Единственное желание. Книга 1 (СИ)

– Старею, – буркнул разбойник, сосредоточенно поправляя сбрую Искры.
Настя смотрела на него, чувствуя, как в душе зарождается странное ощущение смуты. Она, кажется, начинала что-то осознавать, но пока ещё не до конца…
И тут Наир выдал фразу, после которой внезапно пришло прозрение, и всё, наконец, встало на свои места.
– Как-то резко ты начал стареть. Раньше я за тобой не замечал. Совсем недавно ты все тяготы пути без сетований переносил, а теперь будто издеваешься! Нарочно ты, что ли?
Наир осёкся на полуслове, поглядел на Настю и смущённо замолк.
Эливерт одарил его красноречивым взглядом, решил, что этого мало, и добавил устало:
– Ты иногда такой дурак, Наир! – сплюнул и пошёл поить лошадей.
Настя поджала губы – ей было обидно и горько.
Надо же, ей-то казалось, что она даже сильнее и закалённее надменного главаря разбойников, а он просто жалел её! Вот уже который день этот циничный, бездушный тип разыгрывает спектакль, чтобы, не уязвляя её – Настино – самолюбие, не оскорбляя её снисходительностью, дать ей хотя бы небольшой отдых, без которого она наверняка давно бы умерла от жары и усталости.
Какое унижение! А она ещё потешалась над хилостью атамана…
У Насти голова кругом пошла от странного смешения чувств: желания отблагодарить Эливерта и желания его убить.
А ещё лучше убить себя – порядочный самурай в такой ситуации непременно сделал бы себе харакири. Но Рыжая ведь не в Японию попала, а чёрт его знает куда. Так что остаётся только вздохнуть, проглотить застрявший в горле кусочек уязвлённой гордыни и ехать дальше.
Эливерт уже вернулся, а Наир всё стоял, обескураженный и растерянный оттого, что нехотя раскрыл чужую тайну, чужую игру. Вид у него был несчастный. Не хватало ещё, чтобы он себя укорял.
Надо было разрядить обстановку, и Настя просто сказала, хотя не так уж просто это ей далось:
– Не нужно больше из-за меня задерживать нас всех. Я уже привыкла к седлу. Останавливайтесь только при необходимости. Я справлюсь. Я не такая уж слабая!
– Да уж! Совсем не слабая, я бы сказал, – мрачно усмехнулся Эливерт. – Так и знал – если поймёшь, то не позволишь делать тебе поблажки! Ты никому не позволишь себя жалеть, в тебе гордость королевы. Ладно, если хочешь, чтобы мы ехали быстрее, мы поедем. Но, раз уж мы здесь остановились, надо воспользоваться случаем… Взгляните, какое озерцо! Водица что алмаз! А тёплая какая. Освежимся перед дальней дорогой? Когда ещё шанс выпадет дорожную пыль смыть?
Это было предложение что надо. Хотя от него за версту несло теми же уловками и желанием облегчить Насте кочевую жизнь.
Странно было всё это…
Настя начинала иначе смотреть на Эливерта. Сейчас она снова была ему благодарна.
Романова легко привыкла к всему, что вообще-то было сложно принять человеку, успевшему пожить в XXI веке. Но здесь, в знойных степях Приозёрной равнины, из всех благ, доступных прежде, ей не хватало больше всего такого бесценного изобретения цивилизации, как горячий душ, а ещё лучше – ванна.
Потому предложение помыться Романова приняла с величайшей радостью. Правда, она тут же сообразила, что моются люди обычно без одежды.
Но, прежде чем она успела возмутиться и заявить, что в их присутствии раздеваться не станет, Эливерт опередил её и, оглядывая берег, предложил:
– Смотри-ка, какой бережок отличный – песчаный, пологий. А вокруг заросли ивы. Как раз для вас, миледи. А мы с Наиром вон там, в другой стороне, расположимся, – решил атаман, привязывая лошадей к ветвям раскидистых ракит. – Слишком долго с купанием не затягивай, миледи Дэини! Как наплещешься – возвращайся сюда! Если что надо будет, кричи нас! Ну, там… спинку потереть…
Знакомая белозубая ухмылочка блеснула на лице разбойника.
– Нет уж, как-нибудь сама! – в тон ему ответила Настя.
– Да ладно, шучу! Хотя, жаль … – Эливерт огляделся по сторонам. – Ну что, вроде никого поблизости нет. Надеюсь, лошадей наших спереть никто не успеет, пока мы тут отмокать будем. Ворон, ты следи! Если чужой, дай знать! Или сам его сожри! – велел он своему жеребцу. – Не хватало ещё, чтобы нас обчистили.
 
Он обвёл взглядом окрестности ещё раз, но вокруг, естественно, не было ни души.
Настя отправилась к зарослям ивняка, предчувствуя, как через миг войдёт в благословенную прохладу вод.
За её спиной Эливерт с коротким смешком добавил:
– А забавно бы вышло, если бы вор у вора лошадей увёл…
– Пошли! Вокруг на много рильинов никого, кроме нас троих.
– Почему же? Ещё гнус всякий, саламандры там… и… – возразил Эливерт, но Романова уже не прислушивалась – их разговор с Наиром плавно перетекал в привычную дружескую перебранку.
Озеро манило свежестью и прохладой зеленоватых вод.
Ветер не смел вспугнуть спокойной зеркальной поверхности. И поросшие вётлами берега, и бездонное синее небо над головой – всё отражалось в кристально-чистых водах, как будто какой-то волшебный художник нарисовал здесь, посреди Приозёрной равнины, огромную, удивительно-реалистичную картину.
Жаль было портить такую красоту, но желание остудить разгорячённое тело оказалось сильнее, и Настя начала торопливо стаскивать с себя одежду.
***
С той стороны, куда ушли ребята, раздался плеск и торжествующий вопль Эливерта. Похоже, тот времени даром не терял.
Настя же входила в воду медленно, чувствуя, как сладостная прохлада вод оплетала лодыжки и поднималась выше.
В голову лезли дурацкие мысли о том, что она усложняет жизнь Эливерту и Наиру. Вместо того чтобы гнать во весь опор, им приходится останавливаться, думать о том, сколько она ещё протянет.
Это было обидно. Жестокий удар по её гордости.
Но, с другой стороны, теперь Настя осознала, что ей нужна подобная опека. Она не всему ещё научилась, не ко всему приспособилась. А ведь, если бы разбойник не затеял игру «я очень устал – даёшь привал», у неё самой не хватило бы духу попросить об отдыхе. И Рыжая просто свалилась бы с седла, едва они вступили под палящее солнце Приозёрной равнины.
Порой Эливерт вёл себя непредсказуемо, и всё-таки Романовой казалось, что она начинает его понимать.
Но сейчас ей не хотелось рыскать в «потёмках чужой души». Смирившись с собственной слабостью, Настя отбросила все лишние мысли и нырнула с головой в светлые воды озера.
Она плескалась как выдра, фыркала, ныряла, просто валялась на песчаной отмели. Вода оказалась такой прозрачной, что можно было чётко различить камушки и водоросли на дне, и серебристые бока мелких рыбёшек, уносящихся прочь от берега при приближении Насти.
Пора, наверное, было возвращаться, но так не хотелось покидать уютную прохладу вод. Настя стянула в озеро брошенную на берегу одежду, решив попутно устроить стирку.
А после этого выбралась, наконец, на бережок. Здесь она нацепила на себя мокрые одежды, решив, что в жгучем дыхании Приозёрной равнины вещи скоро высохнут, но некоторое время озёрная свежесть ещё будет спасать от изнуряющего летнего зноя. Она расчесала рыжие локоны и взялась за ботинки…
В этот момент Рыжая вдруг явственно ощутила, что на неё кто-то смотрит.
Настя обернулась, цепенея от ужаса, и выронила башмаки.
Метрах в трёх от неё, чуть выше по бережку, стояло непонятное, до дикости жуткое существо. Оно немного напоминало человека, но скорее снежного… Рослое, метра два с лишком, косматое, бородатое. Низкий лоб, тяжёлый взгляд белёсых, словно подслеповатых глаз. Оно ощерилось в оскале, принюхалось приплюснутым пятачком и протянуло вперёд огромные перепончато-когтистые лапы.
***
– Рыжая наша что-то обратно не торопится…
Эливерт уже застёгивал пояс, на котором болталось сразу три кинжала разного размера.
– Пусть! Впереди ещё долгий путь, – рассудил Наир.
– Пусть, – кивнул разбойник, взял в руки рубашку и замер. – Что это?..
До слуха долетело негромкое рычание, а потом полный ужаса, сдавленный женский крик.
– Это наша русалочка! – воскликнул Эливерт и сорвался с места.