Раса значения не имеет (СИ)

Дикая очередь недовольно зашумела.
— Где тетрадка? Тут была тетрадка, все с ночи еще отмечались! У каждого свой номер, перекличка раз в четыре часа! Где тетрадка? — заорал Одуванчиков, неумолимо приближаясь к крыльцу со мной на буксире.
Очередь пошла недоуменной рябью.
— Где тетрадка с записью? Все свои номера помнят? Ах да, вот она! — Гвоздик неуловимым движением вытащил тетрадку из кармана. — Так, сейчас будет перекличка, будем отмечаться!
Фейк вскарабкался на перила крыльца, чтобы его было лучше видно.
— Так, Ромашкин тут? Ромашкин? — громко прокричал он, сверившись со своей тетрадкой.
Насколько мне было видно, в тетрадке у него был изображен непристойный рисунок. Записей там не наблюдалось. Я приготовилась к тому, что толпа нас сейчас в лучшем случае порвет. Но Ромашкин вдруг откликнулся.
— Тут! — гаркнул какой-то неказистый фейк у дерева.
— Ромашкин — второй номер! — сообщил всем Гвоздик. — Колокольчиков?
— Здесь! Колокольчикова только! — взвизгнула симпатичная фейка.
— Да, вижу, третий номер! — важно покивал Одуванчиков.
Мне хотелось умереть от стыда, а наглый фейк продолжал выкрикивать наугад фейские фамилии, безжалостно «вычеркивая» тех, кто не откликался. Минут за двадцать ему удалось провести перекличку и раздать номера тем, кого «не было в тетрадке».
— Какая еще тетрадь?! — проревел в конце всего это действа крупный орк. — Почему мы не видели никакой тетради? Мы тут давно-давно стоим!
Примерно две дюжины орков сбились в кучу и теперь рвались к крыльцу.
— Тетрадь только для летнего народа, — примирительно сказал Гвоздик, — у орков своя очередь, у людей тоже своя. Три окошечка, три очереди. Все понятно?
Одуванчиков для наглядности проиллюстрировал свой спич тремя пальцами.
— А если в человеческое окошко никого нет? — быстро сориентировался престарелый фейк с номером где-то в пятом десятке.
— Если человеческое окошко свободно, туда в порядке очереди идут фейки с нечетными номерами, — авторитетно заявил Одуванчиков.
— А почему не орки? — проревел тот самый орк-заводила.
Не такие уж они тупые, как о них говорят.
— Потому что у нас тетрадка! — безапелляционно заявил Гвоздик, помахав ею над головой, прежде чем убрать в карман.
И орк ему поверил. Но дело тут не в отсутствии ума. Одуванчиков так это сказал, что я сама ему поверила. Может, это опять чары? Подумать об этом я не успела.
Уставшая с самого утра бесцветная сотрудница Центра обреченно открыла дверь.
— Бегом к окошку, — подтолкнул меня Гвоздик.
Окошек действительно оказалось всего три. Вот тебе и Центр. Могли бы хоть десяток сделать при таком-то количестве народа.
Я села на стул рядом с первым окошком. Женщина средних лет в блузке из того же масс-маркета, где одеваюсь я, посмотрела сквозь меня.
— По какому вопросу?
Я, почему-то запинаясь и заикаясь, начала излагать свое желание получить пособие по безработице.
— Сколько времени находитесь в процессе поиска работы? Когда уволились с предыдущего места работы? Где прописаны? Есть несовершеннолетние дети? Раса ребенка? Где прописан ребенок? Состоите в браке? Отец ребенка выплачивает алименты?
Я путалась в ответах, потому что сначала начала отвечать про себя, потом вспомнила, что должна притворяться Никой. То, что я говорила, женщине нравилось все меньше, а после того, как она услышала, что Тики человек только наполовину, ее взгляд стал и вовсе откровенно неприязненным.
Выяснилось, что пособие мне пока не полагается. Нужно быть безработной хотя бы два месяца и при этом активно искать работу. По моей специальности — я, понадеявшись, что никто не заметит несовпадения имени в дипломе, указала все-таки свою настоящую специальность — музыкант, вакансий в базе Центра нет, но мне могут предложить временную работу на агроферме «Огуречный Рай».
Я сначала подумала, что про огуречный рай это шутка. Но инспектор продолжала на полном серьезе рассказывать, что в «Огуречном раю» есть и разные смены, и развозка от метро, и собственная столовая. Работать там мне предлагали, само собой, на выращивании огурцов.
 
Все, что я могла, это удивленно хлопать глазами. В ответ на жалкие попытки отказаться, мне было категорически заявлено, что в таком случае я вообще теряю право на пособие по безработице.
В общем, к ожидающему меня на крыльце Гвоздику я вышла с направлением на огуречную ферму.
— Как прошло? — бодро поинтересовался он, увлекая меня подальше от толпы.
— Меня отправили выращивать огурцы, — ошарашенно призналась я.
— Ты же вроде человек с человеческим дипломом, — удивился Гвоздик.
— Да, но мне сказали, что иначе пособия не дадут…
Гвоздик тяжело вздохнул.
— Ты, наверное, про Тики рассказала?
Я кивнула.
— Это зря. Надо было мне тебя проинструктировать. Ты, как квалифицированный специалист, да еще и человек, вполне могла отказаться и требовать трудоустройства либо по специальности, либо направления на курсы переквалификации.
— Правда? Может, мне вернуться? — с надеждой спросила я.
Направление на сбор огурцов жгло мои музыкальные руки.
— Не, уже поздно. Ты уже согласилась. Ну ничего, завтра съездим туда, быстренько договоримся, чтобы нас не взяли, и тогда уже будешь требовать либо другую вакансию, либо пособие.
— А ты со мной поедешь?
— Да. Меня тоже туда отправили. Они всех в «Огуречный рай» гонят. Большая оркская ферма, народу постоянно не хватает.
У меня прям от сердца отлегло. Если Гвоздик поедет со мной, то и не страшно. И даже совестно, что я сегодня стыдилась идти рядом с ним.
— А ты проси, чтобы тебя в детский сад устроили. Хоть музыкантом, хоть нянечкой, хоть поваром. Если ты будешь работать в саду, Тики туда должны будут зачислить. Как зачислят, можешь сразу увольняться, наши все так делают.
О! Вот теперь понятно, откуда в детских садах столько рыжих малышей. Предприимчивые фейки устраиваются туда, а потом сбегают, пристроив всех своих многочисленных потомков. Боюсь, симпатий местного населения, вынужденного годами стоять в очередях в детские сады, им это тоже не прибавляет.
Домой я возвращалась одна, у Одуванчикова нашлись какие-то дела.
Зато я наконец зашла в супермаркет и накупила продуктов. Так что к дому я ползла как верблюд. Только в снегу. Метель как назло опять разгулялась. Город уже начали украшать к Новому Году, везде появились елки, а прямо у магазина висел плакат с рождественским эльфом. Надо будет, кстати, подумать про подарок для Тики. Что нравится шестилетним мальчишкам?
В подъезде я спугнула какого-то бездомного, зашедшего погреться. Заросший мужчина в рваных лохмотьях шарахнулся от лестницы, стоило мне переступить порог. Он почему-то так испугался, что чуть не сбил меня, стараясь как можно скорее выбраться на улицу.
Псих. Не стала бы я его прогонять в такую погоду. Хотя от незваного гостя площадка первого этажа выразительно пованивала. Странный какой-то запах. Знакомый и неприятный, вызывающий тошноту и страх. Может, и хорошо, что этот тип сбежал.
  
Глава 12
 
ГЛАВА 12
Остаток дня пролетел в домашних хлопотах. Я и подумать не могла, что ребенок отнимает так много сил. Только накормишь обедом, пора думать о приготовлении ужина. А еще порванная варежка, мокрые сапоги, потерявшаяся незаменимая деталька от конструктора, не вовремя проклюнувшийся интерес к рунам, которые теперь появились везде, от моего договора до обоев, и аллергия на вишневый сок.
Все это происходило на фоне активности моих соседей. Похоже, процесс притирки друг к другу шел не очень. Урфин и Мария поругались на кухне по поводу оставленной ею шелухи от семечек и пристроенной им на подоконник бутылки с молодой брагой. Потом Мария громко ломилась в ванную комнату, требуя, чтобы Гвоздик сократил время своего пребывания там до одного часа. Одуванчиков отпирался, утверждая, что и так ничего не успевает, но предлагал Марии пользоваться ванной одновременно с ним. Иван кашлял. Урфин ворчал, что никто, кроме него, не соблюдает чистоту. Тики носился по коридору, как табун лошадей.