Восточный край (СИ)
Без косметики и макияжа они, вместе и по отдельности, поражали естественной красотой, я даже засмотрелся. Наоми, Надежда и Ангелина предпочли простые белые платья, Бертезен пришла в красном, добавив вплетенную в волосы алую ленту, Гарсия — в черном платье, причем довольно коротком и заметно просвечивающем. Она сейчас, со стянутыми в хвост жгуче-черными волосами, еще сильнее напомнила мне Сельму Хайек в молодости. Заметив мой взгляд, девушка неожиданно широко и приветливо улыбнулась, неуловимо изменив позу.
Я почти сразу глаза отвел — очень уж взгляд и поза у Гарсии оказались… волнующими, даже манящими.
Сейчас, когда нарушился привычный тренировочный ритм, у меня появилось свободное время для мыслей. А мысли, получив свободу от давящей тяжести постоянных нагрузок, в любом варианте развития постепенно сворачивали к одному. Особенно когда взгляд цеплялся за манящие изгибы женской фигуры, тут вообще без вариантов.
«Товарищ курсант, о чем вы думаете, когда смотрите сюда на карту? — О бабах, т-щ полковник. — Почему?! — Потому что я всегда о них думаю!»
Вот как-то так, причем уже гораздо ближе к реальности, а не к анекдоту.
После того как отвел взгляд от загадочно улыбающейся мне Гарсии заметил, что остальные по знаку Надежды уже задвигались. Видимо, ждали только меня — до этого момента разойдясь по ресторану, любуясь открывающимися видами. Но сейчас уже все рассаживались за длинным накрытым столом. Весь персонал при этом словно испарился как не было, и мы остались на террасе только своей компанией.
— А мы вообще где? — первым заговорил да Сильва, с интересом оглядываясь по сторонам.
— На острове среди океана, — едва улыбнулась Надежда.
— Это одна из королевских резиденций? — неожиданно поинтересовалась Бертезен.
«Она намекает на знакомство Надежды Геннадиевны с королем Таиланда», — фоном сообщила мне Альбина.
— Это одна из неизвестных широкой публике летних резиденций японского императорского дома, которую Регент предоставил нам по личной просьбе президента Российской Конфедерации, — пояснила Надежда. — Здесь мы проведем следующую неделю, дабы не думать и не волноваться об обеспечении безопасности.
— А, прошу простить… — явно не в силах сдерживать интерес к происходящему, привлек к себе внимание да Сильва.
Надежда внимательно посмотрела на бразильца, после чего он быстро оглядел всех собравшихся за столом и неожиданно взволнованно заговорил.
— Я может быть недостаточно образован, но я умею слушать. Эрманито Дим видел один из вариантов будущего, в котором нам просто не оставили шансов на жизнь. И исходя из того, что я услышал, полагаю, что у нас невероятно сильномогучие враги, которым не составит труда появиться рядом с нами в любой точке мира. Например, здесь, поэтому хотелось бы уточнения насчет уверенности в нашей безопасности…
Да Сильва не договорил. Отвлекся на Магнуссона, который сейчас сидел за столом напротив да Сильвы. Альбинос демонстративно прикрыл глаза и медленно выдохнул, явно показывая усталость от недалекости бразильца.
— Ты чего, братишка? — тут же отреагировал да Сильва. — Что с лицом, в туалет что ли хочешь? Так не держи в себе, могу подсказать где.
— Тебе ведомо такое чувство, как испанский стыд? — спросил на испанском Магнуссон, обращаясь к да Сильве.
Я вдруг испытал чувство дежавю. Надежда, кстати, и в этот раз своим поведением и манерой держаться сразу настроила на неофициальное общение, так что недавняя сцена, случившаяся в неслучившемся варианте будущего, повторялась почти один-в-один.
— Его высоковажное высочество на меня внимание обратил, надо же! — экспрессивно взмахнул руками да Сильва. — Нет, братишка, я из Бразилии и мой родной язык — португальский, и что такое испанский стыд я не знаю. Расскажешь?
— Это когда один человек что-то делает, а стыдно за него другому, — предсказуемо ответил Магнуссон.
— Да, согласен, хорошее дело «испанским стыдом» не назовут, — моментально согласился да Сильва. — А ты вообще это к чему?
Да Сильва, глядя на альбиноса, ждал ответ. Магнуссон молчал, и сейчас на несколько секунд прикрыл красные глаза.
«Человек как меч. Либо делает свое дело, либо тупой», — вспомнил я, что именно это сказал он на русском в прошлый раз, обращаясь уже к Надежде. И я ждал повторения, но в этот раз диалог пошел по другому пути.
— Знаешь, эр-ма-ни-то, — открыв глаза, с холодной улыбкой глядя на да Сильву произнес Магнуссон. — Мне было бы очень интересно узнать твое мнение по поводу эффекта Мейснера, гипотезах Кеплера и Рамачандрана или поговорить о стихийной энергии рассуждая в известных нам понятийных границах квантовой механики. И не стесняйся, если ты ничего в упомянутых вещах не соображаешь. В конце концов в элементарном ты тоже не силен, но это же не мешает тебе иметь свое мнение и озвучивать его к месту и не к месту.
— Слушай, а тебя в детстве за проступки наказывали? — поинтересовался да Сильва. — Это я тоже издалека начал, но ты ведь острый как бритва, понял к чему веду?
Лицо Магнуссона окаменело, глаза подсветило сдержанное алое сияние. Но снова, как и в прошлый раз разряжая ситуацию, звонко рассмеялась Бертезен. Ее мягкий смех вновь успокоил холодного потомка викингов и горячего потомка конкистадоров.
— Прошу простить, забавный анекдот вспомнила, — приятно улыбнулась девушка сразу обоим.
Я в этот момент звучно стукнул два раза пальцами по столешнице, после чего все перевели на меня взгляды.
— В прошлый раз вы пикировались интереснее, — сообщил я Магнуссону и да Сильве. — Это было чуть поизящнее, что ли. Карлос, друг, у меня к тебе есть вопрос.
— Да, эрманито?
Снова дежавю, когда да Сильва на испанском деланно неторопливо выговаривал «эрманито», и параллельно только для меня переводом звучал голос Альбины, синхронно тянущей слово «братишка».
— В том варианте будущего ты вскользь упомянул, что если бы не Надежда Геннадиевна, то в крокодиловой роще мы бы погибли все, кроме возможно Анны. Почему так?
Да Сильва отвечать не стал, посмотрел на Гарсию. Анна молча посмотрела на ее кавайную светлость, переадресовывая вопрос взглядом. И только когда Надежда кивнула, Гарсия заговорила.
— На поляне после убийства я с трудом приходила в себя. Помню, когда упала лицом в траву, и меня поднимала Марина Шульц, она шепнула мне чтобы я уходила направо по забору и внимательно смотрела под ноги…
Я хорошо помнил тот момент, когда приходящая в себя Гарсия во второй раз упала лицом в землю, а креативный директор и тамада мероприятия помогала ей подняться. Больше у меня в памяти конечно отложилось как у Марины грудь на всеобщее обозрение вывалилась, но и как она что-то Гарсии на ухо шепнула я тоже запомнил.
— …Надежда Геннадиевна мне сказала потом, что информацию проверили, и оказывается в крокодильем парке есть сильные энергетические линии, которые могли бы мне помочь.
Не очень мне было понятно, как в той (безнадежной) ситуации девушке могли бы помочь энергетические линии. Видимо заметив недоумение в моем взгляде, Гарсия прояснила.
— У меня еще не инициирован Источник. Согласно личному делу я иду по пути Жизни, как целитель с невысоким потенциалом развития. Поэтому на меня в отеле после исцеления и не надели маску блокатор, официально я не представляю никакой магической опасности. Но в моем личном деле нет информации, что совсем недавно я выявила у себя предрасположенность к универсальным путям развития Силы Природы, в том числе Подчинения.
Гарсия говорила приятным голосом с сексуальной хрипотцой. Не сразу я понял, что она закончила, но продолжает смотреть на меня большими черными глазами. Девушка пару раз взмахнула ресницами, вздохнула; грудь ее приподнялась под полупрозрачной тканью платья, язычок мелькнул, облизывая чуть припухлые карминовые губы.
— Подчинения животных? — спросил я машинально без участия разума, просто чтобы не молчать. Смотрел при этом в большие черные глаза, стараясь не опускать взгляд ниже, потому что ниже тоже было на что посмотреть.