Анжарская академия. Темный магистр исцелению не подлежит (СИ)

Чернота стала повсеместной. От нее не спасали ни широко открытые глаза, ни россыпь световых плетений. По корпусу он плелся на ощупь, ведя ладонью по шершавой стене и ногами пробуя на прочность расплывающиеся ступени.
Варх его раздери… От бессонных ночей можно спятить. Теперь все казалось сном. И кружевная хавранка, и брачная привязка… Разве могла такая нелепость приключиться с Райсом на самом деле?
Могла.
Девица – то ли спящая, то ли пребывающая в глубоком обмороке – все так же лежала на его постели. Кейр не видел ее, но ощущал сладкий запах, идущий от кожи и волос. Первым делом, едва вошел, забрался ладонью под одеяло и напоролся пальцами на знакомое кружево. Да лучше бы это был дрянной сон!
Хрипя грубоватые эшерские ругательства, Райс выпрямился, сшиб плечом угол шкафа и попытался нащупать холодное стекло бутылки. Пальцы упрямо захватывали воздух, перемещаясь в темноте с полки на полку. Ни обезболивающих шариков, ни дварфовой настойки… Ничего. Только свежая, чистая пустота.
Муть, булькающая в горле, намекала, что этот откат может стать последним для темного магистра. Но прежде, чем обернуться горсткой магической пыли, он завершит одно важное дело. И кого-нибудь прибьет. Будь то воображаемое исчадие или реальное…
Если уже случайно не убил, так легкомысленно сбежав на болота от кружевной беды.
***
Алисса Лонгвуд
Подушка, еще недавно мягкая и уютная, стала вязкой, как болотная жижа. Я тонула в ней, и по языку расползался привкус водорослей. До ушей доносилось шлепанье ботинок по мокрой земле.
Шлеп, шлеп, шлеп…
«Не уходите… Не уходите», – безмолвно шептала я, едва шевеля губами.
Почему он все время норовит от меня сбежать? Почему я ему так неприятна?
– Где?! – рявкнули прямо над ухом, и в глазах заплясали золотые искры.
Я резко вынырнула из тягучего, тяжелого кошмара и уселась на чужой кровати. Световое плетение, вызванное Райсом, потухло, вновь оставив нас во мраке.
Первая мысль: он никуда не ушел. Это просто дурной сон. Вот же он, магистр! Источает привычный аромат анжарских болот. Стоит прямо перед кроватью и гневно раздувает ноздри. Рычит как будто. Угрожающе…
Вторая – лучше бы ушел.
– Где всё? – от тихого, глухого рыка стены вздрогнули.
Новое золотое плетение озарило мрачное лицо. С несколькими порезами на и без того помятых щеках. С кляксами грязи на лбу, с ошметками тины на шее. Будь у него щупальца или хоботок, сошел бы за дитя изнанки.
– Ви-и-ика?..
– Вы справитесь сами, – сглотнула нервно, выбираясь из-под розового пододеяльника. – Я вам помогу.
– Интересно, чем же? – с вызовом рявкнул мужчина и шлепнул кулаком по пустому шкафу. Чистому, свежему, ароматному. Чуть присыпанному внутри лепестками филии (никуда от них анжарской весной не деться).
– Я ведь психиёлог, – серьезно покивала типу, жаждущему мести. – В некотором роде врач. Целитель для души.
– Так, психи… Ёлог! – Райс дернул рукой, и я инстинктивно отшатнулась и зажмурилась.
Матерь вархова!
Тяжелая пятерня легла на плечо и резко притянула меня вперед. Тряхнула нетерпеливо, добиваясь Варх знает чего. Я сделала судорожный вдох и приоткрыла один глаз: магистр смотрел на меня озадаченно.
– Ты испугалась.
– Да.
– Меня, – укоряюще выдохнул он. – Я бы никогда…
– Знаю, да, – сглотнула нервно, скидывая с плеча неуютную ладонь. – Давайте я хоть рану промою, у вас кровь на лице.
– Обойдусь, – отступил на шаг и завел руки за спину.
– Или компресс какой-нибудь сделаю. Вам же плохо, – виновато пожевала губы и сделала шаг к магистру. Нащупала пуговицу на его воротнике, расстегнула, выудив из петли зажим с желтым камнем по центру. – Или массаж могу. Нормальный. Вам бы мышцы расслабить. Вы весь словно из камня сделанный.
Райс зыркнул на меня так красноречиво, что я вернула зажим на место и резко отодвинулась.
– Ты еще примочки из пыльцы единорогов мне посоветуй, психиёлог. И дыхательную гимнастику!
«Да я бы сковородой вас отходила, найдись здесь такая же, как у нашей хозяйки в Тарлине! Мигом бы в себя пришли».
 
– Эта пыль была такой ценной, что вы весь трясетесь? – уточнила с вызовом.
– Пыль… Пыль не была, – отвернулся Райс и передернул плечами. – Через тебя когда-нибудь проходил мрак бездны, пропитывая каждый нерв болью и горечью утраты, хавранка?
– Нет… сир.
– И зови меня, Варх дери, по имени!
– А оно у вас есть?
Не знала, что хавранки сильны в телепатии. Одной Имире известно, на что он рассчитывал.
– Меня зовут Кейр, – пробубнила напряженная спина. – Не Кей, не Кер. Оно никак не сокращается, не уменьшается и не ласкается.
– Я и не собиралась… ласкать…
– Тогда ложись в постель, Ви-и-ика, – прошипел магистр, источая мрак каждым словом. – Закрывай свои любопытные голубые глазки, прячь под одеялом нахальные нежные ручки. И спи.
– А вы?
– А я утром сдеру с себя эту дрянь вместе с кожей! – Райс потряс запястьем, закатывая рукава. – Но пока мне придется прибегнуть к крайним мерам…
Я послушно присела на кровать и стала следить за его действиями. Как он дрожащей рукой прямо в темноте карябает несколько строк на бумаге (вряд ли в такой спешке получались хоть какие-то вензельки). Как опускает записку в ящик для магпочты и отправляет послание неизвестному адресату.
– Я велел спать, – угрюмо заявил магистр, едва не замертво падая в свое кресло.
– Я сплю, – заверила его, рассматривая мужчину во все глаза.
Он, похоже, опять ходил на болота и там спустил остатки резерва. Если в нем вообще что-то оставалось. Райс был плох. Очень плох. Будь у меня право голоса, я бы немедленно вызвала Граймса с его чудотворной диагностикой.
Запоздало пожалела, что решилась на столь кардинальную терапию и выкинула совершенно все. Все-таки отучать от магических зависимостей надо постепенно. И не в самый стрессовый момент.
– Спи качественнее, Вика. Лицом к стенке, – попросил магистр. – Сейчас придет одна… «целительница». Мне нужны особые расслабляющие процедуры. И будь у меня возможность выселить тебя из спальни в другой корпус, я бы это сделал без стеснения.
– Ох…
– Впрочем, если решишь проявить благородство, можешь погулять в коридоре, – он спрятал лицо в широкой ладони, и я не увидела выражения.
Так он писал маутянке… Наглой, шипящей и мелко-пяточной!
– Она не придет, – пробормотала, разглядывая вспухшую ветвистую венку, убегающую под закатанный черный рукав.
– А?
– Подружка ваша… которая «ш-ш-ш»…
– Вика!
– «Целительница»? – фыркнула нервно. – Раз говорю «не придет», значит, не придет.
Да что он понимает в целительницах? И с каких пор служительницам партэлей выдают право практиковать что-то кроме… кроме… прямого их назначения?
– Еще как придет, – угрожающе прорычал магистр, нетерпеливо постукивая по ящику. Ответа в нем до сих пор не появилось.
– Она уже приходила. Мяла простыни, крутила своим-ми… пятками. Грязными. Я ей жестами объяснила, что ее присутствие… нежелательно.
– Да что вы вообще себе позволяете? – черные глаза опасно сверкнули. Он резко поднялся с кресла.
Мы снова на «вы»? Где-то точно гхарр помер, ей Варху.
– Это она по вам вчера топталась, да? – я вскочила и рванула на нем рубашку, обнажая свежее пятно от красной пятки. – И как далеко зашли ваши топтания?
– Это не ваше дело, вы не находите, Вивика? – грозно прошипел Райс, пошатываясь надо мной то влево, то вправо.
Боги Эррена, и ведь действительно – не мое! Не хватало еще упрекнуть Райса в растрате средств академии, выделенных на расслабляющие процедуры. Я Вика… Вика, психиёлог. А не мисс Лонгвуд.
Он снова упал в кресло. Мрак мраком. Я покачнулась на пятках, покручивая в пальцах зажим с джантариком, опять оставшийся в руке.
Покосилась на притихший ящик для магпочты. Ни через секунду, ни через две он не окрасился ответным фиолетовым. Маутянка обиженно молчала.