Выход Силой (СИ)

Говорят, раньше там даже был пляж. Небольшой, песчаный, и оборудованный по всем нормам безопасности. Только пользоваться им оказалось не кому: ученики съезжались на учебу осенью, а в начале лета, когда вода в реке прогревалась до приемлемых значений, уже разъезжались по домам на долгие каникулы. Остающимся на службе преподавателям пляж тоже не понравился. Оказалось, что именно там в реку впадал крохотный ручей, несший не успевающую согреться доже в лютую жару родниковую воду. Не один и не два раза пловцы, вдруг попав в струю холодного течения, терялись и едва не утонули. 
Буйки и будку спасателя поменяли на табличку, что купание в этом месте запрещено. А вот маленький пирс – там прежде была «припаркована» лодка – остался. И рядом темная проталина непокорного, отказывающегося замерзать, ручья. Черные палки опор, неряшливо-серая шапка весеннего снега на настиле, и разноцветная, пестрая группа суетливо притаптывающих ниссе рядом. Словно бы каждый из дюжины huldufólk порывался уйти, но что-то каждый раз возвращало его к этому месту.
Если бы это была нарисованная гейм-дизайнерами виртуальная реальность какой-нибудь компьютерной игры, решил бы, что неигровые персонажи зациклились. Что случился какой-то сбой программы, и NPS, получают две команды сразу – идти и остаться. 
- Развлекаетесь? – зло выдохнул я, подходя ближе и выпуская самую чуточку родового дара. – Совсем страх потеряли?
Испытал секунду какого-то иррационального ужаса, когда ниссе все разом, синхронно, повернули ко мне головы, и проблеяли тоненькими, дрожащими от страха голосами, хором:
- Он пришел! Он пришел, наш хозяин и защитник! Теперь-то он вам, людишки, покажет! Теперь-то уже вы послужите истинному народу! 
- Вы чего, твари? Мухоморов объелись? – передергивая плечами, чтоб сбросить на миг навалившийся страх, вспылил я. – Какой еще, к воронам, защитник? Ополоумели или весна в голову ударила? 
- Он пришел! Он пришел, наш хозяин и защитник, - снова хором повторили дергавшиеся, как марионетки в руках болеющего с похмелья мима, соседушки.
- Показывайте вашего защитника, - рыкнул я на сканди. Знал, что ниссе понимают и говорят вообще, в принципе, на всех человеческих языках. – Спрошу с него, как вы, мелкие твари, посмели нарушать договор! 
- Он пришел! Он пришел, наш хозяин и защитник, - на этот раз радостно вскричали те, повернулись к реке и, опять-таки пугающе синхронно, вытянули руки. 
- А-ну, расступись, - уже догадываясь, что сейчас увижу, и внутренне дрожа от предвкушения чуда, решительно шагнул сквозь толпу зачарованного народца к темнеющей полынье. 
Маленький. Уже не детеныш, но и не взрослый. Подросток. Голова – с комод, а сам, наверное, не больше десяти саженей*. Не чета тому, громадному, древнему, что прекращением своего существования, наделил меня Силой. И все-таки, самое настоящее волшебное чудовище, способное заменить в нашем озере, потерянное волею Бога, существо.
/* 1 сажень = 3 аршина = 7 фут = 48 вершков = 2,1336 метра/
Морской змей, невесть, как проделавший гигантский путь в тысячи верст от северных морей, до Берхольма. Водяной дракон, словно сошедший с герба моего Рода, и пригревшийся на теплом, весеннем солнышке. Понятно, что связывало это жадное до магии животное с ниссе: дикая тварь вытягивало с них саму их магическую суть, и как бы инстинкт самосохранения не требовал бежать от опасного монстра, подавляющая и завораживающая мощь дракона не давала дивному народцу уйти! 
- Это он что ли хозяин и защитник? – хмыкнул я. – Вот этот полудохлый червяк?
- Нидхёгг*! – завопили мелкие ниссе почему то на стародатском. – Хозяин и защитник истинного народа! Поедатель убийц, прелюбодеев и клятвопреступников!
/* дракон Нидхёгг поедает только трупы тех, кто нарушил закон – убийц, «совратителей чужих жен» и клятвопреступников. При этом этимология древнеисландского слова «Níðhǫggr» не имеет однозначно доказанной трактовки. По одной версии оно переводится как «пожирающий трупы», по другой – «черный дракон», согласно третьей – «обитатель подземного мира»./
 
- Да ну, какой из него Нидхёг, - смело подходя к самой воде, снисходительно протянул я. – Ниддик. Малыш. Личинка дракона.
Подавлять и кормить – вот и весь секрет в приручении подобных существ. Кнут и пряник. Сразу показать: кто здесь хозяин, и после - дать ему то, ради чего он плыл тысячи верст непривычно пресными водами. Поделиться Силой. Чтоб боялся, и не мог уйти от этакой-то вкуснятины. У предка это получилось, почему не должно было выйти у меня?
Выпустил дар узким лучом. Не хватало еще развоплотить соседушек – кто тогда станет убираться у меня в комнате? Полоснул серой мутью, словно кнутом, поперек здоровенной морды. Не знаю, способны ли рожденные волшебством твари испытывать боль, но в один миг лишившись хорошего куска с таким трудом добытой Силы, заставило чудовище прямо-таки взбелениться от ярости. Змей заревел пожарной сиреной, оскалился так, что кончики клыков засветились, и встал столбом. Встопорщил широкий спинной плавник, задергал маленькими лапками, и, наконец, выгнул спину, как шахматный конь, пытаясь разглядеть крошечного, кусачего человечка. Меня. 
- Понравилось? – сам не слыша собственного голоса, закричал я. – Хочешь еще?
Внутри меня словно бы развернулись какие-то невидимые глазу крылья. Дар, постоянным напряжением воли, удерживаемый в самых темных глубинах сознаний, обрел свободу и смысл существования. Подавить, высосать энергию врага до дна, лишить монстра даже не жизни, а жажды жить вообще!
Зверь захлопнул пасть, втянул темное от налипших на серебристую чешую речных водорослей тело под лед. Еще минута, и он бы вовсе пропал из вида. Но это как раз не входило в мои планы. Полшага до ручья, сунул руку в ледяную воду, через вспышку боли в груди спрятал дар, и выпустил, наконец, на свободу Силу.
Рука засветилась. Магия тончайшими струйками, золотистыми волосками, потекла в реку. Забавное дело: снаружи ладонь мерзла в холодной воде, а внутри горела огнем. Отец Богов дал то, чего я так жаждал – целый океан Силы. Одной рукой, а другой в тот же миг наказал за немыслимую дерзость - отнял способность хоть как-то осмысленно ею, этой прорвой энергии, управлять. Жаль, что у Одина один глаз. Для меня было бы куда лучше, если бы в оплату великану Мимиру за право испить из источника мудрости, Владыка Асов отдал одну из рук. Тогда, быть может, у меня бы получалось как-то дозировать выход Силы, и переплетать из нее хоть что-то работающее. А не так, что от заклятья «светлячка» едва не сгорел лес с усадьбой вместе, а примитивный «щит» перегородил всю долину. Но просто, так сказать – открыть шлюз, и вылить в реку – это я мог. Легко и сколько угодно. Хоть целое море. Потому что, океан не вычерпать ложкой. 
- Ешь, - испытывая удивительную легкость во всем теле, ласково выговорил я нежившемуся в потоках энергии змею. – Отъедайся. У нас с тобой полно дел, а какой из тебя помощник?! Маленький, дохлый. Только и можешь, что ниссе пугать…
Пустил Силу и во вторую руку, которую тут же вытянул в сторону зверя. И он жадно потянулся мордой к сияющей мягким золотым светом ладони. Осторожно прикоснулся носом, шумно вздохнул, и прикрыл в блаженстве глаза. Как нельзя вовремя. Сил больше не было терпеть холод ледяной воды. Даже зубы заныли. 
Стал сжимать канал, прекращая выплескивать энергию. Старики-воспитатели требовали, чтоб делал это упражнение, хотя бы по разу в день. Говорили, что как только добьюсь приемлемого и равномерного истечения силы, смогу колдовать. Пока жил в усадьбе, тренировал и это тоже. Признаться, без какого-либо видимого успеха. Магия или перла из меня, как лава из кратера вулкана, или не выходила вовсе. 
Не вышло и тогда. Рука просто потухла, словно закрыли шлюз. Показалось, правда, что еще пару секунд меня с драконом связывали тоненькие светящиеся нити. Но это ведь могло быть и простым остаточным явлением, верно?
На этом кормление морского змея закончилось. Мне, следующему заветами предков, нужно было приучить будущего питомца к пище каждый день понемногу, а не пиршеству на один раз.