Я - маг огня! (СИ)

— Ники, знаешь, я ценю то, что ты решила меня навестить, правда, — произнес страж, — но если хочешь поговорить, лучше давай я тебе позвоню?
Я недоумевающе посмотрела на стража.
— Зачем?
— Затем, что наш разговор сейчас с интересом слушает весь лазарет.
Я повернула голову направо, потом налево и убедилась, что почти изо всех окно второго и части первого этажа торчат головы. И еще — развешенные уши. И все болезные адепты и адептки, которые ходячие, с интересом наблюдают за бесплатным представлением. А вполне возможно, что и пересказывают лежачим подробности, щедро все приукрашая.
Зато порадовало то, что разделение в целительской все же было: второй этаж оказался мужским, судя по головам, а первый — исключительно женским.
— По магофону тебе было бы врать легче, — нашла я объяснение своей промашке. — А так смотрю на тебя и думаю, что ты вполне здоров…
— Только обезмагичен, — возразил Дэн. — На время лечения дар блокируют, чтобы он не мешал действию целительских чар.
— Лучше скажи, чтобы вы не надавали друг другу магических тумаков, — поддела я.
— И это тоже, — нехотя согласился Дэн и продемонстрировал мне сдерживающий силу браслет.
— Ладно, бессильный, пошла я тогда от тебя, — хмыкнула я и развернувшись, действительно дала деру — пардон — гордо удалилась в противоположенную от дворника сторону. А то больно уж прытко этот бородатый тип в фартуке и с метелкой устремился в мою сторону. Не иначе как блюсти нравственность и порядок, выметая из-под окон целительской всяких сомнительных девиц.
— Я тебе позвоню вечером! — донеслось вслед.
Я на это лишь улыбнулась. Впрочем, не поворачиваясь к стражу.
Хорошее настроение было у меня и на ужине, где я обрадовала Дрона, что он будет танцевать.
Приятель буркнул в духе, что моя знакомая могла предложить что-то и получше, тогда я добавила, что Силь предложила не просто танец, а на стуле. При этих словах приятель отчего-то закашлялся, но потом призадумался и, как ни странно, согласился, что да, такой вариант не пройдет цензуру точно. Не по эстетическим, ни по этическим соображениям. Так что ладно, попозорюсь по совету твоего специалиста…
А затем мы пошли кидать записки в урну. Вот только в толпе выходивших из столовой кто-то ощутимо пихнул меня в плечо. Снова! А я машинально ухватилась за Дрона, тот запнувшись за порог потерял равновесие и…
Как итог — сокурсник потерял равновесие. Упав. А я на него. Дрон выставил руку вбок, пытаясь подняться, и именно в этот момент кто-то, шедший сзади наступил на ладонь адепта.
— Куда прешь! — рявкнул приятель.
— Смотри, где валяешься! — тут же нашелся тот, кто оттоптал Дрону руку.
— Это я его толкнула, — вклинилась в начавший назревать скандал. — Нечаянно.
Нас смерили взглядом, и парень неожиданно протянул руку мне, а потом помог и Дрону встать со словами:
— И я нечаянно наступил, извини.
— Да ладно, — прошипел сквозь стиснутые зубы приятель.
— Пальцы целы? — между тем спросил адепт.
При этом мы стояли в проходе, закупорив движение как в столовую, так и из нее.
— Еще не определился, — морщась явно от боли, ответил Дрон. — Давайте отойдем, мешаем же…
Отошли мы до лазарета. Дежурная дама целитель, увидев меня, сложила руки на груди от отчеканила.
— Я вижу, в вашем лице у лечебницы появился постоянный поставщик травмированных адептов…
А все оттого, что я имела до этого неосторожность у нее спросить, как там Стилл. И на ее вопрос, с какой целью я этим интересуюсь, ответила, что он пострадал из-за меня. И двое первокурсников с ним — тоже. Один, покусанный — так точно. И теперь вот Дрон.
Мне на это осталось лишь скромно потупиться.
Приятелю же руку перебинтовали, и посоветовали эту ночь провести в лечебнице, чтобы к утру кости срослись. Услышав приговор, Дрон опечалился. А потом попросил:
— Ники, ты не могла бы тогда за меня опустить записку в урну.
Я заверила, что без проблем. И, не откладывая дела в долгий ящик, направилась к злополучной магической посудине.
Вырвала два листочка. На одном размашисто написав «песня», на втором — «танец на стуле». И тут в сумке завибрировал магофон. Дэн сдержал обещание и позвонил. Говорил он тихо, явно куда-то отойдя, чтобы его не услышали:
 
— Ни один из твоих «компасных» не сын канцлера, — с ходу огорошил меня страж.
— Почему? — задала я закономерный вопрос.
— Потому что эта парочка очень слаженно дралась. Ты не заметила.
Я недовольно поморщилась: значит, мне не показалось. И машинально сложила оба листочка, что лежали передо мной на подоконнике, пополам.
— Может… — начала было, чтобы возразить исключительно из упрямого характера.
— Не может. К тому же у одного, как я успел заметить, на груди, которую перевязывали бинтами при мне, татуировка. Затертая, измененная, но я все равно узнал метку хранителя тайн.
Твою ж… только агентов секретной канцелярии тут не хватало. Хотя закономерно: где сын канцлера под лииной с телохранителем и ликвидатором, отчего бы и не быть спецагентам… Вот ведь! Не группа адептов-первокурсников, а прям рассадник магов под личинами какой-то!
— А если один, то… — начала я.
— И второй тоже! — подхватил Дэн.
Значит, остался один кандидат… Рыжий. Но простым методом исключения действовать нельзя. Вдруг и тут я промахнулась. Страж ничего такого не сказал, тактично переведя разговор на другую тему: обмена магией. Мы договорились, что попробуем завтра. Все же полнолуние скоро, а ритуал сам себя не проведет.
А потом разговор перетек на какую-то чепуху. Попрощалась я с Дэном, когда на часах было почти десять. А это значило, что скоро двери общежития закроются. Я встрепенулась, заторопилась и, наскоро подписав сложенные листочки, кинула их в урну, еще не подозревая, что эта невнимательность грозит мне живым стулом, который попытается меня угробить.
Пока же я, не ведая еще о грядущих превратностях судьбы, мчалась на всех парах к общежитию. Успела в последний момент. И взлетев по лестнице и войдя в комнату, рухнула на кровать. Могу сказать, что при этом поза звезды мне особенно удалась.
— День был такой плодотворный? — иронично поинтересовалась Лори, искоса глянув на меня.
— Не то слово! — не стала отпираться. — Я столько проблем наплодила, что не знаю, как урожай теперь собрать.
— Это ты, что ли, дуэль в столовой устроила? — оживилась рыжая и даже чуть пристала с кровати, опершись на локоть.
— Частично. Можно сказать, почти эпизодом.
— И тебя за нарушение правил даже на сутки в комнате не закрыли? — удивилась алхимик.
— Мне впаяли оранжерейное рабство, — простонала я, припомнив, сколько дней обработки у Штопса уже скопилось.
— Ну оранжерея — это ерунда, — оптимистично заключила некромантка, махнула рукой и, меняя тему разговора, спросила: — Мы спать-то сегодня будем или мир попугаем?
— Чем? — на всякий случай уточнила я.
— Красотой своей неземной зомбиподобной поутру, — уточнила рыжая, имея в виду недосып.
— Ладно, договорились: вы завтра будете прекрасными, а я — собой, — подвела я итоги: кому спать, а кому бдеть.
— Что, над учебниками дрыхнуть собралась — правильно поняла меня Лори.
— Да, задали выучить…
— А… ну тогда удачи, — пожелала Дара и то ли с сочувствием, то с надеждой посмотрела на меня.
Я посчитала, что это все же было сочувствие. Потому как когда на вас с надеждой смотрит некромант, это слегка нервирует. Сразу ощущаешь себя перспективным умертвим, не иначе.
Соседки легли, притушив свет, а я, отдохнув пару минут, поднялась с кряхтением и засела за конспекты. Потому как ученье — свет, а неученье — это «свободная касса» и «часики-то тикают, кому ты скоро нужна-то будешь?». А хороший специалист, он как вино: с годами его привлекательность для работодателя только растет. Опять же я смогу выбирать работу, а не она меня. И гонорар — тоже выбирать, а не выбивать: я припомнила, как в то лето вытрясала свою законную зарплату за месяц работы официанткой в одной из забегаловок в родном городке.