Территория нелюбви (СИ)
Но главный разбойник мою пантомиму не оценил и, ругаясь себе под нос, потопал вокруг машины. Я удержала себя от желания попрощаться с толстяком и Вонючкой и открыла разблокированную дверь.
Ура!
Спрыгнув на обочину, я вдохнула тёплый воздух, наполненный запахом полей и горьковатым ароматом трав… Вот он, аромат свободы! Ощущение такое, будто век воли не видала.
«Перед смертью не надышишься», — промелькнула шальная мысль и я посмотрела на своего конвоира.
— Воздух здесь какой… Чувствуете?
— Ссы давай! — грубо опошлил он мою ароматную идиллию и грозно навис надо мной.
— Как это… здесь, что ли? — искренне удивилась я, отступая на шаг, и покосилась на глубокий придорожный кювет, где нетронутая трава, должно быть, мне по пояс будет… — А я подумала…
— Хах, а ты думала, я за тобой по оврагам скакать стану? Так я не горный козёл!
Нет — ты просто лупатый козёл в бейсболке.
— Но он же смотрит, — я кивнула на стекло, за которым ощерилась жёлтыми зубами отвратительная рожа Вонючки.
— Да было б ещё на что смотреть, — Бейсболка презрительно сплюнул на обочину и вмазал пятернёй по стеклу. — Спрячь забрало, извращенец!
Вонючка за окном тут же исчез, а мой охранник прорычал уже мне:
— Так и будешь стоять? Иди вон около выхлопной трубы пристройся, — и, подтолкнув меня в спину, двинулся следом.
— А знаете, мне очень понравились Ваши слова о выборе. Ведь в жизни нам часто приходится выбирать… А главное, что мы сами способны изменить сценарий, ведь последствия нашего вы…бора… — я запнулась на слове, встретив прищуренный взгляд из-под низко надвинутой бейсболки.
— Я вот тоже думаю, что жизнь прожить — не в поле наложить, — процедил бандюга. — Так что твоя задача сейчас проста… Снимай штаны, разговорчивая!
— Ну, Вы хоть отвернитесь, я так не могу…
— А ты через не могу давай! — начал терять терпение Бейсболка и многозначительно похлопал правой рукой себе по пояснице. — А то я тебе сейчас стартовый выстрел организую.
О-о, пистолет?! Это плохо!..
— Не надо, — я замотала головой и, запустив руки под футболку, потянулась к поясу шорт.
Под моим укоризненным взглядом Бейсболка ухмыльнулся и лишь на мгновение отвёл глаза в сторону, а мне хватило менее двух секунд, чтобы отстегнуть кнопки на шлёвках и выдернуть из специальных узких кармашков нунчаки. Выпуклые глаза моего надзирателя удивлённо расширились…
— Что за… — Бросковый шаг ему навстречу, короткий мах с подкруткой… и, сдавленно крякнув, Бейсболка рухнул мне под ноги.
Надеюсь, головной убор спас ему жизнь. А вот если бы ещё козырёк был повыше…
— Э-э, что за херня такая?! — это ошалевший Вонючка вывалился из задней двери.
— А-а… что тут? — а это показался растерянный толстяк.
Они оба совершенно не поняли, что произошло, и, конечно, не заметили зажатые моим предплечьем и готовые к броску нунчаки. Я же не успела обшарить их поверженного главаря, и остаётся лишь надеяться, что он не очнётся прямо сейчас и не попытается воспользоваться своим оружием. Пули отбивать я пока не умею, а добивать лежачего… да и не факт, что живого, — как-то не комильфо.
— Леха-а, ты чего это?! — заблеял Вонючка.
Так нашего Бейсболку, оказывается, Лёхой величают?..
С Вонючкой нас разделяет меньше метра, и именно с ним я бы сейчас с радостью поиграла… Вот только времени на понты у меня совсем нет. Краем глаза я слежу за приближением толстяка и не позволяю Вонючке наклониться над распростёртым телом неудачливого Лёхи… Горизонтальный размашистый хлыст выбивает у моего «пахучего» обидчика обе коленные чашечки и истошный нечеловеческий вопль.
Вонючка катается по земле, вереща и извиваясь, как угорь на сковородке.
— Ты что творишь, дура?! — завопил толстяк, отпрыгнув от меня с поразительной для такой туши резвостью. — Прекрати!
— Даже не подумаю, — улыбаюсь толстому, поигрывая нунчаками, — ведь я ещё не свернула набок сопатку твоему другу.
Я делаю шаг к конвульсивно дёргающемуся Вонючке.
— Не надо! — истерит жирдяй. — Ты что, сумасшедшая?
— Почему это? Разве это я приклеилась к вам на парковке? — и, не обращая внимания на вопли из-под панамки, я наклоняюсь к неподвижно распластанному Лёхе.
Вернув своё оружие в исходное положение, я с облегчением нащупываю на Лёхиной загорелой шее пульс и лишь после этого просовываю руку под поясницу мужчины. Тяжёлый, зараза! Не без труда извлекаю из-за пояса брюк… Хм, действительно ствол! В таком оружии я, к сожалению, не разбираюсь. Зато, кажется, хорошо разбирается толстый.
— Оп-пусти дуло, па-пожалуйста, — умоляет он, и я послушно делаю так, как он просит.
Не хватало ещё стрельбу устроить!
Вращающийся на земле Вонючка в своей агонии задевает меня рукой, едва не сбив с ног, и незамедлительно получает коротенький мах по локтю. Его визг почти оглушает, но утихомирить этого горлопана в голову будет не слишком гуманно.
— Да ты зверь, что ли? — надрывно кричит толстяк, с отчаянием поглядывая в сторону посадок.
— Нет, я гораздо хуже — я человек. Разве хоть один зверь ранит или убивает себе подобных ради удовольствия? На такое способно лишь самое жестокое и подлое существо — это человек.
Я делаю несколько горизонтальных махов на показуху и, зажав предплечьем нунчаки, иду на толстого.
— Послушай, девочка, не-не надо, — он испуганно пятится. — Чт-то это… Зачем…
— Что? А Вы разве не знаете? Это убойное холодное оружие ударно-раздробляющего действия… Нун-ча-ки! Не слыхали? Очень эффективная вещь!
— Я знаю, знаю!.. Я не об этом!
Но я не слушаю и демонстрирую толстяку самый популярный и красивый приём — восьмёрку, продолжая свою лекцию:
— Нунчаки — это идеальный симбиоз скорости и силы удара. Лишь за доли секунды я могу успеть… ну-у, к примеру, покалечить троих похитителей и вернуть своё оружие в исходное состояние. А могу и убить…
— Но ведь… это преступление! Такие штуки запрещены законом! — пытается образумить меня толстяк петушиным голоском.
— Да ну?! А киднеппинг у нас прям в почёте!
— Но я ведь за тебя заступался, — напоминает он и, окончательно растеряв остатки храбрости и самолюбия, жалобно блеет: — Слушай, ну отпусти меня, пожалуйста… я ведь совсем не злой…
Он стащил с коротко стриженной башки взмокшую панамку и обтёр ею вспотевшее страдальческое лицо. Жалкое зрелище. На самом деле, ломать толстяка у меня нет ни малейшего желания, но всё же я делаю вид, что размышляю над его предложением.
Выдержав несколько томительных для жирдяя минут, я попросила его сфотографировать на телефон своих подельников со всех ракурсов, забрать у них мобильники и имеющиеся документы и всё это сложить на капот. Толстый не воспротивился и с готовностью принялся исполнять.
Тем временем очнулся Лёха и, откинув свою спасительную бейсболку, со стоном вцепился руками в голову. На его лбу образовалась серьёзная гематома. Вонючка уже перестал верещать и теперь лишь поскуливает, периодически вздрагивая всем телом. Я хотела было попросить толстяка вырубить обоих ударами в морду, но подумала вдруг, что такое успокоительное может оказаться летальным.
Ладно, хрен с ними!
— Мобильник свой разблокируй и отмени блокировку полностью, — попросила я толстяка, когда он закончил раскладывать на капоте свои находки.
Спустя пару минут он послушно протянул мне телефон, держась на расстоянии вытянутой руки.
— А теперь беги, жирный!
— Куда? — растерялся он. — Почему?
— А куда хочешь беги! Потому что, если через пять секунд ты всё ещё будешь здесь, я устрою для твоей толстой задницы очень жёсткий антицеллюлитный массаж.
Мужика не пришлось уговаривать, и с реактивной скоростью он рванул в посадки.
С его телефона я отправила на папин номер геолокацию моего местонахождения и лишь после этого позвонила.
— Пап…
— Айка, это ты? — спросил он тихо и недоверчиво.
— Я, пап, забери меня, пожалуйста…