Подари мне белые сны

Желающих взять Бенсона-младшего на работу волонтером нашлось немало, правда, брать на себя оформление приглашения и продления визы никто не хотел — волокита и бюрократия чиновников могла отпугнуть кого угодно. И пока Кира рассматривала предложения и продумывала, через кого легче всего можно будет оформить бумаги, решение пришло само собой, окольными путями, как это часто и бывает.
То, что произошло это опять-таки благодаря ее дому, совершенно не удивило ее. Совпадения, связанные с домом, происходили столь часто, что она начала приписывать ему чуть ли не магические свойства. На этот раз работа для Майкла нашлась как раз недалеко от дома. А случилось все потому, что сосед Толик попросил подвезти его, так как его машина в очередной раз сломалась. После рождения его второго сына они стали как родственники — Толик попросил Киру стать крестной матерью малышу Юрке, а его старший сын, Рома, так вообще дня не пропускал, чтобы не заглянуть к Кире под разными предлогами. Даже Юлиана, неисправимая критиканша и ворчунья, нет-нет да заезжала к Кире в Апрелевку, но не столько для того, чтобы поболтать с ней, сколько для того, чтобы навестить Юрку, первого «ее» малыша, родившегося при таких обстоятельствах. Она так его и называла — «экстремальщик».
Толик поймал Киру как раз тогда, когда она собиралась ехать в город. Алекс был занят на объекте, и она решила заехать к родителям. Толик ужасно обрадовался, когда увидел ее, словно разрешилась главная проблема его жизни.
— Тут меня попросили раздобыть краску подешевле для одного интерната, — объяснил он, — купить-то я купил, а завезти не могу, колымага опять не едет.
Кира глянула на часы. Она уже и так опаздывала, мама ждет с обедом и расстроится, если все остынет, но отказать Толику, смотрящему на нее умоляющими глазами, было просто невозможно.
— Подброшу, Толя, подброшу, только давай побыстрее, мне еще потом к родителям ехать.
— Вот спасибо! — обрадовался Толик. — Да это недалеко, здесь, в Апрелевке, минут десять езды. Мы мигом!
Он принес три банки краски и запихал их в багажник. Кира подозрительно посмотрела на банки.
— Надеюсь, закрыты плотно? Не выкрасят мне всю машину в новый цвет?
— Нет, — улыбнулся Толик, поправив очки, — они новые, не откроются.
— А что это они тебя попросили для интерната краски покупать? Ты же вроде в другом месте служишь?
— Да у меня там тетка работает, вот и просит иногда помочь. А мне что, жалко? Там все-таки дети такие, грех не помочь.
Какие «такие» дети, Кира поняла только тогда, когда они приехали в интернат. Она и не знала, что совсем недалеко от них располагается здание интерната для детей-инвалидов. Двухэтажное здание выглядело вполне прилично, аккуратно побелено снаружи, во дворе чисто, кустарник вокруг пострижен. Толик сказал, что у детей есть свои спонсоры, помогающие им средствами, но главная заслуга того, что интернат существует, принадлежит энтузиастам, которые там работали.
— Вроде моей тетки, — добавил он, — она этих детей не просто любит, а обожает, все для них готова сделать.
Кира еще раз глянула на часы. Мамин обед уже так и так придется подогревать. Если она на минуточку заглянет в интернат, большой роли это уже не сыграет.
— А можно я с тобой зайду?
— Конечно! — Толик почему-то даже обрадовался. — Я тебя со своей теткой познакомлю. На крестины она тогда не приходила, болела, так что ты ее не знаешь, зато о тебе ей Ромка и Таня уже все уши прожужжали.
Тетя Вика оказалась пожилой женщиной с внешностью идеальной воспитательницы или учительницы начальных классов. Невысокого роста, улыбчивая, с тихим, завораживающим голосом и невероятно лучистыми добрыми глазами. Она мягко пожала Кире руку, сказав при этом, что давно хотела познакомиться с Толиной соседкой поближе, да все никак с работы пораньше не выберется.
— Наша слава опережает нас, — засмеялась Кира, очарованная Викторией Александровной с первых же минут разговора. — Только вот на самом деле знакомиться надо с вами, я и не представляла себе, что есть еще люди, работающие с детьми на голом энтузиазме.
 
— А вы взгляните на наших деток, и сами все поймете. У них такие глаза, словно это не простые дети, а ангелочки, засланные на нашу планету. Они же просто кладезь доброты и наивности, их невозможно не любить.
— И много их здесь? — поинтересовалась Кира, оглядывая комнату, стены которой были увешаны фотографиями детей.
— Семьдесят шесть человек. Учитывая, сколько внимания необходимо каждому из них и сколько у нас воспитателей и учителей, это много, Кирочка. Иногда тяжеловато бывает, не скрою, но ведь и мы получаем от них взамен немало — их благодарность, их любовь. Никакие деньги и блага мира не заменят этого. У вас найдется пять минут?
Кира кивнула.
— Тогда пойдемте, я познакомлю вас с ними.
Она провела Киру в один из классов, где дети смотрели фильм о животных и учительница рассказывала им что-то по ходу дела.
— Не будем им мешать, — тихо сказала тетя Вика, — просто посмотрите на них, как они слушают, впитывают, словно губки. Этот телевизор и кассеты нам подарили спонсоры из немецкого посольства, они нас в подопечные взяли. Столько замечательных кассет дали с образовательными программами, жаль только, что большинство из них или на немецком, или на английском языках.
Виктория Александровна вздохнула. А Киру словно током тряхнуло.
— А хотите, я вашим деткам учителя английского языка приведу?
— Да откуда у нас деньги ему платить, Кирочка? У нас и так ставки все использованы, еле-еле выкручиваемся, когда надо кого-то нанять на работу.
— А он бесплатно будет преподавать. Он англичанин, желает волонтером поработать.
Тетя Вика недоверчиво покачала головой.
— Англичанин? И что ему вдруг захотелось у нас уроки давать?
— А ему страна наша понравилась, хочет подольше пожить здесь, посмотреть по максимуму, а для этого виза нужна. Если сделаем ему от вашего интерната приглашение на работу, он за это отработает у вас бесплатно. Я его знаю, так что контроль беру на себя. Не бойтесь, не обманет.
— Так я… — растерялась Виктория Александровна, — я не боюсь, просто неожиданное такое предложение…
— Так что, привести его к вам, поговорите с Майклом?
— Его зовут Майкл? — Тетя Вика вдруг засмеялась, прикрыв рот рукой. — Ой, простите, я представила, как наши детки воспримут его — как экзотику какую-то, они ведь не так часто общаются с иностранцами. Конечно, приводите, Кирочка, мы будем очень вам благодарны за такое содействие. Нашим деткам английский совсем не лишним будет, а об англичанине мы и мечтать не могли!
С документами проблем не было. Работа волонтером для детей-инвалидов не вызывала ни у кого лишних вопросов, и визу для Майкла сделали очень быстро. Кроме того, что Кира помогла Гарри, ее не покидало смутное чувство, что за всей этой историей кроется еще что-то, гораздо более существенное, чем помощь другу или уроки английского больным детям. Устройство Майкла волонтером в интернат принесло Кире большее удовлетворение, чем приезд всех профессиональных консультантов, вместе взятых. Это казалось парадоксом — ни прибыли от этого, ни нужных контактов и связей, ничего такого, что принесло бы пользу фирме и ей самой. И все же…
Майкл поселился у нее, в том самом доме, к полному неудовольствию Алекса. Он не понимал, почему Кира, оказавшая такую помощь парню, еще и позволяет ему жить у себя. Присутствие Майкла сковывало его, он постоянно намекал Кире, что их выходные превращаются в сюжет из серии «Трое в лодке, не считая собаки». И хотя Майкл приходил домой только поздно вечером, все равно он то и дело становился предметом раздора между Кирой и Алексом.
— Может, в твоем сне Майкл тоже присутствует? — съязвил как-то Алекс. — Поэтому ты так радушно его принимаешь?
Кира рассвирепела:
— Только вот не надо шутить на эту тему, ясно?
— А я и не шучу. Я серьезно спрашиваю, с чего вдруг такая любовь к этому подростку?