Выход Силой (СИ)
- Позвольте мне вмешаться, - обратился я к пышущей яростью женщине, стоило нам только выйти из зала суда. – Я, как вы наверняка знаете: Антон Летов. Дворянин. Несколько дней назад Ксения изъявила желание стать моим человеком. Как выразился господин адвокат только что - человеком свиты. И не далее как сегодня утром, я эту ее просьбу решил удовлетворить...
- О! – сказала Ксения и улыбнулась.
- Дома поговорим, - зло поджала губы фру Баженова, и потянула мою одноклассницу в сторону. – Эти мажоры совсем оборзели...
- Ну, мама! – очередной, который уже раз, воскликнула Ксения, высвобождая руку из захвата. – Антон, Господин Капон, спасибо вам.
Я растерянно кивнул. Знал, чувствовал, что нужно найти какие-то правильные слова, способные убедить родительницу первого члена моей свиты, в том, что та сделала правильный выбор. И не находил этих слов.
- Пустое, - между тем отмахнулся адвокат. – Я всего лишь выполнял пожелание своего клиента. Не более того... Вам же, сударыня, я просто обязан сообщить, что ваша дочь еще сама не понимает, насколько правильным было ее решение вверить свое будущее в руки этого молодого... их милости.
- Я приму к сведению ваше мнение, - чуть ли не сквозь зубы процедила Баженова.
- Самое время пообещать госпоже, что такое больше не повторится, - в полголоса посоветовал мне Варгов. Впрочем, не достаточно тихо, чтоб этого не услышала мама Ксении.
- Не стану этого утверждать, - качнул я головой. – Могу лишь обещать, что приложу к этому все силы. В конце концов, жизнь наемника тоже полна опасностей...
- Что ты знаешь о нашей жизни?! – поморщилась Баженова – старшая, и, словно обрывая неприятный для ее разговор, четко скомандовала дочери: - В машину! Быстро!
- Да уж, - покачал головой опекун. – Серьезная дама. Влетит твоей подружке по самое небалуйся.
Мне оставалось лишь мысленно с ним согласиться. Было необычайно горько осознавать, что практически бросил своего человека на растерзание... родителей. Но что еще я мог сделать? Тогда еще не в моей власти было оградить будущего вассала от чьего-либо гнева.
Потом была еще поездка в городское отделение жандармерии, где улыбчивый молодой офицер тщательно записал мои показания. Выяснилось, что могли туда и не торопиться. Запись с камер наблюдения уже была снята и даже расшифрована специалистом по чтению по губам. Мне и оставалось только согласиться с очевидным.
Адвокат откланялся, крепко пожав руки нам с опекуном. Затем Варгов отвез меня к лицейским воротам. Весь день с неба сыпала снежная крупа, к вечеру окончательно скрыв под тоненьким шелковым покровом место нашего с Ксенией «выступления». Было даже жаль портить этакую девственную чистоту темными отпечатками.
- Мог бы и солгать, - попенял мне Олеф Бодружич на прощанье. – Глядишь, девчонке было бы легче дома...
- Я... гм... я не могу лгать, - нехотя признался я. – Не приучен.
- Иногда – нужно, - хмыкнул опекун, кивнул и уехал.
На этом длинный суматошный, полный неоднозначных впечатлений, день и закончился.
А утром, за час до занятий, когда я по обыкновению выскочил на мороз подразмяться, у дверей общежития меня ждала Ксения. И так же, как я – в спортивном костюме. Единственное что, видимо в расчете на долгое ожидание, надела шубку поверх.
Признаться, ждал каких-то слов. Упреков, рассказов о том, как сильно ее из-за меня наказали, или еще чего-нибудь в этом роде. Но девушка просто пристроилась сзади-слева. Я побежал, и она следом. Я взялся за упражнения, и она – то же самое. Молча. Будто бы так и должно быть. И всегда рядом, пока я не закончил разминку, и не вернулся домой.
Душ, быстрое облачение в лицейскую форму, и скорым шагом в столовую, на завтрак. Старики не раз и не два говаривали, что, дескать, пока я росту, режим питания – одна из важнейших вещей. И, перед поездкой в Берхольм, с меня было взято обещание хорошо питаться. Приходилось держать слово...
Ксении, терпеливо поджидающей меня на входе в столовую, я даже как-то уже и не удивился. Кивнул, и позволил сесть за один со мной столик.
- Ты сегодня удивительно немногословна, - светски заметил я, отставляя прочь опустевшую посуду.
- Боюсь брякнуть чего-нибудь не то, - призналась девушка. – Этот твой... Капон. Адвокат. Так с тобой говорил... «Соблаговолите», «будьте так любезны»... Я думала, дворяне так только в глупых сериалах разговаривают. Теперь вот переживаю... Кто меня научит так выражаться?
- Зря, - хмыкнул я. – Переживаешь зря. Арон Давидович тоже умеет говорить... по человечески. А за высокий слог взялся только потому, что боится.
- Боится? – удивилась Баженова.
- Ну, или опасается. Не знает, как именно нужно со мной себя вести. Выбрал максимально уважительную манеру. Молодец. Заработал дополнительный балл.
- Гонорар стал чуть больше?
- Нет, - улыбнулся я. – Ты не поверишь, но Капон вовсе не взял с меня денег. Ни с меня, ни Варгова.
- Этот представительный мужчина... Он – кто? Твой отец?
- Опекун.
- Отчим?
- Нет, - резко выдохнул я. – Просто...
Едва удержался, чтоб не выкрикнуть «просто муж моей матери». Представил, сколько это вызвало бы вопросов, и к каким догадкам могло бы привести весьма наблюдательную дочь наемников.
- Просто официальный покровитель до моего совершеннолетия. Варгов даже моим имуществом не имеет права распоряжаться...
- А адвокат? Откуда ты его знаешь? Он работает на вашу семью?
- Капон? Нет. Адвокатский Дом Капон на нас не работает. Но, думается мне: был бы не прочь. Они прекрасно понимают, что такое сотрудничество обеспечило бы заказами на годы вперед. Вот тебе и причина, почему Арон Давидович так осторожничал.
- Ясно. Просто он показался мне таким... лютым. Ты заметил? Его же, что в полицейском участке, что в суде, боялись о дрожи в коленях. Ну и показал он себя... классно, в общем, вышло.
- Да, он молодец, - улыбнулся я. – Только... Ксения. Прошу меня простить. Я не хотел ввязывать тебя во все это. Сожалею, что так вышло. Еще и перед родителямитвоими показал себя каким-то злодеем. Подставил тебя.
- Ай, да брось... – поморщилась фрекен Баженова. – Не сейчас, так потом. Что-то мне не верится, что ты планируешь прожить спокойную, ничем не примечательную жизнь провинциального помещика.
- О, нет! – засмеялся я. – Этого точно не жди. Я намерен хорошенько встряхнуть это болото.
- Вот и я о том, - Ксения охотно поддержала мое веселье. Жаль, ненадолго. Ссоры с родными приятным времяпровождением не назовешь. Сам я в сознательном возрасте с родителями не ругался. А потом и не с кем стало. Но, тут ведь не нужно иметь беспредельную фантазию, чтоб примерить семейные дрязги на себя. – А мать больше завелась от того, что я напросилась к тебе в свиту. У нее, видите ли, были другие планы. Она, видите ли, иначе видела мое будущее. Будто бы, это будущее ее, а не мое!
- Я так понимаю, это тема давнишний повод для ваших ссор?
- Вроде того. Прости. Тебя-то это не касается... И извиняться тебе вовсе не за что. Думаешь, я не понимаю, кто именно нам эту экскурсию в полицейский околоток устроил? Да этот... Эта тварь уже успел похвастаться, как четко он «вернул в стойло» зазнавшегося деревенщину. Я ему ноги отломаю, и скажу, что так и было...
- Сломай, - лениво выговорил я. – Нас обоих, скорее всего, из Лицея выпрут. Но, где именно сдавать имперские экзамены, не так уж и важно. Не так ли? Придумаем что-нибудь.
- А тебя-то за что? – фыркнула девушка. А в глазах – ни единой искорки смеха. Актриса! – Сломаю я, мне и ответ держать.
- Забудь, - дернул я бровью. – Нет больше никаких «я». Помнишь? В суде было заявлено, что ты человек моей свиты, и я принимаю на себя ответственность за любые твои действия. Это было услышано и принято к сведению. А, скорее всего, и где-то записано. Теперь, Ксения Баженова ломает ноги зарвавшейся твари, а отвечает Антон Летов. Только так и никак иначе. Привыкай.
- Но я...