Два в одном. Барон поневоле

Артем тоже оглянулся, в это время думая, что ему все равно, где жить в этом мире. Покоя он не знал с самого начала, друзьями не обзавелся, и ничто его в этом месте не держало. Он перевел взгляд на шамана.
– Говори, шаман, я тебя внимательно слушаю.
– Так вот. Крепость, где вы остановитесь, стоит на слиянии двух рек. Эту реку мы называем Безымянной. А ту, что впадает с севера, Ленивой. На берегах Ленивой находятся отличные заливные луга, из-за них у нас идет война с другими племенами, огунами и хойда. Они живут на левом берегу. Мы на вашем, на правом. От Безымянной до первого из озер, где мы живем, полдня пути вверх по реке Ленивой. Огуны, как только узнают, что в замке обосновались чужаки, попробуют на вас напасть. Будьте к этому готовы. Если они придут большими силами и возьмут в осаду крепость, мы ударим им в спину. Если они сначала попробуют разделаться с нами, мы пришлем вам гонца за помощью. Лучше бы они пришли сначала к вам. Хорошая острастка надолго успокоит огунов.
– Понимаю, – промолвил Артем. – Сколько воинов выставят огуны?
– Сто пятьдесят – двести.
– А вы?
– Не больше семидесяти.
– У меня пять десятков обученных бойцов и столько же крестьян. Думаю, мы справимся… Но я бы хотел спросить, почему вы, один народ, не живете мирно? Почему не заключите союз племен?
Старик помрачнел.
– Ты, колдун, задаешь правильные вопросы. Раньше племена в союзе располагались по старшинству. Мы были самыми старшими. Но это было давно. Потом пришли горцы и привели людей моря. И была большая битва. Захватчиков мы прогнали, но при этом погибло много достойных воинов… У нас и у огунов. Этим воспользовались некоторые вожди племен и стали нас вытеснять. Дело перешло к открытому столкновению, и наши ослабленные племена вынуждены были откочевать дальше на восток. А народ гор стал спускаться чаще и опустошать племена, которые были ближе к горам… Так и пошло. Горцы теснили ближайшие племена, те – тех, кто был слабее, и они все дальше и дальше уходили на восток. Мир между племенами превратился в открытую вражду за выживание… Мы не можем уходить дальше на восток по реке. Там лес и земли поселенцев королевства. На юге горы, горцы и непроходимый лес. На севере тундра.
– Понимаю, – повторил Артем. – Вы оказались между молотом и наковальней. Ну а от нас чего ждете?
– Сами точно не знаем. Время покажет, колдун. Обживайтесь, устраивайтесь…
– Понятно.
– Ну если понятно, то я пойду к своим. Ждать будем у крепости, – произнес шаман и поднялся.
Артем тоже встал и проводил старика до края плота. Тот легко, по-юношески запрыгнул в лодку, удержал равновесие и махнул рукой. Лодка отчалила и понеслась вниз по течению. Артем некоторое время смотрел ей вслед. Напряжение последних дней стало отпускать. Артем вдохнул полной грудью воздух, наполненный речной свежестью, и повернулся к Козьме.
– А что, Козьма, удочка у нас есть, рыбу половить?
– Маг, ты чего меня связал? – послышался голос из шалаша, где лежал связанный пленник.
Артем повернулся и с интересом посмотрел на Ремгола.
– Решил сознаться? – спросил он.
– Да в чем мне сознаваться?!
– Эдмонд, ты все равно всю правду расскажешь, а слушать твои легенды я не хочу. Ты полежи, подумай, пока тебя не начали пытать, а я рыбу ловить буду. Так что, Козьма, удочка есть?
– Удочка есть, мессир, да червей нету.
– Так перед убытием мы кашу варили, каша-то есть, вот ее и давай.
– Так кто же на кашу рыбу ловит, ее на прикорм кидают…
– А мне все равно, – засмеялся Артем. – Хочу просто с удочкой посидеть, детство вспомнить.
– Ну если так… – проворчал Козьма и пошел в большой шалаш. Там погремел чем-то и вытащил удилище с тонкой шелковой лесой. На конце лесы был толстый крючок.
Артем скривился:
– А меньше крючок найдется?
– Найдется, – вновь буркнул денщик и вернулся к шалашу.
– И кашу неси в котелке! – бросил ему вслед Артем.
– Маг, я что-то не пойму, за что?! – крикнул Ремгол.
– За то, что сбрехал про Уильяма, и за то, что намеревался меня убить.
 
– Да если бы хотел, убил бы…
– Хотел, да не убил. Потому еще живешь, что не попытался. Думаю, надеялся, что инквизиторы всю работу за тебя сделают.
– Да зачем мне тебя убивать? – не сдавался пленник.
– Ты знаешь, и я знаю. – невозмутимо ответил Артем. – За ордер. И помолчи. Надоел.
Ремгол сверкнул глазами и замолчал.
Артем привязал к лесе маленький крючок и, поплевав на кашу, стал нанизывать крупу. Горсть бросил рядом с плотом. Он сидел минут двадцать, пока поплавок не дернулся. Антон резко поднял удилище, и на крючке забилась рыбешка с ладонь величиной. Артем радостно подхватил рыбу и довольно обратился к Козьме:
– Вон, видишь, поймал. А ты говорил, на кашу не ловится…
– Разве ж это рыба, – буркнул тот. – Радуется, ну словно дите малое. Это малек.
На их спор из сумки вылез Свад, сонный и взлохмаченный. С хрустом потянулся и, как это у него часто бывает, без стыда громко испортил воздух.
На коротышку с удивлением уставились риньер и его жена. А гремлун запустил руку в котелок и стал жевать кашу. Но, пожевав, выплюнул ее в воду.
– Козьма, у тебя мясо есть? – требовательно спросил он.
– Есть, да не про вашу честь, – отозвался денщик. – Вон мессир рыбу наловит, я ее испеку в золе, и будет тебе мясо.
Свад уныло устроился рядом с Артемом, но скоро рыбалка захватила и его. Он непоседливо каждый раз вскакивал, когда тот подсекал рыбешку, и командовал, когда поплавок тонул:
– Тяни, тяни быстрее, дубина.
А когда рыбешка соскакивала с крючка ругался:
– Эх, раззява, такую рыбину упустил! Руки у тебя дырявые. Вот я бы… Эх, да что там говорить… – огорченно махал он рукой.
Наконец Артему надоели его причитания, и он сунул удилище Сваду в руки:
– На, покажи, как ты умеешь.
Гремлун с важным видом взял удилище, поплевал, как Артем, на крупу. Нанизал на крючок и стал шептать, вглядываясь в воду. Артем прислушался к его бормотанию, но уловил лишь отдельные слова:
– Плотность потока… объем… глиссада… Ага, пора.
И Свад весьма умело закинул лесу в воду, подальше от плота. Сразу же клюнуло. Поплавок ушел под воду, и гремлун резко подсек. Удилище изогнулось, и из воды показалась голова рыбины величиной с кулак. Сунь Вач Джин попытался поднять удилище повыше, но рыбина ударила хвостом и скрылась под водой.
– Вот это рыба! – восхитился Козьма. – Больше локтя длиной… Ну, Свадушка, молоде…
Договорить он не успел. Великий и ужасный мастер проклятий всех времен и народов, видимо, был проклят сам. Решив всех удивить уловом, он поймал рыбу размером больше себя. Резкий рывок сдернул Свада с плота, и он с воплем булькнул в воду.
Из-под воды показалось удилище и стремительно стало удаляться, но гремлуна не было.
Артем вскочил и заметался по плоту.
– Свад! Свад, ты где?! – кричал он, заглядывая в воду.
– Да здесь он, не кричи, – раздался у него за спиной спокойный голос Иля. – За плот зацепился и воды наглотался, рыболов.
Иль сунул руку в воду и вытащил ее вместе с гремлуном. Всем, кроме Артема, показалось, что гремлун вылез из воды сам и упал на живот. Закашлялся, и его вырвало водой. Не поднимаясь на ноги, кляня Артема и его рыбалку, пополз на четвереньках к разожженному костру на железных листах, выложенных на больших камнях.
Когда проползал рядом с ногами риньеры, проказник схватил женщину за лодыжку. Она с испуганным криком подняла ноги и замолотила ими в воздухе. Гремлун несколько раз приложился о бревна и отпустил ногу.
Алчибальд брезгливо пнул коротышку, и тот влетел в шалаш.
 
Оттуда вышел маленький демон.
– Я тебя… – начал было он, угрожающе держа свою шестерню в руке.
Но Иль прикрикнул:
– Слышь, ты, бабий угодник! Ушел в шалаш и сиди тихо. Мешаешь.
– Да ты видел, что сделал этот…
– Видел, все видел. Хочешь за борт прогуляться?
Гремлун как-то сразу стал меньше и, шмыгнув носом, спрятался в шалаше. Оттуда донеслись его угрозы: