Восточный край (СИ)

— Так кровь то там откуда, если ее сливают? — не унимался да Сильва.
— Я еще не закончила, — чуть закатила глаза Бертезен, показывая недовольство напором бразильца. — Традиционный английский способ не подразумевает обескровливания туши. Оглушенному животному через межреберный разрез вставляют меха в грудину и надувают пока не наступает смерть от удушья, горло при этом не режут и кровь не выпускают, а мясо после этого имеет более темный цвет. Пред ним roast-beef окровавленный и трюфли, роскошь юных лет… — продекламировала вдруг Бертезен с выражением. — Читайте классику, леди и джентльмены, Александр Сергеевич ерунды не скажет. Чарльз нам тоже правды не скажет, потому что подобный способ забоя на территории Конфедерации незаконный, а кровавое мясо хранится недолго, замораживать его нежелательно, так что его определенно не из других территорий везут, а откуда-то отсюда неподалеку. Так что подтвердить Чарльз мои слова не может, но зато может многозначительно промолчать. В этот ресторан все же за вкусным мясом ходят, а не за соблюдением законов.
Официант Чарльз, глядя перед собой и чуть склонив голову действительно многозначительно молчал. Ну вот что-то меня в нем цепляет, никак понять не могу. Если бы еще не это плавающее состояний фоном, и не волны неприязни от Ангелины, я бы, наверное, смог понять что именно, а так — никак не получается.
— Карлито, друг, давай мне что-нибудь традиционное, но только без крови, а? — задумчиво изрек да Сильва.
Пока все присутствующие делали заказ, я сосредоточился на восприятии своего пограничного состояния. Ощущение чужого присутствия за спиной давно прошло, но плавающая легкость раздвоения никак не уходила. Даже понемногу усиливалась — чужие голоса словно множились эхом на краю слышимости. Очень странное чувство, может быть уже пора начинать волноваться?
«Альбин, как думаешь?»
«Все показатели организма в норме, шеф, я не понимаю, о каком состоянии идет речь»
Когда официант принял заказ, за столом началась непринужденная беседа, в которой я участия не принимал, пытался понять и осознать себя в странной действительности. Стоит Надежде говорить или не стоит? Все же ощущения мимолетные, едва заметные.
— О, смотрите, там тоже Чарльз! — вдруг громко произнес да Сильва, показывая на проходящего мимо официанта. Это тоже был молодой японец, и у него также на груди был бейдж с именем «Charles».
— Ресторан «Могучий Ростбиф» является членом международной кулинарной ассоциации «Клуб Бифштекса», — неожиданно заговорила ангельским голосом Ангелина. — По старой традиции во всех заведениях клуба ко всем официантам обращаются Чарльз.
— Это что за такой кулинарный клуб? — поинтересовался да Сильва.
— Один из международных кулинарно-интеллектуальных клубов со штаб квартирой в Лондоне. Членство в Клубе Бифштекса весьма престижно, его сложно получить. Под прикрытием существования подобных клубов, в том числе Клуба Бифштекса, по всему миру проходят кулуарные переговоры элит, а также ведет деятельность британская разведка. Так ведь, Надежда Геннадиевна? — повернулась Ангелина к ее кавайной светлости.
— Да, — просто кивнула Надежда.
Я сначала даже немного удивился такой простоте подачи сложных фактов. Потом подумал немного и принял ситуацию как должное. Во мне все же еще сильно старое восприятие, которое в первую очередь кричит что передо мной группа старших школьников с красивой учительницей, и от этого все происходящее кажется игрой, в которой обсуждение серьезных вопросов и событий просто нереально. Но на деле ведь передо мной два готовых юных убийцы, которые обитателям бразильских фавелл фору дадут, два кровавых мясника, принцесса клановой элиты и обладающая мировой известностью ее кавайная светлость, которое за секунды может превратиться в темное чудовище. И все они — благодаря своему магическому дару, принадлежат к высокому сословию этого мира. Как и я теперь.
Ангелина между тем поднялась из-за стола и направилась в сторону дамской комнаты. Да Сильва при этом провожал ее крайне заинтересованным взглядом. А посмотреть было на что — финалистка конкурса «Краса России» внимание не могла не привлекать. Не только фигура и внешность, но и грация движений, умение показать себя — от того, как шла Ангелина, едва дыхание не перехватывало. Магнуссон, кстати, тоже сейчас смотрел, но в противоположную сторону — на да Сильву. И последовавшая после мизансцена — когда да Сильва опомнившись заметил, что за ним наблюдает Анна Гарсия со злым прищуром темных глаз, альбиноса явно позабавила.
 
Впрочем, красноглазый Магнуссон быстро отвлекся — к нам как раз подходило сразу три Чарльза с подносами с напитками, и сейчас все трое расходились вокруг стола. Я тоже посмотрел на официантов — по правилам хорошего тона мне следовало снимать маску Цербера только тогда, когда передо мной поставят заказанное блюдо или напиток.
— Педазо де мьерда… — услышал я краем уха свистящий шепот Гарсии, обращающейся к да Сильве. Только на них посмотрел, как вдруг шепот горячей бразильянки оборвался на полуслове.
И Гарсия, и да Сильва уже летели прочь — двумя разбрызгивающими кровь кеглями. Это идущий рядом с ними официант вдруг ускорился и буквально снес их ударом руки, кисть которой объяли синие всполохи сияния. Удар оказался настолько силен и энергетически плотен, что обоих бразильцев буквально разорвало пополам.
Когда да Сильва и Гарсия еще отлетали, я уже смотрел за ними краем глаза. Потому что остальные два Чарльза тоже в этот момент атаковали. Нас, сидевших с этой стороны стола. Надежда успела среагировать — широким взмахом она поставила блок. Оба Чарльза, бросившихся на нас, с разгона врезались в полупрозрачную сферу. Оба отлетели, снося столы и стулья, но оба одновременно и практически синхронно поднялись. Глаза одного из них ярко загорелись оранжевым отсветом, и он бросился вперед снова.
Все произошедшее заняло считанные мгновения, а двигались атаковавшие нас официанты так быстро, что я осознавал произошедшее постфактум, мое восприятие просто не успевало за событиями. Как сейчас, когда Чарльз с горящими огнем глазами врубился в защитную сферу и самоуничтожился — я на краткий миг наблюдал очертания его скелета в огненном клубке взрыва, а потом нас всех стремительно отбросило прочь. Смело вместе с защитной полусферой, как сметает шарик для гольфа после удара клюшкой.
Откинуло защитную сферу с такой силой, что нас с Надеждой и оказавшуюся вместе с нами под куполом Бертезен отбросило далеко к стене, которую мы втроем и проломили, залетая на кухню. После того как мы оказались в царстве кулинарии, защитная сфера со щелчком по ушам лопнула, и мы разлетелись по сторонам. Мне повезло больше всех, я просто проскользил по проходу в сторону дверей подсобки, сбив с ног нескольких поваров.
Бертезен пронзительно завизжала — она с грохотом влетела в плиту, и на нее сверху рухнул огромный котел с горячим супом. Надежде, как держащей сферу, ускорения досталось больше всех — она стремительно пролетела на высоте в метре от пола, сметая с плит котлы, кастрюли и сковородки. Закончился ее полет ударом в кафельную стену в углу, где она рухнула на пол. Сейчас с полок на нее из сыпались со звоном поварешки, ножи и кухонная утварь.
Матерясь (это было неожиданно) даже не как сапожник, а как опытный портовый грузчик, Надежда не обращая внимания на гремящую и летящую в нее сверху посуду вскочила на ноги.
В оставленный нами проем стены в этот момент влетел один из Чарльзов — судя по синему сиянию кистей тот самый, что только что убил да Сильву с Гарсией. И нацелен этот Чарльз был прямо на меня.
Надежда была далеко, она не успевала ничего сделать. Я тоже не успевал, да и не мог: молнии не просыпались. Моя маска Ви-блокатора сейчас заработала вдруг в режиме строгой блокировки, полностью отсекая потоки магии. Об этом кстати фоном кричала Альбина, сообщая что не может отключить контроль, но я сейчас как-то больше обращал внимание на удивительно прыткого официанта.