Жестокая нежность 2 (СИ)
— Весь день крутят по всем каналам… — прозвучало сзади. — Такой скандал раздули.
— Ой, — вздрогнула от неожиданности. — Сергей Сергеевич, здравствуйте. Простите, что без разрешения вошла.
— Ничего страшного. Присаживайтесь, — указал на стул. — Хотите поговорить о выписке?
— Да. А как его здоровье? — больше всего опасаюсь возвращения той страшной болезни.
— Ну, что могу сказать… Получил документы… Лечение прошло успешно, Тимур находится в ремиссии, но требуется постоянное наблюдение, сдача анализов — контроль, одним словом. Как вы понимаете, никто не может гарантировать, что повторений не будет.
— Знаю… — печально это осознавать.
— Главное — окружить заботой, больше положительных эмоций. Ваш визит — просто чудо, мальчик буквально ожил, повеселел… Все время говорит о вас. Заходили уже к нему?
— Да, он с отцом сейчас… — произношу, забыв о том, что никто не в курсе.
— Каким отцом? — удивляется доктор и вопросительно смотрит.
— Мой муж — родной отец Тимура, — не вижу смысла скрывать.
— А я все думал, о каком папе он спрашивал, просил найти… Его ведь Ян зовут?
— Что? — наступило мое время удивляться. — Откуда вам известно?
— Полагал: мальчик придумал эту историю, чтобы легче перенести утрату… Выходит, это правда.
— Как он узнал? — больше себе вопрос задаю. Единственная мысль — родители успели рассказать… Но в письме ясно говорилось: пусть со временем узнает, кто настоящий отец, чтоб не травмировать психику.
Сергей Сергеевич развел руками.
— Ну что ж, тогда за его судьбу спокоен, он тут многим не безразличен.
— Когда выписка? — вспоминаю, зачем пришла. — Вопросом опеки уже занялись.
— Давайте, через неделю-другую вернемся к этому разговору. Просто если выпишу сейчас, то Тим прямиком отправится в детский дом, вам его пока не отдадут.
— Точно… — расстроено вздохнула, забыв о юридических тонкостях. — Тогда будем держать связь, — протянула свою визитку.
— Всего доброго, — мягко улыбнулся мужчина.
Попрощалась и направилась обратно в палату.
Из головы никак не шел факт осведомленности Тима. Теперь понятно, почему так поразился, а голос взволнованно дрогнул, когда Ян представился. Ведь он сразу сообразил: перед ним папа. И, несмотря на мои обещания забрать его в нашу семью, именно в тот момент, увидев отца, понял, что не останется один.
Перед дверью застыла. Оттуда доносился смех… Хороший знак, они поладили. Главное, чтобы внимания хватило на всех детей, и никто не ощущал себя обделенным.
Тимур сразу переключился на меня, как только вошла. И Ян так удачно покинул палату, ответить на срочный звонок, ведь очень хотелось аккуратно поинтересоваться: откуда познания об отце.
— Мы же тебе столько вкусненького принесли, — выкладываю еду из пакета. И думаю, с чего начать.
— А когда я поеду к вам? — Тим подходит, с надеждой заглядывает в глаза.
— Как только разрешат, — лишь бы органы опеки не затягивали с решением. Впрочем, нет повода отказать нам, либо официально докажем факт отцовства.
— Тина… — он берет мою руку, переплетая наши пальцы. — Вы же оба родные мне?
Ну вот, сам спросил.
— Почему ты так думаешь? — присаживаюсь на кровать и тяну за собой мальчика.
— Я случайно услышал разговор родителей… Мама сказала, что моего отца зовут Ян, когда папа ее спросил, кто он. Только не понял, как у ребенка может быть два папы.
Вероятно, Полина созналась уже после операции, хотя Алексей и до этого все знал, как оказалось… все, кроме имени…
— Хочешь, чтобы Ян был твоим папой? — внимательно смотрю.
Тим торопливо кивает, глаза сияют. Его искреннее стремление обрести близких людей — подкупает.
— Да, он твой папа, как-нибудь потом объясню, почему так случилось. Хорошо?
— Ладно, — улыбается.
— А еще у тебя есть два брата и сестра.
— Правда? — радостно переспрашивает.
— Правда. И скоро в нашей семье появится малыш, — положила руку на свой живот.
— Классно. Такая большая семья? — удивляется. — Заберите меня быстрее!
— Немного потерпи. И познакомишься со всеми.
***
Возвращаясь, домой, не могла не думать о Тиме. За сегодняшним ужином мы расскажем о нем, в том числе Максу — как старший ребенок, имеет право знать и от его отношения тоже немало зависит, если не примет брата — обоим придется не сладко… Ревность и соперничество никто не отменял. Очень хочется, чтобы подружились, все-таки почти ровесники.
— Как ты это делаешь? — внезапно спрашивает Ян, отвлекая от мыслей.
— Делаю — что? — прикасаюсь к его руке, лежащей на ручке переключения передач.
— Расположила к себе Тима, а с детьми всегда сложнее найти точки соприкосновения. Меня тоже убедила, не оставляя места сомнениям… У тебя какое-то магнетическое влияние на окружающих.
— От Лары нахватался, что ли? — усмехаюсь, вспоминая оды в мой адрес и откровенные приставания.
— Почему от нее? — бегло взглянул.
— Она говорила то же самое, почти слово в слово.
— Это лишь подтверждает общее мнение. Неужели, до сих пор домогается тебя? Замужем и никак не успокоится…
— Нет, не домогается, — поглаживаю его пальцы. — Ты не хочешь свернуть в лесок, а?
— У-у-у… Как любой, попавший в твои сети, не могу сопротивляться желанию, не в состоянии отказать тебе.
— Ян, зачем столько пафоса… Не преувеличивай.
— Я еще преуменьшаю.
Муж сворачивает с дороги. Избавляюсь от одежды под пристальным горящим взглядом и ползу на заднее сидение. Он присоединяется ко мне, быстро скинув вещи.
— Ты мое счастье… — шепчет, от его дыхания по коже табун мурашек пробегает.
Захватывает губы в плен страстного поцелуя. Хочу максимального контакта, трусь сосками об его твердую грудь и таю в нежных объятиях…
***
Семья была шокирована рассказанной историей, а взрослые одновременно возмущены тем, что скрывали такую новость и пережитые события. Но лично для меня важнее знать мысли и чувства Макса. Он выслушал и ушел, не сказав ни слова. Оставив Яна отвечать на сыплющиеся со всех сторон вопросы, поднялась в спальню к сыну.
— Поговорим? — заглядываю в приоткрытую дверь.
Макс неуверенно пожимает плечами, потом все-таки кивает.
— Скажи свое мнение, — подсаживаюсь к нему.
— Разве это что-то изменит? — со всей серьезностью смотрит.
— Ответь, только честно, что тебя беспокоит? — вижу его внутренние терзания.
— Он, правда, папин сын?
— Да. Уверена, вы подружитесь.
— А если нет? Если не понравится мне? — он выражает мой потаенный страх. Разрываться между детьми не хочется…
— Может, сначала попробуешь? И, как старший брат, поможешь Тиму освоиться. Не отталкивай раньше времени, не познакомившись.
— Когда вы привезете его? — кажется, готов поменять мнение.
— Надеюсь, скоро…
— Он будет называть тебя мамой? — мой мальчик ревнует уже сейчас. Про папу вопросов не возникает. Для Яна не секрет, что Макс ко мне привязан больше.
— Сомневаюсь… Не думала об этом. Когда-то ты тоже звал меня по имени, — напоминаю о тех временах, о которых, конечно, не забыл.
— Я против! — в глазах стоят слезы. — Ты наша мама, но не его!
— Макс, не справлюсь без тебя… — пытаюсь нужные фразы подобрать, чтобы принял ситуацию. — Только представь, у Тима никого нет, совсем никого… Разве помешает нам?
И тут сын обнимает меня. Это жест значит больше слов: он согласен.
Выдыхаю и расслабляюсь. Не сомневалась в моем мальчике.
***
Среди ночи почувствовала резкий толчок в животе, от этого проснулась, и сразу захотелось в туалет.
Последние пару недель малыш слишком активен, пинает так сильно, что, порой, вызывает болезненные ощущения. Скоро ложусь на операцию, естественные роды Марго категорически запретила, да я и не настаивала, опасаясь повторений предыдущего опыта.
Сходила, облегчилась. Но стоило подойти к кровати, как по ногам потекло, а потом внутри что-то лопнуло — из меня вылился целый ковш… И низ живота стало тянуть.