Стражи волшебных миров (СИ)

Марти не успел пройти Преображение до конца, не принял полное беззлобие, но глубже всех остальных понял, что такое смирение. По этой причине я запустил для него хрустальный создатель тел, и через год Марти стал одним из моих посланников. Дел было много, бесы вовсю интриговали против учения, и надо было поддерживать людей на поверхности. Через пару сотен лет Марти заплакал и попросился в такую жизнь, где он смог бы пройти Преображение до конца.
Его можно было понять: многие мои ученики, намного более слабые, чем он, прошли уже по несколько жизней, в которых в конфликтных и опасных условиях сильно выросли и продвинулись к Преображению. А он оставался на прежнем уровне, как ему казалось. На самом деле в ходе работы и общения у него уходили последние страхи и приходил восторг от того, насколько великие и красивые дела творились перед ним. Но я вынужден был согласиться, что он имеет право попробовать себя в условиях жизни на поверхности.
Я отправил его в Туарию, как раз накануне отделения. В этой жизни Марти рос драчливым и весёлым парнем, который ничего не боялся, но всегда был за справедливость. По этой причине он пользовался огромной популярностью в среде подростков. Его отец, священник религии Бога-из-Огня, всячески боролся с драчливостью сына, с его стремлением наводить справедливость с помощью кулаков. Три ремня стёр о задницу сына, ничего не помогало.
Марти учился на священника, когда в колонии началось движение за отделение. Решающий момент наступил, когда друзья пришли звать кумира своего детства в организацию заговорщиков. Бесы собрались в большом количестве, чтобы надавить на честолюбие парня и внушить ему идею посвятить свою жизнь борьбе за независимость. Я самолично явился в комнатку, где проходило обсуждение, чтобы снять все внушения. Незаметно для людей, разумеется. Вскоре я понял, что бесов слишком много, и позвал защищать парня всех, кто был свободен, а сам спустился в бесовские области, чтобы слегка отвлечь бесяр от строительства козней. Пока я вязал их в узлы, мои служебные боги наверху снимали с парня внушения.
Марти три раза отказывался от предложения друзей, говорил, что выбрал путь священника, а священники не сражаются. Друзья говорили, что знают его приверженность к идеалам честности и справедливости, и что новое государство будет совсем другим, что ему необходимы такие, как Марти. Говорили, что необходимо разработать законы и идеологию, систему воспитания, которая позволяла бы растить новых граждан с правильным отношением к жизни. Этим они его и взяли.
За оставшуюся жизнь Марти разработал множество хороших идей. Благодаря ему в Туарии было запрещено рабство, детей в школах запретили избивать, а число жён ограничили двумя. Друзья, ставшие ведущими политиками, протащили Марти в высокие посты в Церкви. Он очень активно работал всю жизнь, но на Преображение так и не вышел. Некогда было думать о полном беззлобии.
После смерти Марти очень огорчился, что так и не прошёл через принципиальный перелом, и попросил отправить его в такую жизнь, где будет больно и страшно, но можно будет вырасти. Вот только за прошедшее время у Марти очень сильно выросли и разумные, и образотворческие способности. В любой культуре он не смог бы стать никем, кроме как незлобным артистом, способным к созданию восхитительных сказок и песен.
Я пообещал парню, что выполню его просьбу, а сам отправил его в Первостан, в семью музыкантов. Парень, как и ожидалось, пел восхитительные песни и успешно выступал в театре. Женщины считали за радость поиметь его хоть раз в жизни. Кроме сотен мимолётных увлечений, у него было много жён. Денег тоже было огромное количество. А потом ему это всё надоело, он почувствовал, что задыхается в этих случках и пирах. Он уехал в небольшую горную общину Бога-из-Огня, где принял обет нищенствования и отказа от гордости. Марти был первым, кто прошёл Преображение и дошёл до высших уровней познания собственного устройства и праведности. Где-то он стал даже мудрее, чем я.
Ух, сколько работы я на него навалил после возвращения! Для начала он помогал Ангеле гонять бесов в их заблокированных мирах. Потом я послал его вместе с Даком по планетам, от Аскериаллии, планеты роботов, до планеты Линдси. Ему полезно для развития кругозора.
 
Остальные ученики ещё долго барахтались в разных увлечениях и пристрастиях.
Сначала их были десятки, тех, кто просили в молитвах помочь им достичь Бога и высшего совершенства. Потом сотни. Потом тысячи. Мы честно создавали им такие ситуации, которые подталкивали их отказаться от всех страхов, от всех надежд, и выйти на полное беззлобие и полное беспристрастие. Отбивали бесов с их внушениями, посылали специальные сны. Потом их стало ещё больше. Но на полное беззлобие по-прежнему выходили единицы. Впрочем, нам хватало и единиц.
Вот тут я понял, что значит быть локальным богом. Быть локальным богом - это когда ты помнишь истории многих жизней каждого из тех людей, кто захотел перестать быть просто животным, и в каждой жизни с замиранием дыхания ждёшь, может, он наконец-то сделает самый важный шаг и откажется жить только страхами, примет счастье и свободу? И когда не удаётся, ждёшь его следующей жизни с интересом и азартом. И с большим интересом: кем он станет? Некоторые становятся восхитительными художниками, мастерами слова или музыкантами, а другие склоняются к тонкому анализу сложных систем с просмотром дальних последствий. Заранее никогда предсказать невозможно.
ххх
Пшижуша оказалось намного умнее, чем я думал. Создавая своё государство с религией поклонения низшим удовольствиям, она поставила, оказывается, не на религиозных вождей, а на мирских правителей. Она подсуетились, чтобы самые светлые души из тех сереньких, что были ей доступны, оказывались в ролях правителей городов и всего государства. Им было достаточно знать, что их религия требует сдержанности и внимания к внутренним процессам. Сутью они почти не интересовались, предпочитая пиры и соревнования с охотами. Но их уверенность в том, что они наводят порядок ради того, чтобы некие правильные люди могли заниматься чем-то правильным, давала энергию жить и им, и всем действующим людям государства. Это не давало расслабляться и не позволяло распространяться коррупции. Даже поклонники тёмного культа, агенты соседнего демонического государства, вынуждены были работать в государственной машине относительно честно.
Поскольку первыми правителями были гигантские разумные змеи, государство назвали Змеелания. Последующих правителей назначал предыдущий правитель. При получении должности человек или змея теряли имя и начинали называться просто “правитель номер такой-то”. Пятый правитель передал власть человеку. Шестым и седьмым правителями были люди, затем правили два змея.
Со временем власти стали замечать, что охотники и разведывательные партии, уходившие далеко на восток, просто исчезают. Первое время государство ничего не могло с этим поделать, надо было осваивать соседние земли, на дальние ресурсов не хватало. Но десятый правитель организовал крупную вооруженную экспедицию, в которой среди прочих шли разумные змеи.
Деятели восточного демонического государства, развратные и изнеженные, не решились сразу объявлять войну и решили притвориться дружественным государством. Разведчиков пустили в город и вынуждены были показать всё, что было в городе. Рабовладельцы надеялись впечатлить “диких невежд” роскошью, надеялись заставить их завидовать.
Восточное демоническое государство на континенте Владыки Подземного Сияния приняло самоназвание “Земля человечности” в пику Змеелании. На их сильно испорченном языке это звучало как “Кхалчи Нее”. На момент создания ведущие люди нового государства очень гордились тем, что в отличии от западного государства, это государство живёт не ради каких-то заумных правил, а ради человеческих удовольствий. Змей здесь вообще за разумных существ не считали. Гигантских разумных змей с детства сажали на наркотики, а затем использовали как рабов. Когда у них совсем разрушалось сознание и они становились агрессивными, пускали на мясо. Как можно дружить со змеями, в Кхалчи Нее не понимали. И это при том, что в первое время в Змеелании человеческие дети спали внутри кольца, в которое сворачивались змеи. В небольших сёлах Змеелании до сих кое-где так поступали.