Дать боссу (по носу) (СИ)

— Мне кажется, вполне достаточно, — меня снова одолела мышечная дрожь, и я пыталась унять ее всеми силами, но была бессильна перед своим телом.
— Я чувствую, как ты дрожишь, — рука Фернандо коснулась моего живота, заставив оцепенеть и мгновенно позабыть о холоде.
Но даже сквозь этот барьер я ощущала все его напряженные мышцы, особенно в тот момент, когда он делал шаг мне навстречу.
— Да, наверное, — ответила я, стуча зубами.
Как бы я хотела знать, что он хочет сделать, но я могла лишь молча ловить каждое его движение, потому что он до сих пор не давал мне пошевелиться. Он наклонился к моему уху и прошептал так тихо, словно нас кто-то подслушивал:
— Я не хочу, чтобы ты замерзла, Жизель, — это было последнее мгновение, которое я запомнила, еще прибывая в сознании рядом с ним. Потому что в следующую секунду он сделал последний шаг навстречу мне, и я почувствовала его. Его всего. Сильного. Мокрого. Горячего. Он поднял меня на руки и через секунду я уже сидела на бортике, свесив ноги вниз.
Это было одно короткое мгновение, пока он держал меня на руках, позволяя воде запомнить и растворить столь сладкий миг нашего взаимодействия, но мне хватило и секунды, чтобы это стало моей вечностью. Это было что-то невероятное, невозможное. Я не чувствовала ничего подобного никогда прежде. Но то, что его прикосновения делали со мной, нельзя было объяснить просто желанием. Это было нечто, поглощающая меня изнутри.
— Я оставил в твоей комнате одежду, в которую ты сможешь переодеться, — произнес он как ни в чем не бывало.
Я замотала головой, одновременно пытаясь собраться с мыслями и не выдать своей рассеянной эйфории.
— У меня есть своя одежда. Насколько я помню, я приехала сюда одетая.
Положение Фернандо теперь еще больше смущало меня, ведь он находился у меня между ног, периодически задевая ладонью икры, и, казалось, не собирался никуда уходить.
— Не думаю, что тебе будет комфортно в мокром белье, — он оценивающе пробежался по мне взглядом, и я почувствовала, как снова краснею. — В любом случае, тебе решать, — и мужчина, сделав глубокий вдох, скрылся под водой, не забывая напоследок будто невзначай зацепить меня рукой.
И вот я осталась сидеть на бортике в одиночестве, пытаясь осознать, что произошло и почему мое сердце бьется, как сумасшедшее.
Когда я вернулась в дом, меня трясло. Но уже не от холода. Что со мной происходит? Почему Фернандо так действует на меня? Почему рядом с ним я не могу заставить себя думать ни о чем другом, кроме как о неподвластном для меня желании прикоснуться к нему?
Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но эти образы! Эта вода вокруг нас, его дыхание у меня под ухом и манящий шепот. Я до сих пор чувствовала его руки на своей талии.
Упав на кровать, я закрыла лицо руками. Все это было мне совершенно не нужно. Как минимум на ближайшие три года, пока я обречена на страдания, пребывая в плену у его брата.
Я вновь встала с кровати, сделала пару нервных кругов по комнате, выглянула в окно, в надежде еще раз увидеть Фернандо. Однако его уже не было во дворе, вместо этого я лишь еще раз убедилась, что со мной явно что-то не так.
На тумбочке рядом с кроватью я, наконец, увидела одежду, которую приготовил мне Фернандо. Сверху лежала классическая белая футболка. Судя по размеру, она как раз принадлежала ему. Как героини из фильма, я захотела подойти к ней и зарыться носом в белоснежную хлопковую ткань. Но прекрасно понимала, что кроме запаха порошка, я вряд ли почую что-то еще.
Избавившись от мокрого белья, я натянула сперва его майку, а затем такую же светлую теннисную юбку. Не знаю, откуда у него в доме взялась женская юбка таких же параметров, как и мои, учитывая, что модель Стелла была явно размера на три меньше меня. Но отпустив эту мысль, я просто получала удовольствие от свежей хлопковой ткани на моем теле.
Постепенно мне удалось успокоиться, и следом за притуплением симпатической нервной системы я ощутила голод. Я ведь не ела почти целый день! Мне все еще неловко было выходить из спальни и по-хозяйски расхаживать по дому Фернандо, а учитывая, что произошло между нами некоторое время назад, я совсем не горела желанием вновь погружаться в это безумие. Но чувство голода было сильнее. К тому же я была почти уверена, что Фернандо заставит меня поесть рано или поздно. Поэтому я взяла себя в руки и вышла из комнаты.
 
Спустившись вниз по лестнице, сразу по левой стороне я увидела кухню. А на ней… Ну кто бы мог сомневаться, что этой встречи не миновать. Я сделала глубокий вдох и смело пошла вперед.
Фернандо мгновенно обернулся на шум приближающихся шагов.
— Я смотрю, ты обновила свой гардероб, — отметил он, пробегая по мне взглядом.
— Не без твоей помощи, конечно. Очень надеюсь, не в счет моего вчерашнего платья, — ответила я, подходя ближе. — Кстати, где оно?
Мужчина стоял спиной ко мне, нарезая бекон. Я подошла ближе, чтобы видеть его лицо, и тут же заметила, как его губы дрогнули в улыбке.
— Конфисковано в счет моральной компенсации за твое вчерашнее поведение.
Я уставилась на него, не понимая, шутит он или нет, потому что выглядел он очень серьезным.
— Ты порвала его, Жизель, пока снимала, — добавил он улыбаясь.
— Как? Не может это быть? — я искренне не понимала, как мне удалось порвать платье от Версаче и не заметить этого. Да будь там хоть затяжка, я бы уже мгновенно протрезвела.
— А ты не помнишь обнаженные танцы на кровати с платьем в руках?
На одну секунду я и правда поверила ему, а потом до меня наконец дошло, что он просто решил вогнать меня в краску.
— Если такое и было, то только в твоих фантазиях, — я хитро улыбнулась ему в ответ.
Вдруг Фернандо резко развернулся ко мне, откладывая сторону кухонную утварь, которую держал. Перед глазами промелькнули все возможные варианты развития событий. Может, я сказала что-то не то?
Он сделал быстрый шаг мне навстречу, но я осталась стоять не шелохнувшись, чувствуя себя точно так же, как и сегодня в бассейне. Тем временем он преодолел почти все расстояние между нами, сокращая его до минимума. И когда оно вновь стало невыносимым, чтобы спокойно говорить с ним, Фернандо тихо спросил:
— В моих фантазиях? А разве не ты вчера просила меня тебя раздеть?
— А разве ты был против?
Он замолчал, глядя на меня сверху вниз. Казалось, я чувствовала, как бьется его сердце, настолько он был близко.
— Я лишь исполнял прихоти моей гостьи, — произнес он так, что на миг мое дыхание оборвалось.
— Ты мог и не делать этого, — часть меня чувствовала в нем угрозу, а другую — тянуло, как к магниту.
— Как видишь, я очень гостеприимен.
— Удивительно. Ты всех своих гостей раздеваешь, когда они просят об этом?
Эти слова дались мне особенно тяжело, но я понимала, что отступать нельзя. Напряжение между нами непомерно нарастало, но я не могла просто сдаться.
— А ты полагаешь, на эту услугу есть спрос?
Я не могла одновременно думать и наблюдать за ним, но стойкое ощущение, что с каждой секундой он приближается, не покидало меня.
— Тебе виднее, Фернандо Ферретти. Хотят ли твои гости, чтобы ты их раздел?
Взгляд его черных глаз лег на мою футболку, под которой ничего не было.
— А ты хотела?
Не знаю, как ему удавалось это делать, но когда он смотрел на меня так… Я чувствовала себя голой.
Наверное, в тот момент я дышала как пахотная лошадь, а эндорфины в крови достигли отметки максимум. Одно его неловкое движение в сторону, и, клянусь, я не отвечаю за себя.
— Доброе утро, — вдруг услышала я за спиной, — я вижу, вы уже начали готовить завтрак, — Хулия вошла на кухню и уселась на высокий барный стул.
Я мгновенно отпрянула от старшего Ферретти. Появление девушки спасло меня от непоправимой ошибки.
— Привет, Хулия. Да. Жизель как раз помогала мне нарезать томаты.
Я вопросительно посмотрела на Фернандо. Оказывается, все это время мы готовили завтрак.