Золотой лук. Книга вторая. Всё бывает

«Отец – это ничего, это уже проще…»
Надо бежать, нет, бежать нельзя, услышат. Ванакт решит, что я пришел не просто так, что я злоумышляю. На сына он и не подумает, сын всегда сын. А я кто? Я ходячая скверна, Метатель-Убийца. Что делать, что же делать?!
– Абант, – прервал мои терзания Анаксагор. – С отцом.
Я машинально кивнул.
Да, действительно, вслед за ванактом на стену поднялся Циклоп. Сегодня он был без меча, только нож отблескивал за поясом, ловя свет луны. Бритый лоб абанта тоже блестел, будто выкованный из бронзы. Мегапент встал на краю, вглядываясь в движение грозы. Циклоп держался поодаль, ближе к лестнице.
Оба молчали.
Меня попустило. Если есть свидетель, то вряд ли намечается убийство. «Времени, считай, не осталось,» – сказал Анаксагор. Для чего не осталось времени? Копий мы не взяли, рядом с правителем человек, способный защитить господина от таких, как мы. Зарежет и глазом не моргнет! Я ошибся, это какая-то шутка. Дела семейные, как в случае со Сфенебеей. Я боялся, что ее властительный муж станет гневаться на меня, а мужу все равно. Муж и мимо пройдет, не заметит, в Ликии свои обычаи…
– Покажи мне, – внезапно произнес Мегапент.
Сперва я решил, что он обращается ко мне. Что я должен ему показать?
– Где ты будешь стоять, господин? – откликнулся абант.
– Здесь, где стою сейчас.
– Где будет стоять он?
– Рядом со мной.
– Совсем рядом. Или чуть поодаль?
– Бок о бок. Я обниму его вот так…
Мегапент сделал движение рукой, словно обнимал кого-то за плечи. Луна бледнела, на нее с востока наползали облака. Тьма сгущалась над городом. Мои глаза слезились, под веки словно песку сыпанули. Но я смотрел на владыку Аргоса так, будто от этого зависела моя жизнь. Мне казалось, что я вижу призрак – того, кого обнял Мегапент. Вижу, хочу назвать по имени, вот-вот назову – и не могу.
Природа, возраст, имя.
Нет, не вижу.
– Зачем ты обнимешь его, господин?
– Это свяжет его действия. Если понадобится, я попробую его удержать.
– Я понял, господин.
– Давай! – велел Мегапент.
Я не уловил момента, когда Циклоп сорвался с места. Только что он стоял у лестницы – и вот он уже за спиной ванакта. Нож сверкнул, ударил. Я чуть не закричал, уверен, что проклятый абант убивает правителя – по наущению наследника?! – уже убил, поздно, ничего не изменить… Нож все бил, бил, бил: десять ударов, не меньше. А Мегапент все стоял.
Ничего ему не делалось, правда.
Циклоп отступил назад. Опустил нож, которым только что садил с невообразимой частотой под руку Мегапента – туда, где находился призрак, скованный дружеским объятием.
– Когда я отступлю, ты столкнешь его вниз, господин, – сказал Циклоп. – Если хочешь, я могу не отступать. Мы столкнем его вместе. Думаю, так будет безопасней.
Он даже не запыхался. Дыхание осталось ровным, голос спокойным.
– Безопасней? – спросил Мегапент. – Для тебя?
– Для тебя, господин.
За моей спиной сдавленно хихикнул Анаксагор.
– Ты заботишься о моей безопасности, – можно было поверить, что Мегапент спит. Что он говорит во сне, не вслушиваясь в свои слова, не понимая их значения. – Это хорошо. Мой сын нашел верного человека.
– Я нашел, – пробормотал Анаксагор. – Это мой подарок отцу.
– Мой сын и моя жена, – не задумываясь, Мегапент отобрал у наследника половину славы. – Предусмотрительная родня, предприимчивый наемник. Что еще нужно, чтобы достичь успеха? Это тоже хорошо.
– Боюсь, они не справятся, – шепот Анаксагора забирался в мое ухо. Вползал змеей, вил в мозгу ледяные кольца. – Мне нужен ты, Беллерофонт. Если что-то пойдет не так… У тебя будут два копья. Допустим, раненый вырвется. Допустим, его не удастся столкнуть вниз.
– Что тогда? – одними губами выдохнул я.
– Два копья. Ты сумеешь поразить его отсюда? Ты должен, от этого зависит твое очищение…
– Мое очищение?!
– Тихо, услышат…
– Все хорошо, – повторил Мегапент. – Все кроме единственного, того, что плохо.
Циклоп сунул нож за пояс:
 
– Что же плохо, господин?
– Ты когда-нибудь встречался с Персеем?
 
4
 
Лучший камень в мире
 
Сверкнула молния.
У меня внутри все оборвалось, как если бы молния перебила веревку, за которую цеплялся некто по прозвищу Беллерофонт. Я летел с крутого обрыва Лариссы, чтобы разбиться, лечь кровавой кашей у подножия холма.
– Нет, – ответил абант, вытирая лоб.
– Ты слышал рассказы очевидцев? Тех, кто видел, как Персей брал Аргос?
– Я не верю сплетням, господин.
– Зря, наемник. Иногда сплетни не приукрашивают. Случается, они преуменьшают. Значит, я обниму Персея за плечи, встану с ним на краю стены. Он позволит, он считает меня другом. Если получится, я скую его движения. Так?
Циклоп кивнул.
– Ты же ударишь Персея в спину ножом, сразу под моей рукой. Ударишь раз, пять, десять. Потом ты отступишь назад – или поможешь мне столкнуть Персея со стены. Я правильно тебя понял?
– Да, господин.
– Ты великолепно владеешь ножом. Ты нападаешь быстрей летящей стрелы. Ты родился убийцей. И все же ты допустил ряд ошибок. Серьезных ошибок, да.
– Каких же?
Голос Циклопа изменился. Самую малость, но достаточно, чтобы понять: абант уязвлен. Даже правителям городов он отказывал в праве судить его умение убивать.
Мегапент засмеялся. Перемены в голосе Циклопа не прошли мимо него.
– Я сказал: «Я обниму Персея за плечи. Если получится, я скую его движения.» Если бы ты ответил то, чего я ждал, я бы тебе поверил.
– Что я должен был сказать?
– Ты должен был ответить: «Это невозможно, господин. Даже бог не в состоянии сковать движения Персея. Что тогда ждать от человека? Не надо обнимать Персея, это ничего не меняет. Это лишь добавляет неудобства мне, потому что я опасаюсь задеть вас.» Вот какого ответа я ждал от тебя.
– Никаких неудобств, – возразил Циклоп. – Я не задел бы моего господина в любом случае.
– Я сказал, – продолжил Мегапент, игнорируя возражение, – что ты ударишь Персея в спину ножом. Ударишь раз, пять, десять. Знаешь, что ты должен был ответить?
– Что, господин?
– Что ты ударишь Персея один раз. Один раз, если получится. Потому что даже один раз – это подвиг. Поверь мне, это так. Я знаю Персея. Я знаю, а ты всего лишь мечтаешь встретиться с ним и доказать, что ты лучший. Персефонт, Убийца Персея – вот о каком имени ты мечтаешь. Это гибельная мечта, наемник. Нагруженный такой увесистой мечтой, как осел тюками с зерном, ты не сможешь ударить Персея ножом. Ты даже приблизиться к нему не сможешь. Хочешь знать, чем закончится эта затея? Я упаду со стены и разобьюсь. Ты ляжешь с распоротым животом, истекая кровью. А Персей будет стоять на краю и глядеть в небо. Он даже не утрет пот со лба, прежде чем спуститься вниз.
Мегапент вздохнул:
– Тебе заплатят, наемник. Тебе заплатят так, словно ты выполнил поручение.
– Ты не доверяешь мне, господин, – вздохнул и Циклоп. – Это обидно. Твой сын тоже не доверяет мне. Иначе он не нанял бы второго человека, этого молокососа Беллерофонта. Ты уверен, что я не справлюсь с Персеем. Твой сын уверен, что я нуждаюсь в помощи. Это дважды обидно, господин.
– Завтра ты покинешь Аргос, – вряд ли Мегапент слушал, что говорит ему абант. – Я благодарен тебе. Одно то, что ты согласился участвовать в покушении на великого Персея – достойный поступок. Не подвиг, нет, но отвага. Уходи, я не задерживаю тебя.
– Трус!
Это сказал не абант. Это беззвучно выдохнул Анаксагор. Жаркий выдох ворвался мне в ухо, словно порыв ветра, едва не оглушив. Я не сомневался в том, что означает болезненное, хриплое дыхание наследника. Сын оскорблял отца. Сын, который привел одного убийцу на подмогу другому – меня, чтобы я двумя копьями поддержал нож абанта. Сын не сомневался в моем согласии. Был он уверен и в согласии Циклопа. Он получил его заранее, это согласие.