Единственное желание. Книга 1 (СИ)

– Это не просто традиции, это принцип устройства мироздания. Не мы его установили, не нам и отменять. Целитель отказывается от мира, отстраняется от него, дабы мир вокруг не смог нарушить внутренний покой целителя. Он равно любит всех своих друзей и врагов, и равно относится ко всем. Целитель должен быть один – такова плата за дар.
– За дар не бывает платы! Это ведь – дар, то есть даром! – рассудила Настя. – Просто ей надо дать выбор…
– Миланейя свой выбор уже сделала, – тихо сказал Наир, – давным-давно. Когда избрала свой жизненный путь. Тогда она ещё не знала Эливерта, но ведь предполагала, что однажды в сердце её вспыхнет огонь любви. Она выбрала удел одиночества, ибо ощутила в себе силу избавлять других от боли. Она заплатила собственным счастьем за возможность спасти сотни других жизней. Самопожертвование – это так легко и так сложно понять. Выбор сделан. И думаю, даже теперь Миланейя решает всё своим холодным мудрым рассудком, а потому изберёт долг, а не любовь. Эл смертен, век его короток. А она не может загубить дело всей своей жизни ради мимолётного счастья.
– Тогда мне искренне жаль её! – грустно заключила Настя. – Их обоих жаль. Ведь это чушь, Наир! Ты говоришь, как целительница, Миланейя должна всех любить одинаково, никого не выделяя в своём сердце. Но ведь она всё равно любит Эливерта. И тебя она любит, и отца своего. Не могут в её сердце все быть на одно лицо. А значит, не дано соблюдаться вашим традициям.
– Возможно, ты и права, – пожал плечами Наир. – Не всё так просто! Лишь Дух-Создатель знает всё, а мы можем только полагать.
За окном шумел ночной дождь, усыпляя и наполняя душу лёгкой грустью. Пахло сыростью и грибами. Догорали рубиновые угли в очаге.
– А Лиэлид? – подала голос Настя. – Эливерт наговорил про неё гадостей, но стоит ли этому верить? Он обижен на женщин, потому и говорит о них с такой неприязнью. Но кто она такая на самом деле? Наир, какая она… Лиэлид?
– О! Светозарная Лиэлид! Она не похожа ни на кого другого… – мечтательно сказал Наир. – Её надо увидеть, чтобы это понять! Лиэлид… Она…
  
Дороги Кирлии
 
 Дальше тянется дорога, 
 Обнимает сердце дрожь… 
 Мне осталось ещё немного, 
 Если верить, 
 Что ты меня ждёшь… 
Ю.Чичерина
Лиэлид стояла у окна, озарённая дивным светом. Сияло золото её волос, и расшитое жемчугом платье, нежно-розовое, лёгкое, как лепестки яблонь, что по весне осыпаются с ветвей снежным конфетти.
Закатное солнце, сочным заревом расплескавшееся по небосводу за её спиной, врывалось в узкую прорезь окна, заливая комнату рыжим золотом своих лучей. И она сияла в ореоле этого тёплого света, как драгоценный бриллиант, казалась ожившей мраморной статуей, нереальным видением.
Наир говорил, что она прекрасна, но он был не прав – Лиэлид была самим совершенством.
 Светозарная! 
Если бы в этом мире существовали ангелы, Настя решила бы, что встретила одного из них.
Но прежде чем это случилось, и Романова предстала пред прекрасной и таинственной миледи Лиэлид, прежде чем она ступила на порог этой комнаты, Настю ждала долгая, долгая дорога…
***
Отправились наутро после ночного разговора.
Не с самого рассвета, конечно, ведь надо было ещё собраться в путь, но довольно рано. Правда, подготовка была заботой мужчин, а Настя беззаботно отсыпалась.
Когда пробудилась, в доме никого не было. Но вскоре явился Наир, сказал, что Старший «дал добро» на поездку, и пора выдвигаться.
Настя на радостях пошла собирать вещи – впрочем, добра у неё было с гулькин нос. Переоделась в свою «родную» одежду: джинсы, ботинки, футболка, свитер стального цвета. Замшевую куртку тоже прихватила. Конечно, на дворе лето, но в дороге всё может сгодиться. Взяла и простенькое светлое платье – подарок Миланейи – вдруг где-то переодеться надо будет. На пояс прицепила свой нож.
– Ты можешь отказаться… – как-то нерешительно начал Наир, когда она уже была готова. – Дэини, ты – чужестранка, иномирянка, ты не обязана подчиняться миледи Лиэлид. Конечно, Жемчужные Сады – это то место, на которое стоит посмотреть, но дальше… Куда бы ни занесла нас судьба – это может быть опасно. Наверняка будет опасно! Здесь в Лэрианоре, под опекой Старшего, ты всегда будешь под защитой. А за пределами этого леса ты легко можешь расстаться с жизнью. А если, как говорит Эливерт, дороги уведут нас на Север… Я не хочу, чтобы тебе угрожала опасность, Дэини. Ты можешь остаться здесь, если не хочешь ехать с нами.
 
Настя улыбнулась, глядя в его зелёные глаза, прямо-таки сияющие заботой.
– Ты напрасно переживаешь! Наир, я не откажусь от такой возможности, – улыбнулась Рыжая. – Мне очень нравится здесь, в Лэрианоре. Все ко мне относятся так, словно тут я прожила всю свою жизнь. Но ты – мой единственный друг, Наир. И я не хочу расставаться с тобой. Помнишь, ты как-то спросил меня, неужто мне неинтересно узнать, куда я угодила? Вот и пришло время! Лес Бессмертных прекрасен, но меня манит и мир за его пределами. Пусть он опасен, но я хочу стать его частью. Я хочу жить! Жить так, чтобы кровь кипела в жилах! А не просто наблюдать со стороны, как живут другие… Да, мне страшно, Наир, волнительно… Но я ни за что не пропущу такое приключение! Если я откажусь, буду жалеть об этом до своего последнего часа!
– Тогда дело решённое, – кивнул лэгиарн.
– Наир! Ехать пора! – долетел до них голос Эливерта из гостиной.
И они поспешили навстречу разбойнику.
Эливерт оценивающе оглядел походную экипировку Анастасии, усмехнулся, но, кажется, остался доволен и даже слегка удивлён.
Сам атаман тоже больше не выглядел так, будто только что ограбил лавку ювелира. От золотишка избавился. Обычный путник в дорожной одежде. Самое броское – та рыжая куртка с бахромой.
– Позволите взглянуть? – заинтересовался Ворон ножом Насти.
Она протянула оружие. Атаман оглядел его, попробовал пальцем лезвие.
– Неплохая работа, – заключил он, возвращая нож владелице. Добавил язвительно: – Славная… игрушка! Отделка знатная – какому-нибудь купеческому ребёнку можно загнать, пусть забавляется! Но для дела не годится. Так… безделушка…
Настя обиженно поджала губы.
– Между прочим, если бы не эта игрушка-безделушка, нас бы здесь не было! – сердито напомнил Наир.
– Да я и не спорю, – спокойно пожал плечами Эливерт. – Заточен остро, пусть носит с собой, на всякий случай… Случай – он ведь всякий бывает. Сойдёт на первое время. Но, если с нами собралась, только этого недостаточно. Без обид, миледи Дэини, – стальные глаза Эливерта скользнули от Наира к Насте, – этот нож никуда не годится. Я видел недавно, как вы с Наиром развлекались поединком. Не дрались, а танцевали! Хоть вы и продолжаете врать, что с оружием дела никогда не имели… Кому нужна истина в наше время, правда? Так вот… Вам без клинка ходить – просто позор! Так что я вам найду кое-что получше… Где-то у меня славный такой клинок валялся, лёгкий, как пёрышко, крепкий, острый, а изукрашен не хуже твоего ножа. Я его в Бактине достал, у одного славного рыцаря. Тот его сыну в подарок вёз, но случилось ему повстречаться по дороге со мной…
– Ворованный? – брезгливо поморщилась Романова.
– А ты от моих даров не отказывайся! – ухмыльнулся Эливерт. – Такие клинки на дороге не валяются. Да и рыцарю тому меч этот больше ни к чему… Так что добру пропадать?
Настю передёрнуло от отвращения к человеку, который вот так запросто говорит о том, что убил ради куска стали человека. Брать это кровавое оружие ей сразу расхотелось. Рыжая даже непроизвольно отодвинулась от Эливерта подальше.
Наверное, что-то изменилось в её лице…
Разбойник усмехнулся, поглядел сначала на Настю, потом на Наира, и с хохотом изрёк:
– Ну, и чего вы так скисли, будто я вам вместо рину лошадиной мочи налил? Да жив этот рыцарь! Древний он просто, как этот лес. Не в силах уже мечом махать. А сынок у него – не воин, а так… красна девица… Самое опасное, что в руках держал, обеденный нож за столом. Ни к чему им этот меч был! А я его честно стащил, да так ловко, что и не просёк никто. Ну, успокоились? Я, конечно, тот ещё подлец, но старика хромого ради дорогой цацки не трону. Не по-Воронову это!