было часов, и она не могла сказать наверняка, сколько на самом деле прошло времени. Но вылезти из кровати под балдахином было невозможно. Незнакомый мужчина мог появиться в любую минуту и увидеть её, а этого нельзя было допустить – она просто на месте сгорела бы со стыда!
Между тем разделить с ним вечернюю трапезу хотелось нестерпимо, а перед этим необходимо было сделать ещё кое-что. Даже больше – если это кое-что не удастся сделать в ближайшее время, произойдёт катастрофа, перед которой появление перед кем-то в обнажённом виде показалось бы детской игрой!
Но вот, наконец, скрипнула дверь, и раздались знакомые тяжёлые шаги. Они проследовали к кровати, и над самым ухом прозвучал мощный, слегка скрипучий голос, от которого лёгкий полог заколыхался, как живой:
– Нижайше прошу прощения, высокородная принцесса, но я не смог найти ничего кроме этого. Пожалуйста, не стесняйтесь и ничего не бойтесь. В моих владениях вам не грозит ничего такого, что человечество связывает с бедой и горем. Уверяю, ваших ножек не поранит ни камень, ни железо, ни дерево, а все ваши тайны останутся здесь навеки, как сокровища этого замка. Ужин накрыт за этой дверью. Прошу пожаловать, как только будете готовы!
Шаги удалились, и дверь снова скрипнула. Анджелика опасливо выглянула через проём в занавесях. На табурете лежало что-то белое, объёмное и пушистое. Девушка вылезла из кровати и взяла это белое в руки. Меховая шубка. Лёгкая, как пёрышко, нежная, как дуновение весеннего ветерка, едва прикрывающая бёдра, едва сходящаяся на груди. (Здорово! Я буду похожа на стриптизёршу. На стриптизёршу в синяках и ссадинах.) Никакого белья и, по-прежнему, никакой обуви. Значит, придётся ходить полуголой и босиком. Прекрасно! Положение можно охарактеризовать словом "влипла". Правда, до сих пор, непонятно – во что? А всё же, куда теперь идти?
Здесь обнаружилось, что в комнате две одинаковые двери, расположенные с торцов кровати. Которая из них? Анджелика выбрала наугад ту, что была от окна слева. Открыла её. Перед ней оказалась вполне приличная ванная комната, современная, изящно оформленная, совмещённая с ватерклозетом.
"Ура!"– крикнул кто-то внутри Анджелики, и она резко захлопнула за собой дверь.
Прошло некоторое время. Не будем уточнять, сколько его прошло на самом деле, но дверь этого помещения отворилась, и через комнату решительно проследовала посвежевшая и приободрившаяся принцесса, к костюму которой прибавилось махровое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Вторая дверь открылась со знакомым скрипом, и девушка замерла на пороге.
Ужин был действительно накрыт в небольшом вестибюле прямо за дверью. Это помещение оказалось углублением с двумя смежными глухими стенами, одной стеной с дверью (из которой она только что вышла) и коридором, расположенным перпендикулярно, вместо четвёртой стены. Посередине располагался узкий длинный стол, по-видимому, являющийся частью местной архитектуры, так как через него проходило несколько изящных тонких колонн, поддерживающих готическую арочную конструкцию.