Начало пути. Пермска волость (СИ)
Дальше отвечаю посланнику:
– Я Владимир из рода Руссов! Передай царю Зорсин VII, что я пришел с миром. Привез на торг зерно.
– Зачем покупать зерно, если оно уже принадлежит племени Сираков? А твои баллисты нам не страшны, они мало на что способны. Но если ты убьешь даже одного сармата, смерть твоя будет долгой.
Якоря подняты и шлюпы начали медленно сплавляться к Каме. Отдаю команду Опис на выстрел. Задымил фитиль и через пару секунд Опис стреляет. Болт вонзается в грязь и тут же происходит взрыв. Комья грязи фонтаном взлетают в воздух и обрушиваются на десяток стоящих всадников, в том числе и царя. Посыльный, стоящий в долбленки, от неожиданности, не удержал равновесие и шлепнулся в холодную воду.
Последствий ждать не стал:
– Поднять паруса. Уходим домой.
Выйдя в Каму, идем вверх по течению, ветер благоприятный, идем полным курсом бакштаг, на шлюпах ставим спинакер и скорость возрастает до двенадцати узлов. Упоение скоростью длилось не долго. Не доходя реки Чусовой ветер сменился, спинакер пришлось убрать и скорость снизилась до шести – семи узлов. В трюмах востребованный ранней весной товар. Принимаю решение идти в Ибырь. В Имень идти смысла нет, Куруш там появится через полтора-два месяца. А в Ибырь и так собирался, но чуть позже, за коровами и волами.
До уже привычного места ночёвки в тридцати километрах от городища Ибырь дошли за четыре дня. Утром пришли в Ибырь, каких-либо судов не было, лишь на косе, вытащенные из воды, одиноко ютились две долбленки. Михаилу дал команду оставаться на рейде, а сам пришвартовал шлюп у причальной стенки.
Не успел пришвартоваться, как появился мытарь:
– Здравствуй, Владимир! Я очень рад тебя видеть! – а у самого глазки так и зыркают, и по второму шлюпу, и по стрелометам.
– Здравствуй уважаемый!
– Ты в это раз намного раньше пришел в Ибыр.
– Да вот привез зерно ячменя, думаю сейчас оно у вас в цене.
– Ты правильно сделал, что привез зерно. Сейчас на торгу зерна нет.
Отдаю мытарю за швартовку серебряный рубль и дарю три бутылки с виски, так полюбившиеся мытарю. Иду на торг. Стражники раскланиваются как с родным.
Глава 19
На торгу покупателей мало, в основном только продавцы. Зерна и муки действительно не продавали, не было и рабов. Воспользовавшись своим монопольным правом на ранневесенний дефицит, ячменное зерно, пшеничную и ржаную муку продал с многократной выгодой. Не удержался, хотя соды и соли в усадьбе еще на год-полтора хватит, но как говориться – запас карман не тянет. Четыре тонны ячменного зерна обменял на полторы тонны соды и тонну соли, в августе и пятидесяти килограмм соли за ячмень не получил бы.
На продаже дойных коров около тридцати, но все тощие, ребра можно пересчитать и половина из них старые, волы такие же. Отобрал шесть коров и шесть волов, за всех заплатил ржаной и пшеничной мукой по шестьсот килограмм каждой, 24 бочонка с подсолнечным маслом и сто двадцать килограмм чипсов. За остальную муку, солнечное масло, чипсы и 80 бутылей спиртного, под завязку забил трюмы двух шлюпов бычьей, коровьей, воловьей, оленьей кожей и овчиной, а ещё 52 волчьими шкурами и 26 – рысьей.
За оставшиеся семнадцать бутылей спиртного, мытарь организовал на погрузку мужиков. Вначале загрузили мой шлюп, потом, поменявшись с Михаилом, я встал на рейде, а шлюп Михаила встал на погрузку.
Старейшины и в этот раз встречаться со мной не стали. Но я и не расстроился. Загрузившись товаром, отправились домой.
В пути отрабатывали совместные действия двух шлюпов, синхронность смены галсов, переходы с одного курса на другой, повороты и развороты, движение в кильватерном строю и в ряд. Отрабатывали меткость стрельбы в движение по движущимся целям, в качестве мишеней использовали сплавляющиеся по течению коряги и вывороченные ледоходом и половодьем деревья. Страховались от возможной слежки, которой так и не обнаружили. Коров и волов откармливали сеном и силосом, запас которых всегда имеется на борту.
До дома добрались без приключений. Как всегда, встречало все население усадьбы, наблюдатели не дремлют, загодя нас заметили и предупредили. Разгрузили шлюпы, Опис с Оре отправили мыться в баню, а с парнями еще пару часов драили палубы и трюмы шлюпов, а затем, когда девчонки напарились, с пацанами отправились в баню.
Собравшимся вечером у меня в мезонине старичкам рассказал о плавании и о негостеприимной встречи нас сарматами.
– Что же они такие агрессивные, – возмущается Эвика. – Мы же к ним с добром пришли, зерна и муки привезли?
– Они Сираки, а их племя живет войной, – отвечаю.
– Володя, ты сказал, что их около одной тысячи, а остальные, что в набегах погибли или за зиму от голода умерли? – спрашивает Николай.
– Вряд ли они ходили зимой в набеги и не думаю, что умерли от голода. Они воины и главный принцип их бытия – сирак не может умереть от голода. Скорее всего, тех кто не может сражаться – детей, стариков, больных, слабых и не согласных, они сами убили. Чтобы наиболее сильные могли пережить зиму. Сейчас они той же рыбой откормятся, а их лошади на свежей травке восстановятся и пойдут с соседями воевать, да и место на зимовку подыскивать.
– А чем их это место не устраивает? – интересуется Борис.
– Чем не устраивает, не знаю, но лагерь у них временный, шалаши, кибитки и юрты. Плоты они разобрали, перетащили на берег и видимо строить городище намеривались, но почему-то передумали.
– Может они получше место нашли или городище может рядом есть, которое захватить сиракам по силам, – высказывает предположение Михаил. – Как думаешь, Владимир?
– Мы знаем только два крупных городища Ибыр и Имень. Наверняка на притоках Камы есть еще крупные поселения. Но пока информации у нас мало. После посевной двумя шлюпами пойдем в Имень, заодно по пути разведаем, что у сираков делается.
А далее продолжаю:
– Какие упаковки выбрали для стекол и зеркал, а также стеклянных бутылок для спиртного и томатной пасты с аджикой?
– Каждое стекло упаковываем в плетенный соломенный чехол, а потом по десять чехлов со стеклами укладываем в ящик с пазами для каждого чехла, свободное пространство набиваем соломой и опилками, – сообщает Николай. – С испорченными стеклами провели испытание, при падении ящика с метровой высоты, ни одно стекло не разбилось. Такая же упаковка и для зеркал, только для каждого зеркала отдельный ящик…
Сделав небольшую паузу, почесав затылок, продолжает:
– Для штофов сделали ящики на девять бутылок, а для аджики и томатной пасты ящики на шестнадцать бутылок… Ящики для штофов можно использовать и для керамических литровых бутылок, а для стаканов – ящики для аджики и томатной пасты.
– Очень хорошо, – а дальше продолжаю: – Проводим последнюю готовность к посевной, проверяем плуги, бороны, сеялки.
Далее с Эвикой и Ладой еще раз уточняем ассортимент, количество и площадь посадки зерновых, овощей, люцерны и прочего посадочного материала.
Лада не преминула похвастаться, что пока я отсутствовал, практически во всех ульях отделились новые семьи пчел и им удалось поймать 53 роя, так что пчелиных ульев теперь у нас сто двадцать девять.
– У нас наступает сладкая жизнь, – улыбнувшись, похвалил Ладу и на этом намереваюсь закончить совещание.
Но тут все старички встают, загадочно улыбаются и Эвика протягивает мне лакированную деревянную шкатулку размером чуть больше листа А4 и высотой сантиметров десять.
– Это тебе, Владимир!
Открываю, а внутри стопка совершенно белой бумаги, чернильница и с внутренней стороны крышки прикреплены пять утиных оточенных пера.
Видя мое обескураженное от удивления лицо, все засмеялись, а Лада захлопала в ладоши:
– Я же говорила, что Володе понравиться!
– Как вам удалось сделать такое чудо?
Ребятишки уставились на Ивана, а тот потупив взор, со всей присущей ему скромностью, как будто он тут не причем, почти шепотом говорит: