Анжарская академия. Темный магистр исцелению не подлежит (СИ)

Глаза каффы вспыхнули желтым, от грациозного животного тельца отделился хоботок. Происходящее все меньше напоминало реальность, все сильнее походило на дурной сон, исполненный отборного бреда.
– Гхаррово копыто! – я прошлепала влажной ладонью по столу, пытаясь найти хоть какой-нибудь «самозащитный артефакт». Желательно, тяжелый.
Морок, еще минуту назад так похожий на нашу Черную Каффу, в панике заметался по палате. Он явно не придумал, что делать после внепланового освобождения. Запутался в складках платья Килиры, влип хоботком в стену, истерично влетел в шкафчик с зельями… и наконец бросился в руки мисс Хендрик.
Эльза принялась медленно оседать на пол под жалобное свистящее «Уууу!». Из кармана ее платья посыпались сладкие цукаты, припасенные для негодницы.
– У вас в Анжаре всегда такой бардак, Алисса? – нервно уточнил Вейрон, отбрасывая сшиватель и рывком поднимая меня на ноги.
А я только уселась рядом с Эльзой: надеялась отлепить от нее бывшую каффу, а ныне исчадие мрака.
– Кристиан, ей нужна помощь, – прошипела «выдающемуся хирургу», хватаясь потными пальцами за бежевую ткань.
– Я в отпуске, лисичка, – прохрипел Вейрон, силой вытаскивая меня из кабинета. В котором решительно всем нужна была помощь целителя, а Граймс так некстати решил прогулять дежурство. – Крепкие искры сильнее прочих страдают от столкновения с Тьмой, ты знала? Уверен, если Эльза нужна Эррену, она выживет.
Я не заметила, как оказалась на его плече вниз головой. Но вряд ли могла как-то повлиять на свое незавидное положение. Хоть и пыталась, да… Вяло болтала ногами, на ходу выплевывая распиравшую горло горечь. Захлебываясь, мычала о том, какой он ублюдок. Грозилась умереть, если вынесет меня за порог…
Я чувствовала, как натягивается ослабленный «поводок». Сир Даннтиэль лишь слегка растянул нашу связь с магистром. Насколько хватит получившейся нити? В какой момент привязка меня убьет?
Дожидаясь ответов, я молча дрожала на полу незнакомого вояжера, на каждой кочке заплевывая его новой порцией горечи и невысказанных обид.
– Помнишь, ты предлагала снять домик в деревне? Отличная идея, лисичка, – вбивалось в мою голову. – Нам стоит побыть наедине и во всем разобраться, да? В моем проклятии, в твоем послушании…
– Ты не проклят, – прошептала в мокрую ладонь, стирая грязь с лица. – А я больше не буду послушной. Ты не понимаешь, Крис… Это меня убьет.
Желчь билась в горло, распирая, натягивая мышцы. Серебряная вязь обжигала руку знакомой болью. Это все уже случалось. Я вот так же ехала, ехала… и понимала, что погибну, если немедленно не вернусь к Райсу.
– Да? А ты не боишься, что тебя убью я? – взревел Вейрон с водительского кресла. – Возможно, моя одержимость не лечится. Кто знает? Тогда нам придется с ней жить, Алисса.
– Как ты понял, что это я?
– Мне подсказали неравнодушные. Ты была неосторожна, тебя узнали. Побеги тебе не удаются, как и все прочее.
Вояжер свернул направо и покатился по неровной грунтовой дороге в сторону одной из заброшенных ферм. Из приоткрытого окна сильно пахло продуктами гхарровой жизнедеятельности, запасом скошенной травы, чуть подгнившей к весне, плесенью и старостью ветхих домов…
Мне в лицо размашистой оплеухой прилетело омывающее плетение. Оно стерло грязь с щек, забилось в нос холодной водой. Пока я откашливалась, Крис выволок меня из пассажирского отделения и отнес в покосившийся амбар, усыпанный сеном.
– Такая знакомая… но такая чужая… И как я сразу не узнал мою сладкую девочку? – «любовался» он мной, подбираясь ближе. – А те кружева еще на тебе, лисичка?
– Крис, я не хочу всего этого, – взмолилась растерянно и без особой надежды. – Не так. И… никак.
Меня накрывало запоздалым откатом, боль от привязки угнетала. Казалось, я вот-вот отключусь, но вряд ли Вейрона остановит мой обморок. Его вообще ничто не остановит.
– Мы это уже проходили, Алисса. Тебе только кажется, что не нравится так, – с укором напомнил он. – Ты моя. Навсегда моя. Я буду брать свое тогда, когда мне это будет нужно. И это не изменится никогда.
 
– Н-никогда?
– Я увезу тебя в Хитану, сниму квартирку напротив Королевской лечебницы. Со временем ты привыкнешь, вспомнишь о своей любви ко мне. И все станет как раньше. А я буду тебе помогать вспоминать. Столько, сколько потребуется.
Крис, верно, бредил, если думал, что я задержусь в Хитане в его съемной квартирке. Он вообще сейчас мало напоминал мужчину, в которого я без памяти влюбилась в Тарлине.
Того широкоплечего красавца-хирурга, что величественной походкой ходил по коридорам лечебницы, обмахиваясь карточками пациенток. Что игриво прищелкивал сшивателем в операционной, заставляя ассистенток томно охать. Что расстегивал пару верхних пуговиц на тонкой рубашке, распространяя вокруг аромат силы и магии.
Вейрон знал себе цену и взирал на суетливых помощниц с легкой насмешкой. Он брал от жизни все, что хотел. Это подкупало, впечатляло, манило… Ровно до того момента, когда тем, что ему хочется, стала я.
– Или ты будешь послушной девочкой, Лисси, или я удалю твою слабую, глупую искорку хирургически. Ты видела: я на это способен, целительская клятва меня не остановит, – спокойно произнес Крис, обрубив мне остатки надежды.
Я присела на куче сена и чуть-чуть отползла назад. Вейрон загораживал проем, и из-за его широких плеч не было видно, в какой местности мы находимся. Да и сгущавшиеся сумерки делали свое дело: сразу за светлой копной волос я наблюдала лишь темноту.
Я нечасто бывала в Анжарской деревне, мало кого тут знала. И до того плохо ориентировалась на местности, что ночью ни за что не нашла бы путь к академии.
– Я не против твоего баловства в лечебнице, но при условии, что буду все контролировать. Видит Варх, с пустышкой мне было бы проще. Но я не хочу лишать тебя маленьких радостей и этого… нелепого ощущения нужности.
Он величаво возвышался надо мной, демонстрируя с лучших ракурсов богоподобную фигуру. Голос, приправленный томной хрипотцой, лился словно с золотых облаков.
– Баловства? Маленьких? Нелепого? – я открывала и закрывала рот, как оглушенная рыбина, выброшенная на песок.
– Ну какая из тебя целительница, Лис? К чему эта наивность? – Крис раздраженно ослабил зажим на воротнике и стянул с себя рубашку через голову. – В Тарлине ты держалась только благодаря моей протекции. Тебя не увольняли, потому что все знали о нашей связи.
– Нет… Нет. Все было не так.
Ему ли не знать: право практики еще надо заслужить! И я год недосыпала, чтобы сдать все положенные зачеты.
Заведующая меня опекала. Дарила свои старые платья, разрешала присутствовать на сложных операциях, показывала, как составлять целебные мази.
– Устроиться в Анжаре тебе тоже помогли, да? Твоя пустая подружка, так удачно выскочившая замуж? – бил по больному Вейрон, с хирургической точностью находя открытые раны. – Я твое будущее, Алисса. Если будешь послушной лисичкой, я устрою тебя работать в Хитане. У меня отличные связи, и даже такую серую бездарность, как ты, я смогу обеспечить хорошим местом.
Я поднялась на ноги и, пошатываясь, отошла к деревянной стене. Та покосилась влево, столбы опасно кренились. Казалось, крыша вот-вот сползет, оставив нас под чернотой Звездносвода.
– Кто ты без меня? Второй сорт, младшая из младших, – напирал «выдающийся хирург». – Тебе никогда не подняться выше. Все, о чем ты с гордостью вспомнишь в старости, – твои отношения с Кристианом Вейроном…
Зачем он говорил все эти мерзости? Это добавляло ему силы? Уверенности? Или ему хотелось меня полностью уничтожить задолго до того, как он доберется до тела? Опустошить, подчинить, унизить, не поднимая руку?
Он чеканил слова, вбивая их мне в сознание. Было время, когда каждое ударило бы наотмашь. Когда я согнулась бы под гнетом обидных смыслов. Но сейчас меня больше беспокоил откат, рвущая руку привязка и чернота снаружи амбара.
– Я был груб и не сдержан, признаю. Но ты сама виновата. Нам было хорошо, пока ты все не испортила.