Колыбельная для вампиров 4 (СИ)

После зачистки в горах остались несколько диких вампирских гнёзд. Я хотел проверить, как идёт развитие вампирских признаков в ограниченной группе, о чём теперь сожалею. Нужно было их всех перебить. Но тогда я решил, что на свежем воздухе Мариэль быстрей поправится. Вдобавок мне казалось, что с сородичами ей будет лучше, чем с людьми. Они могли испугаться её необычных способностей и начать плохо к ней относиться. Не все же такие, как приёмные родители Михаэля.
Гнездо Владислава показалось мне самым подходящим пристанищем для Мариэль. Они забрались далеко в горы и были очень осторожны с людьми. Я счёл безопасным их местоположение, а поведение разумным.
Запустив пальцы в волосы, Ник вздохнул.
— Мне даже в голову не могло прийти, что они способны такое сотворить с маленьким ребёнком! Если бы я знал, что Владислав и его жена будут издеваться над Мариэль, я бы сразу оторвал им головы.
— В чём именно выражалось издевательство? — отрывисто спросила Рени. — Они её били?
— Не только. Они обращались с ней, как с криа… с рабыней.
— Они что, её насиловали?
— Да, — признался Ник. — В детстве Мариэль была рослой девочкой и выглядела старше своих лет.
— Хочешь сказать, что этот скот насиловал мою девочку с самого начала?
Ник промолчал и Рени побледнела. Видя, что она в полуобморочном состоянии, Штейн хотел её обнять, но она оттолкнула его руку.
— Я в порядке. Как долго это длилось? — продолжила она допрос дрожащим от ярости голосом.
— Долго. Я закрутился с делами…
— Мне не нужны оправдания! Сколько эти мерзавцы измывались над ней?
— Мариэль исполнилось пятнадцать, когда я…
— Что? Над моим ребёнком издевались целых десять лет, и ты об этом так спокойно говоришь? — прорычала Рени и, ощерившись, выпустила когти.
— Тихо-тихо! — Штейн сгрёб её в охапку. — Девочка, успокойся! Мика нас всех размажет по плинтусу, если с тобой что-нибудь случится.
— Томас! А если бы это был твой ребёнок? Что бы ты сейчас чувствовал? — воскликнула Рени, сверкая глазами.
— Очень надеюсь, что мне повезёт, и я не узнаю этого никогда. И всё же, Кошка, будь объективной! — воззвал Штейн к её разуму. — Не забывай, как воспитывали Реази. Он же с молоком матери…
— Кормилицы, — поправил Ник.
— Хорошо, с молоком кормилицы он впитал в себя, что ему не нужно ни о чём особо заботиться, для этого у него была куча слуг.
— Слуги слугами, но у моего отца не особо забалуешь, — поморщился бывший принц и, решившись, добавил: — Так что я с себя ответственности не снимаю. Да, это я виноват в том, что Мариэль к тому времени сошла с ума.
— Что?! — хором воскликнули Рени и Штейн.
— Она не вынесла издевательств и убила жену Владислава. Прикончив диких так, что им мало не показалось, я забрал Мариэль, но непоправимый вред был уже нанесён. Четыре года я бился с ней, пытаясь привести в чувство, но всё без толку. Несмотря на все мои усилия, она была невменяемой, притом буйной. Чтобы не держать девчонку на лекарствах или связанной, пришлось уложить её в хронокапсулу. Когда Михаэль поостыл после смерти Ризы, на что ушло довольно много времени, я оставил её в институтской лаборатории, где он работал. Мне подумалось, что она пригодится ему в качестве подопытного кролика…
Сообразив, насколько бездушно прозвучали его слова, Ник поморщился и добавил:
— К тому времени я уже потерял надежду на благополучный исход. Стопроцентно я был уверен, что к ней не вернётся разум, но каким-то чудом Мариэль оправилась от душевной травмы. Возможно, сказалось действие хронокапсулы, чьи возможности ещё не изучены. Ну а затем повторная инициация и нормальная семейная обстановка довершили начатое. Она вернулась в нормальное состояние.
Штейн вопросительно на него посмотрел.
— Я так понимаю, ты наложил блокировку на травмирующие воспоминания?
— Да, — кивнул Ник. — Ума не приложу, почему она всё вспомнила. Может, моё появление спровоцировало спонтанную разблокировку. Может, это особенность её мозга. Я больше практик, чем теоретик, потому у меня нет внятного ответа. Если тебе интересно, спроси у Михаэля. Думаю, он найдёт объяснение.
 
— Нет, это так, пустой интерес. Другое дело, что теперь делать с девчонкой, если она снова пойдёт вразнос?
Ник повернулся к Рени. Она всё ещё сердилась, но её глаза больше не горели опасным огнём, и он понадеялся, что сумеет вернуть её расположение — а ему очень хотелось его вернуть. Новая жена Михаэля даже внешне чем-то напоминала его мать райту Ниду, которую Ник очень любил и по которой до сих пор тосковала его душа.
— Я бы восстановил блокировку, если мадам Рената позволит.
Прежде чем ответить Рени смерила его долгим взглядом и выражение её лица смягчилось. Она видела, что юный Старейший, как назвал его Штейн, нисколько не раскаивается в содеянном, но… то как он смотрел и слушал, как он был внимателен к её настроению — всё говорило о том, что он хочет ей понравиться. Причём интуиция подсказывала ей, что это скорей неосознанное стремление, чем расчёт, что, естественно, не могло не вызвать симпатии. «В конце концов, все мы ошибаемся, — вздохнула Рени. — К тому же он кровник Мика, а это значит, что мы теперь одна семья», — рассудила она и сердито свела брови:
— Ну так займись делом! Чего тянуть время? И учти, дорогой, если с Мари что-нибудь случится, я тебя и на том свете достану!
Это было так похоже на его мать, что Ник спешно опустил ресницы, пряча заблестевшие глаза.
— Не беспокойтесь, сентано Рената! Клянусь, в долинах предков ничто не будет омрачать вашу душу, — смиренно проговорил он и на этот раз его глаза блеснули торжеством.
— Тогда лады, — сказала Рени и уголки её губ дёрнулись в улыбке.
«Хоть и Старейший, а мальчишка мальчишкой. Этот красивый поросёнок воображает, что если спрятался за ментальный щит, то никто не догадается, что у него на уме. Наивный! Пока ты, милый, тасовал у себя на базе формулы и чашки Петри, мы с Томасом перетасовали кучу народа, вытаскивая из них такие потаённые желания, о существовании которых они даже сами не подозревали», — насмешливо подумала она и Штейн ухмыльнулся, закрывая её мысли от Ника. «Кошка, ты недооцениваешь парня. Конечно, он малость отстал от жизни, но он умён и быстро учится. К тому же не забывай, что он из иной культуры и кто знает, что может взбрести ему в голову. Потому будь осторожна и не слишком дави на него. О'кей? Видишь же, что эго у парня размером с Эверест». Рени чуть заметно дёрнула плечом: «Можно подумать, что у вас с Миком оно меньше! Но спасибо за предупреждение».
— Мадам Рената, — Ник поднялся из-за стола. — Пожалуй, я пойду. Спасибо вам за гостеприимство.
— А как же Мари?
— Чтобы помочь ей мне нужна кое-какая аппаратура. Не беспокойтесь, я вернусь и довольно скоро. Не нужно, не провожайте! Кажется, вы не слишком хорошо себя чувствуете. Я бы посоветовал вам прилечь.
— Подожди, я дам тебе ключи…
— На столике в прихожей я видел карточку, с логотипом «РП».
— Да? — Рени наморщила лоб, вспоминая. — Верно! Это мои ключи, можешь их взять.
Когда гость вышел из гостиной, она повернулась к Штейну.
— Томас, ты тоже иди. Судя по осунувшейся физиономии, тебе тоже не мешает поспать. И вообще, женился бы ты, наконец, а то станешь первым вампиром-алкоголиком. Не нужно сверкать на меня глазами, — устало улыбнулась Рени, — а то я не знаю, сколько ты выжираешь водки перед сном.
Раздосадованный Штейн картинно вздохнул.
— Не нужно было звать тебя убираться у меня. Всё равно ты приходила ровно к тому времени, когда я был уже в стельку. Интересно, ты специально дожидалась, когда я буду мало на что способен?
— Не ври! Просто ты знал, что со мной твои фокусы не пройдут, вот ты и прикидывался пьяным.
— Вообще-то, я неплохо понимаю язык пощёчин, то есть, когда женщина бьёт для поощрения, а когда недвусмысленно сообщает: «Отвали! Ты мне не интересен».
— Тем более не понимаю, чего ты добивался, приглашая меня к себе.