Американский эксперимент соседства (ЛП)

Лина вздохнула, сцепив руки под подбородком.
— Я обещала Аарону, что заберу его из InTech после того, как закончу здесь, — она встала. — И я воспользуюсь любым шансом, который у меня есть, чтобы вытащить его оттуда пораньше. Потому что однажды мне придется отрывать его задницу от офисного кресла, прежде чем он приклеится к своему ноутбуку.
Я кивнула, размышляя, должна ли я сказать Лукасу, что если он хочет остаться, то пусть остается. Я действительно этого хочу.
Но затем Лина заговорила снова.
— Так что нам действительно пора идти. Я подброшу Лукаса перед тем, как отправиться на Манхэттен. Мне по пути.
— Конечно, — сказала я, потому что что еще я могла сказать?
Я даже не знала, хочет ли Лукас остаться, и он ничего не говорил.
Схватив свой телефон с кофейного столика, я проверила время.
— Хорошо, конечно. Тогда вам действительно стоит пойти, если...
— Я голоден, — небрежно сказал Лукас. — И пицца звучит как хорошая идея.
Моя голова повернулась в его сторону так быстро, что у меня чуть не закружилась голова.
Он решительно встретил мой взгляд.
Лина заговорила.
— Ты можешь позвонить «У Алессандро» на обратном пути, — она взяла свое пальто и сумочку. — Он приготовит твой заказ к тому времени, как я тебя высажу.
Лукас не сводил глаз с меня, когда сказал: — Может быть, я голоден сейчас.
Мое сердцебиение ускорилось, бедный, полный надежды орган поднялся вверх по моему горлу.
Я услышала выдох Лины.
— Ты не будешь есть в машине Аарона. Он убьет твою задницу, и каким бы сварливым ты ни был сегодня, ты действительно мой любимый кузен.
Я наблюдала, как Лукас очень медленно дышит через нос, как будто собираясь с силами. И впервые в жизни я была потрясена, увидев, как он сорвался.
— Ты всегда такая рассеянная, Лина?
Мне пришлось подавить вздох.
— Лукас.
— Видишь, что я имею в виду? — моя лучшая подруга снова сузила глаза на своего кузена. — Ты сегодня в дурном настроении.
Глаза Лукаса закрылись, и он сказал: — Извини. Мне жаль. Я — Soy un gilipollas(исп. Я - придурок).
— Да, ты такой. Но извинения приняты, — Лина подошла и остановилась перед ним. — И просто чтобы ты знал, я не слепая. Я видела, как ты ковылял по этой квартире, и видела, как Рози проверяла тебя каждые пять минут, — от этого мои глаза расширились. — А еще я чувствую эту сумасшедшую сексуальную энергию вокруг вас двоих. Так что, если ты не хочешь прямо сейчас поговорить обо всем этом, я отвезу тебя домой. И если ты перестанешь быть придурком, я, возможно, не буду приставать к тебе с вопросами о том, почему Аарон становится таким тихим, когда я упоминаю тебя. И поверь мне, я действительно этого хочу, потому что это первый раз, когда мой муж каким-то образом скрывает от меня секрет, и хотя это восхитительно, что он прикрывает тебя в каком-то братском стиле, мне все равно грустно, что я остаюсь в стороне.
Лукас встал и заключил Лину в объятия.
— Soy un idiota(исп. Я - идиот), — сказал он ей. — Прости. Ты права. Возможно, мне нужно поспать.
Моя грудь сжалась от слов Лины. Я была такой ужасной подругой, скрывая это от нее.
— Вам, ребята, пора идти, — тихо сказала я, стараясь, чтобы мысли не мешали моему голосу. — Я все равно могла бы отказаться от пиццы и лечь в постель. Я еле держусь на ногах.
Мартины разорвали объятия, и следующее, что я осознала — я оказалась в объятиях своей лучшей подруги.
— Я не злюсь, — сказала она только для меня. — Ты мне все расскажешь, я это знаю. И я буду рядом, когда ты будешь готова, хорошо?
Сдавленный звук вырвался из моего горла.
— Хорошо.
Боже, она действительно была лучшей.
Когда она отпустила меня, Лукас был там, как будто ждал очереди, чтобы получить свои объятия. А я… Я не могла дождаться, когда брошусь в его объятия. В его тепло, запах, силу. Он обнял меня, и я почувствовала, как он беззвучно поцеловал меня в висок, рядом с ухом. Затем он прошептал: — Buenas noches, preciosa(исп. спокойной ночи, красавица).
 
Тако уткнулся носом в мои ноги, скуление покинуло его.
Но никому из них я не сказала ни слова. И, наверное, это было к лучшему. Потому что я бы, наверное, сказала что-нибудь глупое. Что-то вроде «Останься».
Останься навсегда.
Поэтому я ограничилась тем, что смотрела, как Лукас, Лина и Тако уходят, а через несколько минут осталась одна. Снова. Такой, какой я была до того, как Лукас проскользнул в мою жизнь и каким-то образом сделал себя... незаменимым.
— Ладно, — сказала я своей пустой квартире. — Я сама по себе. И это хорошо. Все в порядке.
Только это было не так. Не совсем.
Потому что я уже скучала по нему, и это было безумием. Это было... нелепо. Возмутительно. Но внутри меня что-то билось, дышало, требовало, чтобы его выпустили.
И тут у меня как будто лампочка в голове зажглась. Та, которая была подключена к органу в середине моей груди. Я схватила сумку с ноутбуком, вытащила его и плюхнулась обратно на диван. Я открыла свою рукопись и сделала единственное, что умела делать когда-то давно. Я писала обо всех вещах, с которыми не знала, как… справиться. Как обработать. Каждый страх в моей голове, каждое сильное чувство, бушующее в моем сердце, каждый ужасающий вопрос и каждая удушающая уверенность. Каждая надежда. И я все это написала. Я включила их в свою историю, чтобы распутать их наилучшим известным мне образом. На бумаге.
***
Несколько часов спустя я лежала в постели. Не в силах уснуть.
Каким-то образом мне удалось проработать до полуночи, и я думала, что усталость за день и продуктивная писательская сессия вырубят меня. Но нет.
Я уставилась на темный потолок своей спальни. Украдкой поглядывая на телефон. Желая, чтобы он загорелся от сообщения или звонка. Жаль, что я недостаточно смелая, чтобы схватить его и самой протянуть руку.
Но экран оставался абсолютно черным. Телефон молчал.
Я не решалась что-то с этим сделать и сводила себя с ума.
Зажмурив глаза, я издала стон.
Существовало так много неписаных правил о том, как женщины должны вести себя с мужчинами, которые им интересны. Мужчинами, которых они целовали и хотели целовать снова, и снова, и снова. Но это был Лукас. Это была я. Мне казалось, что эти правила неприменимы к нам.
Я видела его обнаженным, красивым, внушительным, пока он стоял под струей воды, держа в руке член. Страдающим по мне. Уязвимым. Мощным.
А до этого я целовала его под дождем, не заботясь ни о чем, кроме его губ, пока они двигались вокруг моих.
Я танцевала с ним под наш саундтрек, кружась в его объятиях и купаясь в его смехе.
Я утешала его, когда ему снились кошмары, желая избавить его от страха.
Я позволила ему держать меня за руку, когда мне нужно было, чтобы кто-то утешил меня. И я позволила тому, что начиналось как эксперимент, превратиться во что-то реальное.
Правила не действовали.
Я была взрослой женщиной. Мне не нужна была причина, чтобы отправить ему сообщение. Моему другу. Одному из моих лучших друзей. Мужчине, о котором я не могла перестать думать.
Я потянулась за телефоном.
— К черту…
И в этот самый момент экран загорелся.
Сердце подскочило к горлу, я схватилась за телефон, запутавшись ногами в одеяле и упав на пол.
— Ой! Чёрт возьми.
Из своего положения, растянувшись на ковре, я протянула руку и схватила устройство с тумбочки, не потрудившись вернуться на кровать. Пришло сообщение.
  Лукас  : Возможно, у меня страх разлуки. 
Мои губы растянулись в самой широкой, самой нелепой ухмылке на свете, и мои пальцы бросились печатать ответ.
  Рози  : Я думала, это бывает только у домашних животных. 
  Лукас  : Ты не спишь. 
  Лукас  : Я тебя разбудил? 
  Рози  : Нет. Я бодрствовала. Работаю уже несколько часов.