Выход Силой (СИ)
Пришлось подчиниться. Предложил платить ей жалование. Вроде как секретарю и телохранителю. Не ради того, чтоб она чащи меня сопровождала в поездках по городу, а чтобы могла сама, на заработанное, покупать себе статусные вещи.
Это ее заинтересовало. Попросила время на консультации с семейным судьей и палачом в одном лице. С мамой, конечно. А я порекомендовал начать с отца. По ее рассказам выходило, что тот последнее время был на ее стороне в семейных склоках. Так почему бы ему еще раз не побыть адвокатом?
Готовящийся контракт с «Перуничами» был Баженовой в огромный плюс. Признаться, если бы не Ксения, они вообще не получили бы найм от княжества. Старый воевода сходу привел три причины для того, чтоб я передумал. Во-первых, отряд был маловат. Для наших целей требовалось хотя бы тысяч пять-семь бойцов, а в «Перуничах» не было и двух. Во-вторых, у них было маловато техники. Звено в мобильных доспехах – это круто конечно, но общую мобильность подразделения не повышает. Требовались БТР или БМП. Хотя бы по одной штуке на роту, а не шесть штук на всю орду. И, в-третьих, у «Перуничей» совсем не было опыта проведения полицейских миссий. Это когда наемниками берется определенная территория под охрану и обеспечение правопорядка. За все время своего существования, отряду ни единого раза не довелось участвовать в чем-то подобном. И вот это действительно был огромный минус.
Удивительное дело, но мои аргументы, в конце концов, все-таки были приняты, и признаны более чем убедительными. А я ведь всего лишь сказал, что людей они наймут, если нужно будет. Что воевать с превосходящим противником мы и не собирались, а значит, вместо бронетехники легко подойдут обычные легковые автомобили. Которых, к слову, пруд пруди.
Еще сказал, что опыт – дело наживное. Что, если у командиров «Перуничей» хватило мозгов не растерять костяк отряда в боевых акциях, уж с полицейской миссией они как-нибудь справятся. Теория им наверняка известна, а всех частностей и не предусмотришь.
Но, самое главное, сказал я – найм именно этого отряда здорово поможет моему другу. Сказал, что дружба – это то, что не приходит ни с опытом, ни с танком, и это единственное ради чего стоит жить, и что стоит хранить, как зеницу ока.
Старики улыбнулись, кивнули и согласились. А седой galdrasmiðir, отчего-то растрогался, и сказал:
- Я знал, Антонушко. Знал и верил, что учеба в Лицее пойдет тебе на пользу.
Не особо понятно было, что именно он имел в виду. Но уточнять не стал, побоявшись спугнуть удачу. Не часто, знаете ли, удается переспорить упертых, как бараны, древних воспитателей.
Ну, я скажу, наемники – удовольствие не из дешевых. Тысяча гривен на каждого списочного бойца. Ежемесячно на все время контракта. Причем, это мы еще торговались! У русов вообще нет этой глупой европейской привычки – отказываться от любой торговли. Мол, невместно дворянину, словно купчине тороватому, за каждую ногату горло драть. Мы, мол, выше всего этого. Вот и сидят там половина графьев, да баронов в долгах по уши. Невместно им…
А у нас прежде, где кончался купец, и начинался викинг, и не разберешь было. Сейчас он с тобой руку жмет, и золото платит, а завтра с топором в руках приходит эти самые монеты обратно отбирать. Чтоб послезавтра снова выставить тот же товар на другом торгу. Латиняне, и им в рот заглядывающая Европа говорят: подлая натура. А мы считаем, что это гибкая психология и экстремальный вариант силовой коммерции.
Конечно, если деньги сами собой в казне появляются, если крестьяне их добровольно круглый год несут, то и отношение к этим средствам будет такое. Легко пришли, легко ушли – как говорят славяне. А если злато да серебро кровью добыты – так и спорить, да горло рвать станешь.
Мы и торговались. И в том, сколько именно платить, и даже когда это делать. Старшины-то наемные изначально хотели одинаковую сумму каждый месяц. И если нужно нам пять тысяч бойцов, значит – пять миллионов. А мы в ответ: вот предъявите нам пятьдесят полных сотен воинов, тогда будет и пять миллионов. А пока и полтора – много будет. На том и сошлись. Уточнили еще, что количество дней, отработанных новым сотрудником «Перуничей», высчитывать не станем. Хотя могли бы. Тем не менее, в текст договора вошло, что списочная численность на конец месяца является основанием для подсчета вознаграждения. Ограничение поставили в пять тысяч человек. Определили и необходимое количество транспортных средств. Наемники обещали решить проблему.
К слову сказать, явились эти люди с саркастическими улыбками на лицах, а уходили какими-то пришибленными. Подозреваю, что это древний маг все-таки как-то на них воздействовал. Нашептал что-то этакое себе в седые усы. Во всяком случае, иного объяснения у меня нет. Ну не гостиницей же они так впечатлились, или количеством бриллиантов в украшениях моих воспитателей. Выглядели старшины «Перуничей» битыми жизнью, опытными ветеранами. За их плечами тысячи людей, обремененных семьями, кредитами, счетами из частных школ, и планами на отпуск. Драгоценностями таких, как мне кажется, не проймешь.
Ксения, которая приехала вместе со старшими товарищами, в торговле не участвовала. Но смотрела на все, в буквальном смысле, широко распахнув глаза. Написал ей сообщение на телефон, чтоб поделилась впечатлениями. Ну и тем, как восприняли процесс заключения договора начальники ее родителей. Обещала вечером перезвонить. Сказала, что писать о таких вещах опасно. Увидит мать или сестра, примут за шпионку и быть ей ремнем поротой.
А меня больше всего… ошарашили суммы. Напомню: годовой бюджет родовой усадьбы не превышает сорок тысяч гривен. Средняя ежемесячная заработная плата в Берхольме – порядка трехсот – четырехсот. В сельской местности даже еще меньше. Но там и жить дешевле, потому как существенная часть продуктов, которые горожане вынуждены покупать, в деревнях на огородах растет. А тут – миллионы! Каждый месяц! Конечно, если их поделить на каждого бойца, так не особенно много и выходит. Но в сумме-то – миллионы!
- Потом привыкнешь, - пообещал старый эконом, с которым я поделился своими мыслями. – На фоне общего бюджета княжества, миллион замечать перестанешь.
- Это врятли, - засомневался я. – Это же, сколько на миллион людей прокормить можно!
- А вот это помни! Навсегда, на всю жизнь запомни! За этими безликими цифрами, за строчками в расчетной ведомости, спрятаны реальные люди. И как появится соблазн где-то убавить, чуточку сократить, так и вспоминай! Придут эти люди домой, и скажут родным: вы, мол, сегодня и завтра не кушайте. Послезавтра поедите. Потому что жалованье мне чуточку урезали, а еще очередной взнос по ссуде на жилье предстоит сделать…
- Ну и как тогда экономить? – не удержался я.
- На врагах экономь. Можно в них дорогущую ракету запустить, а можно придти самому и Силой раздавить все их гнездо к троллям! За бесплатно.
- Но-но, - рыкнул и тряхнул седой гривой воевода. – Научишь сейчас! Ракета – тоже нужная штука. Чем людей в бою терять, лучше дорогущей ракетой вдарить…
Этот спор я уже слышал в тысяче вариантов. Эконом и воевода, вообще непримиримые противники, когда дело доходит до верстки очередного бюджета. Так что смотреть очередную часть бесконечного сериала не стал. Попрощался, да и поехал себе домой, в Лицей.
Сеть сообщила, что автомобиль пройдет маршрут за двенадцать минут. Отель, где разместились мои старики, находился в самом центре. Из окон берхольмскую крепость было видно. Лицей, тоже не далеко, на берегу Оби, прямо возле устья правой протоки Grænsefloden*. Славяне зовут реку, отделяющую наше княжество от соседнего, Колыванского, Рубежная. А туземные народы – Бердью. Слава Богам, хотя бы остров, что расположен в месте слияния Рубежной и Оби, на всех языках зовется одинаково: Забока*. И именно на этом острове располагался отель.
/*grænsefloden – (сканд.) пограничная река.
*забока - жен., сиб. берег, край, обочина, лесок вдоль берега речки, озера; урема; ветвь или часть чего либо, отделившаяся вбок; речной рукав, образующий с настоящим руслом остров./