Идеальный рецепт на Новый Год (СИ)

Я вспомнила, как пришла домой из университета и обнаружила бездыханное тело. А ведь тем же утром ей стало лучше — она даже вставала и готовила себе завтрак. Я думала, что уж теперь-то она пойдёт на поправку, и всё будет хорошо… Как же я ошибалась.
— Меня тогда нашла Антонина Петровна, — зачем-то поделилась я. — Утешала, говорила, что так бывает, и всё подсовывала успокоительные.
— Не сомневаюсь, — скривилась бабушка. — Ей надо было тебя вывести из игры.
— А потом Рюрик сообщил, что дар перешёл к тёте.
— Тоня тогда рвала и метала, — качнула головой бабушка. — Не понимала, почему осталась не у дел. А потом принялась искать причину.
Мне было тяжело это слышать. Не то чтобы я любила нашу соседку. Да и тётю Алину, в общем-то, тоже видела всего пару раз в жизни — она переехала жить во Францию ещё до моего рождения. Но всё же… Всё же. Почему всё так? Почему людям обязательно нужно совершать подлости?
— Ей потребовалось около двух лет, чтобы найти Алину. А потом…
Объяснять дальше не пришлось — и так всё было понятно. Потом соседка, используя собственные силы, организовала ту аварию. Не так уж это и сложно, если обладаешь силой — просто в определённый момент нужно вывести из строя чьи-то тормоза… Или внушить водителю, что на светофоре горит зелёный.
— У меня тогда сильно болела голова, — вспомнила я. — И Антонина Петровна несколько суток ходила ко мне, носила таблетки обезболивающего и заставляла их глотать.
— Она была настроена решительно, — усмехнулась бабушка.
— Но, подожди, она же могла и меня… того… — слово «убить» сказать не получилось, но бабушка и сама поняла.
— Думаю, что сначала она тебя пожалела.
— А потом?
— А потом испугалась, что что-то пойдёт не так, если носитель погибнет до полноценной инициации. И несколько лет искала выход.
Я ахнула.
— То есть, теперь ей ничто не помешает…
— Теперь ты будешь к этому готова, — оборвала бабушка. — Поверь, знаний тебе хватит. Я хорошо тебя обучила. А застать тебя врасплох она не сможет.
Кстати, да. В голове за время разговора начали восстанавливаться обрывки воспоминаний. Я рассеянно откинула обложку лежавшей рядом книги и проследила, насколько чётче стали буквы. Теперь многие можно было различить, а некоторые даже складывались в целые слова.
— Странно. Почему же тогда она сегодня хотела напоить меня таблетками?
— А она хотела? — изумилась она.
Я кивнула.
— Пришла ко мне с рецептом и таблетками. Очень настойчиво предлагала выпить. Почему?
— Вот уж не представляю, — пожала плечами бабушка. — Может, решила, что инициацию ты сможешь пройти в другой раз, а мир сохранить нужно? — Она застыла и с подозрением взглянула на меня. — А когда она хотела это сделать?
— А то ты не знаешь? — поддела я.
— Ну, я не всегда же за тобой наблюдаю. Есть же какие-то границы.
— Например?
— Например, полчаса в день! — рассердилась бабушка. — Давай рассказывай. Когда она приходила? Признаться, когда выяснилось, что она забрала твой рецепт, я считала, что она до конца пойдёт и не вернёт уже.
— Она и не возвращала, — вздохнула я. — Почти до одиннадцати.
— Подожди. — Бабушка подхватила разломанный пирожок и принялась нервно выковыривать оттуда начинку. — А попала ты сюда когда? Она ведь этого не заметила?
— Так при ней и попала. Я отказалась пить таблетки, и книга засветилась. А потом все замерли, и я пошла на улицу.
Выпотрошенный пирожок жалобно шмякнулся на блюдце. Бабушка пристально глядела на меня, словно ожидала, что я откажусь от своих слов.
— Что? — не выдержала я.
— Если всё так, то ты привела тёмную ведьму сюда, с собой, — медленно проговорила она.
— Нет. — Я нервно усмехнулась. — Я не могла. Она же тоже застыла. Как и Волк. Да там всё застыло…
— Не она. — Бабушка медленно покачала головой. — У неё наша кровь. Наверняка она просто прошла следом за тобой, сперва притворившись неподвижной.
Сглотнув, я взглянула в окно. Бабушка проследила за моим взглядом и помрачнела. На небе скапливались тучи. Не ровная серая пелена, а чёрная сверкающая субстанция. И она медленно плыла сюда.
 
  
26. Живое и мёртвое
 
Мы стояли на крыльце избушки и с тревогой вглядывались в приближающуюся тучу. Ну, то есть, это бабушка вглядывалась с тревогой. Мой спектр эмоций был значительно шире. Мне было стыдно, что не проверила, действительно ли застыла соседка. А всего-то и надо было — проследить подольше и понять, что она дышит. Кроме того, я откровенно паниковала от того, что она может здесь учинить… Ну и, конечно же, лихорадочно пыталась найти выход.
— Бабуль, — позвала я. — Что делать будем?
— Что-что, — вздохнула бабушка. — Биться будем.
— Не на жизнь, а насмерть?
— Не бойся, второе мне уже не грозит, — усмехнулась она и, развернувшись, вошла в дом.
— А что грозит? — Я последовала за ней в комнату, увлечённо наблюдая, как опытная ведьма умелым жестом вскрывает телевизор. Вместо электронно-лучевой трубки внутри обнаружился целый склад предметов разной величины. — Ух ты, а у меня такой же есть?
— А что, уже нашла что-то? — Бабушка хитро взглянула на меня.
— Мы часы вскрыли, — призналась я. — И там были какие-то ингредиенты. Черепа ещё…
— Это для отдельных ритуалов, — кивнула она. — Нужные вещи, не сомневайся.
Она вытащила пяльцы, длинную золотистую иглу и катушку с переливчатой нитью. Я удивлённо уставилась на предметы, и дёрнулась, когда игла сверкнула, посылая блик мне в глаз. А потом я вдруг вспомнила, как бабушка учила меня вышивать. Вот прямо на этих пяльцах.
Не удержавшись, я потянулась к книге и снова пролистала. Надписи стали более чёткими и уже почти везде читаемыми. И чего там только не было. А самое главное — всё, написанное здесь, я помнила из наших с бабушкой занятий.
— Бабуль, — позвала я. — А чего Антонина Петровна хочет?
— Тебя хочет, — вздохнула бабушка. — Пока инициацию не окончила. И книгу забрать.
Я плотно сжала губы, прижав томик к груди. А потом пошла дальше, подняла подол платья и засунула книгу за резинку шортов.
— Не отдам.
— И правильно, не отдавай. — Она как раз закончила складывать вещи обратно в телевизор, прикрыла тайник и поднялась на ноги. — Драться будем.
Я проследовала за бабушкой на улицу, и, следуя её примеру, села на крыльцо. Мне на колени тут же лёг твёрдый планшет с закреплёнными листами и уголёк.
— Знаю, ты это не любишь, но помощь мне пригодится, — пояснила бабушка, беря в руки пяльцы. А в следующий момент протянула мне иглу и катушку с жемчужной нитью. — Будь добра, вдень нитку.
Я улыбнулась. Всё это было как-то так… По-домашнему. А ещё — я абсолютно точно знала, что именно бабушка от меня ждёт. Мы с ней уже практиковали подобное, на даче, когда я была ребёнком. Правда, тогда это носило форму игры: нашей задачей было довести соседа дядю Васю до дома. Процесс усложнялся тем, что дядя Вася в эти дни бывал пьян в стельку, и земля под ногами оказывалась чересчур прямой и ровной для его походки. В те разы бабушка вышивала ему под ноги тропинку, зачастую ведущую прямо сквозь соседские заборы, а моей задачей было вовремя пририсовывать на его пути кочки и сучки, чтобы было за что ухватиться, да изредка вызывать порыв ветра, чтобы помочь соседу принять вертикальное положение. Я обожала те упражнения. Тем более что, стоило дяде Васе переступить порог, все наши художества истаивали без следа, оставаясь без свидетелей.
Однако сейчас задача была другой — задержать. И, подумав, я принялась рисовать овраг. А бабушка начала вышивать вокруг него болото. Привычные действия отозвались внутренним восторгом. Я понимала, что вряд ли смогу ещё когда-нибудь вот так посидеть с таким родным мне человеком на крылечке, и поэтому хотелось просто наслаждаться каждым вдохом. А ещё хотелось слышать её голос.
— Объясни мне одну вещь, пожалуйста, — попросила я. — Мы же сейчас хотим просто замедлить вон ту черноту, да?