Дразнилки (СИ)

В двенадцать – слушаете очередной тренинг от умелого маркетолога на ютубе.
В полвторого едите привезенный службой доставки обед (блюдо дня – тошнотворное ризотто с фаршем из козьего мяса).
В четыре часа вечера отправляете цветы жене на работу. А любовнице – коробку свежих фруктов.
В шесть вечера такси везёт вас домой.
В восемь вечера вы старательно расплачиваетесь по долгам: подписка на телевидение и музыку, оплата интернета и телефона, оплата коммунальных услуг, взнос за ипотеку и кредит за машину, оплата детского сада младшего и школы старшего, подарок на день рождения коллеги по работе.
И конечно, вам не нужно думать ни о чем. Люди вокруг принимают решения за вас. Вы только платите и мчитесь к счастью, не правда ли?
Так вот Капустин считал, что ничем не отличается от стандартного офисного работника. Разве что подгнил немного, да впустил в своё тело потусторонних паразитов, которые тащили его – как мёртвого муравья – на самый высокий стебелек, чтобы там быть ритуально сожранным птицей.
Да простят меня за аллегорию, думал Капустин, вышагивая по широкому проспекту города в сторону площади, но ни один человек не отличается от муравья, которого сфера услуг и жизненные цели приведут в конечном итоге к великой птице-смерти.
Эти мысли забавляли его. В сущности, ничего другого Капустину не оставалось, кроме как размышлять и подчиняться.
Обычные люди разбегались кто куда. Пока ещё – обычные. 
Развлекаясь, Капустин схватил за плечи худенькую девушку в купальнице, оставив на загорелой коже холодные ожоги в форме собственных пальцев. Рассмеялся от её болезненного крика, отпустил, выкрикивая вслед дурацкие дразнилки – всё, что запомнилось на подкорке, осталось от прошлой жизни.
Твари шептали:
Скоро настигнет их рука божия, с шариковой ручкой и тетрадью. Тогда порисуем! 
Ух, порисуем на злости и отчаянии, на жажде мести и агрессии! На страхе! 
Каждого зарисуем! Скетчи! Наброски! Шаржи! Неважно. 
Владелец руки божией шёл со стороны леса. Всё вышло так, как твари и задумали. Выхин спустился в кенотаф, и друзья набросились на него, забрались в него, подчинили его. Самопожертвованием и не пахло. Это была отложенная месть, не более того. Холодная и прекрасная.
То, что когда-то было Капустиным, торопилось на встречу. Оно задержалось только у фонтана в центре площади. Зачерпнуло рукой стремительно подмерзшую воду, подцепило со дна несколько монеток и бросило в карман. Это была местная традиция всех подростков. В кармане должна болтаться мелочь, на удачу.
3. 
Ленка нашла раскопанную могилу быстро. Ещё бы, это было место, где она провела вечность в мучениях и боли, в попытках выбраться, а потом в отчаянном смирении. Сложно забыть, сложно потерять.
Здесь ничего не изменилось: разбросанные в стороны камешки, коряги, ветки, комья земли с высохшей травой. Неглубокий провал в человеческий рост длиной. Сюда никто никогда не придёт, потому что мёртвые камни надёжно охраняли путь и разрешали приблизиться только тем, кто уже обречен.
Шум реки умиротворял.
Ленка села на краю могилки, опустив ноги вниз. Кроссовки уперлись в рыхлую землю.
Тихо было. Где-то щебетали птицы, вдалеке прорезались звуки едущих по трассе автомобилей, за высохшими кустами малины и ежевики грохотала вода – но всё равно здесь лежала тишина, не похожая ни на какую другую.
Закрыв глаза, Ленка попыталась сосредоточиться. Вокруг могилы буйно росла трава, камни облепил мох, а крепкие корни вспарывали вечно влажный перегной. 
Ещё здесь разлагались человеческие трупы.
Четыре подростка, старушка, двое мужчин. Все – пропавшие за двадцать лет в лесу. Их тела никто не нашёл, ни один волонтер не наткнулся на могилку Капустина, не нарушил покой тварей божиих, устроивших себе изысканные пиры. Первое блюдо: ваши страхи. Второе: воспоминания. На десерт: остатки разума. Осторожнее, не торопитесь жрать, иначе расплескаете.
В памяти всплыли звуки, которые издавали твари божии, присосавшиеся к её разуму. Чавканье, причмокивание, шлепанье несуществующими губами; имитация человеческого поведения, как они и любили. Чтобы было страшнее, чтобы разум вспыхивал огоньками паники, представляя, как чьи-то зубы отрывают сочащийся кровью кусок страха и жрут его, жрут…
 
Ленка знала, что остались ещё призраки. Такие же, как она. Чувствовала, что они наблюдали за ней, но молчали и не показывались. От них ничего почти не осталось, кроме обрывков эмоций и воспоминаний. Этакий недоеденный ошметок сознания.
– Покажитесь, – попросила она едва слышно.
Открыла глаза, внимательно осматривая местность. Заметила торчащую из травы человеческую кисть с обглоданными до костей пальцами. Часть фаланг отсутствовало. Ещё увидела крохотный череп, будто ребенка, сохранивший немного волос на обглоданной и высушенной до белизны макушке. И ещё: старый ботинок. И ещё: рваную, давно рассохшуюся от солнца одежду; вроде рубашка, а вроде футболка, не разобрать. Поляна была усеяна костями и останками мёртвый людей. Сюда не забредали животные, не прилетали птицы. Твари божии сжирали духовное, но оставляли физическое, на усладу солнцу, дождям, влаге и ветру. Где-то здесь лежало и Ленкино тело. Возможно, она не успело высохнуть окончательно, возможно сохранило человеческие черты на разложившемся и изъеденном червями лице.
– Мне нужна ваша помощь! – повторила Ленка. Ей стало жалко себя, жалко непрожитые жизни всех, кто лежал тут. – Мы должны отомстить, понимаете? Должны собраться вместе и уничтожить тварей. Иначе никак. Люди их не остановят, люди давно забыли, как это делается.
Она, признаться, тоже не знала, что будет, когда встретится лицом к лицу с Капустиным или тем монстром, в которого обратился Выхин. Но нужно хотя бы попытаться. Твари ослаблены – их первые камни уничтожены. Так почему бы не развить успех? Например, разбить сосуд, о котором так настойчиво кричали голоса в пещере?
– Я хочу, чтобы не мы боялись тварей, а они нас! – сказала Ленка громко. – Ну же! Я слышала вас, когда лежала в могиле. Вы были рядом! Затаились, прислушивались, почти не выдавали себя! Я чувствовала ваши страхи и отчаяние! Ну же! Покажитесь! Только так победим!
Над травой вдруг воспарили, как на крыльях, как супермены из кино два силуэт. Призраки подростков. Лет по пятнадцать каждому.
Ленка больше не сдерживалась. Уткнувшись лицом в ладони, зарыдала. Слёзы беспрепятственно капали сквозь несуществующую, призрачную плоть и падали в траву серебристыми каплями. Там, где слезы казались земли, проступало настоящее Ленкино лицо – мёртвое, давно сгнившее.
  
Глава тринадцатая
 
1. 
Алла очнулась от резких звуков сирены. Не разобрать было – скорая это, пожарная или полицейские. Сирены подвывали одна за другой, сливаясь в протяжный и мерзкий звук, от которого заболела голова.
В крепости из одеял и стульев скопилась духота, воздух был плотный, вязкий. Алла выбралась на локтях, несколько секунд приходила в себя, морщась от неожиданно яркого света, бьющего сквозь окна. Стоял жаркий южный полдень, в такое время большинство жителей, да и туристов, прячутся по домам и кафе, по гостиничным номерам и квартирам – где угодно, лишь бы под боком были кондиционер и прохладное пиво. 
Кондиционер у Выхина, к слову, продолжал тарахтеть, но больше не работал. 
Алла с трудом поднялась. Пролежала она всего сорок минут, но этого хватило, чтобы немного прийти в себя. Внутренний холод отступил, тело вновь повиновалось. Еще бы пару часов отдыха – и можно было бы почувствовать себя человеком.
 
Вот только где-то по городу бродил безумный потусторонний братец с шайкой монстров. Почти наверняка непрекращающийся вой сирен был связан именно с ними. А значит, нужно поторапливаться.
Почему так? Почему нельзя было спуститься в свою квартиру и попросту переждать происходящее? Почему она вообще решила сейчас вмешаться в затянувшееся противостояние Капустина и Выхина? Пусть разбираются, о, эти мальчишки с их постоянными войнами, конкуренцией, агрессией. Алла уже вмешивалась двадцать лет назад, и ничего хорошего из этого не вышло. Потеряла всех, кого любила. Не успела выбрать правильную сторону… а была ли вообще эта правильная сторона? Может быть, проблема как раз в том, что не нужно было ничего выбирать?