Запредельные Силы
– Ну, так? – нетерпеливо спросил Палыч, отхлебнув из чашки. – Ммм, давно не пил такого! – он посмотрел на бутылку. – Что это?
– Коньяк, – Василий оторвал глаза от книги. – Армянский. Ему около полувека.
– Сколько? – поперхнулся Палыч. – Ну ты даешь, он же на вес золота.
– Ты его все равно открыл, так что придется допивать. На трезвую голову ты во все происходящее вряд ли поверишь.
– Да ну, – фыркнул Палыч, тряхнув головой. Кустистые брови старика сдвинулись, лоб наморщился еще сильнее. – Я верю почти во все. Вот только, что американцы на Луне были – не верю. И в бога – не верю. Ну и…
– Я понял, – перебил его Василий. – Ты у нас человек открытых взглядов. Космополитом не называли тебя никогда?
– Да я… – замялся Палыч и, увидев улыбку Чернова, расслабиться. – Тьфу ты, старый пень. За такие шутки тебя бы… Давай уже, рассказывай. – Бутылка коньяка звякнула о чашку. – Видишь, до сих пор руки не могу успокоить.
– Словом, если верить тому, что здесь написано, то существуют животные, которые могут влиять на людей.
– Кхе, – закашлялся Палыч и отставил чашку на подлокотник, – чушь, кхе-кхе.
– Ты же обещал во все поверить. Эту книгу написал еще в 1749 году Антуан Фиорентини. Он путешествовал по всему континенту, собирал сведения и искал доказательства того, что есть высшие силы, которые неподвластны человеку. И те силы, которые могут на человека влиять. В то время как раз начиналась промышленная революция и все больше людей считали, что природа должна покориться и непременно покорится. Нашел он их на самом деле или нет – доказательств не осталось. Но судя по тому, что он записал, он нередко встречался с людьми, которые описывали ему животных своенравных, которые могли спасти все поселение от «пожара, войны или других бедствий».
– Постой-постой. Я хоть уже и немолод, но я застал все эти умные передачи по Дискавери. Все животные спасаются от землетрясений, ураганов, пожаров, бегут, потому что слышат больше, чем человек. – Палыч с довольным видом снова взял в руки чашку.
– Верно, но дальше он пишет…
– Он по-русски пишет? – засомневался Палыч. – Он вроде итальянец.
– Дружище, я вполне сносно читаю по-итальянски. Здесь нет даже ошибок перевода.
– Ааа… – растерянно протянул гость и допил остатки из чашки. – Я знаю тебя уже столько лет, а об этом…
– Тебе бы пригодилось мое знание языков? – дед Василий посмотрел на друга поверх книги и перелистнул страницу.
– Да нет, инструкции к технике я сам читать умею.
– Слушай еще. «Довелось мне видеть дивного зверя, пса, черного, словно уголь. Казалось, он слушал меня. Он пристал ко мне в Петербурге и некоторое время бродил со мной по улицам. Временами он вел себя, как человек. Я даже начал было с ним разговаривать и беседовал до тех пор, пока местные мальчишки не начали надо мной смеяться. Готов поклясться, что пес кивал или качал головой, когда я задавал ему вопросы, а также неотрывно смотрел мне в лицо на протяжении всего разговора. Он исчез через пару дней, когда в гостином дворе, где я проживал, умер какой-то делец. Я искал собаку по всему городу, но так и не смог найти его. Более того, опрошенные мной люди сказали, что видел со мной пса, но после того случая он тоже не попадался им на глаза.» Мне кажется, это уже ближе к нашему случаю.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что у нас в городе объявилась трехсотлетняя псина, которая мистическим образом связана с каким-то криминалом? – повысив голос, возмутился Палыч. – Мне кажется, что твой итальянец нередко подпитывался этим же коньяком!
– Уж не знаю, чем он питался, – усмехнулся Василий. – Но история очень похожа. Не ты ли собственными глазами видел черную собаку со странным поведением? Не при тебе ли бедный Семен говорил о том, что она делает?
Пал Палыч в сомнениях хмыкнул и почесал голову. Как человек, воспитанный в традициях рационализма, он не мог поверить, что есть что-то выбивающееся из системы.
– Может быть ты и прав, Вась. Может, действительно в этой собаке было что-то нечеловеческое, тьфу ты… ну какое там у них. А он не пишет еще чего-нибудь? О таких же.
– Сейчас, минутку. – Дед Василий быстро пробегал глазами по страницам, перелистнул несколько. – Вот, еще. «Каково же было мое удивление, когда на следующий день ко мне на улице подошел горожанин, довольно хорошо одетый. Он, прежде всего поинтересовался моим здоровьем и тем расположил меня к себе. После нескольких любезностей он спросил, нет ли у меня собаки. Когда я спросил, как она выглядит, прикинувшись, что у меня их несколько, он уточнил, что черной. Я сказал, что никогда не имел такой собаки и человек, откланявшись, удалился прочь». Да, ему эта собака тоже не померещилась.
– А еще чего-то, более конкретного, в твоей библиотеке прошлых веков нет?
– Там многое есть, – уклончиво ответил Чернов, – многое, но не все из этого правда. Я собирал эти книги много лет. В одной, например, есть старые алхимические рецепты и ей больше четырехсот лет. Другая посвящена медицине и рассказывает о болезнях, которые сейчас не найдешь ни в одном учебнике – и я не могу сказать, насколько она правдива. Есть даже летописи, которые я не могу никак перевести. Буквы выглядят очень похожими, но совершенно не складываются в слова, которые встречаются даже на новгородской бересте. – Он сделал глубокий вдох. – Но все я сомневаюсь, что там есть конкретика по нашему случаю. Как бы эта собака тоже не исчезла. Тогда этот случай просто будет еще одной загадкой.
– Черт, – Палыч наклонился, пока слушал друга и затем, скрипнув старым креслом, выпрямился вновь. – Вот дела. Городок у нас маленький, а что творится… Внук твой скоро приедет?
– Еще рано. Пока он от своих друзей и подруг оторвется, – задумчивое лицо Василия смягчилось и он слабо улыбнулся. – Пусть гуляет, пока мир еще добр к нему.
– Да уж, – кивнул друг, – пока добр. Ты же знал, что у того работника не так давно, может, с пару недель как, ребенок пропал?
– Не слышал даже. Ну-ка, рассказывай.
– Словом, слышал я это от жены, она от соседки, а той рассказал муж, автомеханик. К нему этот парень и заходил как-то, с машиной у него что-то случилось. Ну и стоит рядом, мрачный, как черт. А потом взял и рассказал, что горе у него – ребенок, которому всего 8 лет было, пропал из дому. Ну, у него и спрашивает механик, заявление написал? Тот отмахивается, нет еще, сами ищут. А сам, как в воду опущенный, сам уже не верил, что найдется. Может, собака и ребенка тоже, того, а?
– Не могу сказать, Палыч, не могу. Мы и так в неспокойное время живем, так еще и…
В доме погас свет. Сразу стало тихо. Василий, скрябнув ножками кресла по полу, встал, подошел к окну. На западе виднелся красноватый закат, который догорал свои последние минуты. Ни в одном доме поблизости не было видно ни единого огонька.
– Только этого нам еще не хватало, – сказал он, наощупь отыскивая в столе свечу и спички.
– Недоброе что-то тут, – пробормотал Палыч.
– Да ты никак суеверен стал? Неужели после рассказов Антуана? – усмехнулся Чернов и зажег свечу. – Не думаю, что стоит бояться рассказов. И уж тем более не стоит бросаться в суеверия.
Яркое пламя бросало тени по всем стенам комнаты, оставляя темные углы и заигрывая со стоящими на столе письменными приборами, воткнутыми в держатель.
– Но ты же сам только что читал это?
– Читал. Но я не считаю, что это одна и та же собака, во-первых. Во-вторых, было бы глупо полагать, что зверь всему виной. Всегда есть кто-то выше. Вот их и стоит бояться. На месте Антуана я бы боялся настоящего хозяина этого пса. Пора звонить внуку, что-то он слишком задерживается.
– Может, он за рулем?
– Не переживай, он ответит, – Василий отыскал телефон и набрал номер.
Оператор объявил, что абонент временно находится вне зоны доступа. Дед раздраженно бросил трубку на стол.
– Если верить во все подряд, то вещи, которые сейчас происходят связаны. Все. Плохое успокоение, да? – спросил он у друга.