Эпидемия (СИ)

— Больше на разносторонне развитую личность. А работала кем? — Спросил Вадим.
— Ой, лучше не спрашивай, менеджером по продажам строительных материалов, даже стыдно сейчас говорить. А ты кем, татуировщиком?
— Нет, это же хобби, я говорил. Летом матросом-спасателем, когда не сезон — охранником в санатории. Иногда на стройке шабашил. Так, везде по чуть-чуть. Но полезных навыков хватает. Ты со своими не пыталась связываться?
— Пыталась. Так же тихо. — Грустным голосом ответила Юля. — Как там говориться: «надейся на лучшее, но будь готов к худшему», а я уже и не надеюсь. Стараюсь был реалисткой.
— Я думал, что в твоей идее передачи иммунитета есть зерно здравого смысла, так что совсем терять надежду не стоит.
— Стараюсь об этом не думать. Как начинаешь, так хр… плохо становиться. Что хоть в петлю лезь. — Увидев удивленное лицо Вадима, Юля поспешила уточнить. — Это я образно выразилась, не подумай чего.
— Ты кстати готова? После завтрака сразу поедем.
— Конечно, что тут готовиться то?
Пока Юля убирала со стола, Вадим вышел прогреть машину. Небо расчистилось, и выглядело еще более сюрреалистично — яркий желтый диск на фоне фиолетового небосвода. Как на иллюстрациях к фантастическому роману, изображающих пейзажи далеких планет. Султан уже сидели возле двери фургона, ожидая, когда откроют дверь. В поездку Вадим решил взять с собой Сайгу, которая очень удобно легла справа от водительского сидения. Не доверял он людям. Тем более сейчас, когда выжившие остались без любых сдерживающих рамок. Отныне безопасность — забота каждого, а с ним симпатичная девушка, которая может кому-то приглянуться. Да и вообще, с оружием намного спокойнее. Юля спустилась через пять минут. Не смотря на жару, оделась в легкие спортивные штаны, бесформенную футболку огромного размера, кроссовки и кепку.
«Молодец, — подумал про себя Вадим, — соображалка работает.»
Девушка ловко запрыгнула в кабину фургона, потрепала пса по голове и пристегнула ремень безопасности.
— Я тут перекусить сообразила, не знаю сколько кататься будем. Бутербродов сделала, термос нашла, чай заварила. — Сказала Юля, опуская сумку под ноги.
— Молодец, я что-то не додумался.
— Куда поедем искать?
— В Геленджик, в спальные районы. Есть пара мест, где можно посмотреть. И город близко, оптовые базы всякие, заправки, магазины. Нам сейчас много чего придется вывозить.
— Ты думаешь, это всё? — Спросила Юля, смотря перед собой.
— В смысле?
— Ну, что уже ничего не вернется. Что все, кто заболел, уже умерли. Что цивилизация, которую мы знали, накрылась медным тазом. Что теперь только вот так — выживать и пытаться всё возродить.
Вадим задумался и посмотрел на девушку. Она задала вопрос больше для себя чем для него. Было видно, что ей важно озвучить эти слова, чтобы самой поверить в происходящее.
— Думаю да. Первая волна заболевших умерла, вторая почти. Сегодня шестой день, и скорее всего, на земле уже почти не осталось людей. Так что, остаётся только выживать. — Вадим не стал разжигать в девушке напрасную надежду, описав реальную картину.
— Я столько фильмов про это смотрела, даже книги читала, и всегда это казалось чем-то нереальным, выдумкой, фантазией. Человечество столько всего пережило: войны, катастрофы, эпидемии. В медицине столько добились. И вот простой вирус просто стер людей с лица земли за неделю. Не вериться, вообще. Как будто во сне. Не знаю, когда до конца в это поверю. Вообще не представляю, как мы будем жить. — Юля говорила, не поворачиваясь, высказывая все, что накипело за эти дни. — Еще неделю назад, думала только о том, что отпуск скоро закончиться, надо выходить на чертову работу, которую терпеть не могла. Планировала что зарплата придет только через два месяца и надо дотянуть до следующей. Отпускные по большей части потратила. Сбережения были, откладывала с каждой зарплаты. Машину хотела купить, на права пойти. А теперь все. Даже сбережения — это просто пшик, за одну неделю деньги вообще обесценились. Шесть лет откладывала. Как только на первую работу вышла, пока еще в универе училась, начала копить. Лучше бы потратила все.
 
— Все правильно ты делала — думала о будущем. Кто же знал, что все так повернется. Сейчас вообще все по-другому станет. Ты не сравнивай жизнь до и сейчас. Тогда вокруг общество было, где ты должна была быть частью социума и подстраиваться под систему. А сейчас мы сами по себе, и выживать будем сами.
— Я понимаю, просто выговориться охота. Голова пухнет от всех этих мыслей. Вообще не представляю, что бы со мной было, не встреться мы в лесу. Кстати, ты не думал, как так вышло у нас обоих иммунитет, и мы оказались в одной точке, далеко в лесу? Это какое-то нереальное совпадение, просто фантастическое.
— Думал, скорее простая случайность. Ты же не заболела, только из-за того, что у тебя иммунитет, а так бы и не встретились.
— Ну да, умерли бы там в лесу, и все.
— Ну возможно кто-то другой нашел бы.
— Ты серьезно? Тогда уже половина людей заболела, повезло, что ты с иммунитетом по лесу ходил. Кстати, а что ты в лесу делал? Давно хотела спросить.
— Я часто в лес хожу, отдыхаю от людей. Слышала про социальную резистентность? — Девушка отрицательно мотнула головой. — Это понятие определят, сколько особь определенного вида может выдерживать социальных контактов с особями своего вида. Так вот, у меня эта резистентность очень низкая. Я начинаю выходить из себя в больших скоплениях людей и потом надо просто побыть одному. А так как работаю, точнее работал, спасателем, то торчал весь день на пляже. Бесило — жуть, как и весь этот наплыв отдыхающих летом. Они же, по большей части, приезжают и чувствуют себя королями. Я плачу, значит мне все должны. Ведут себя отвратительно, никто не знает, значит можно отрываться на всю катушку. И что бы не сорваться, я уходил на выходные в лес. Там хорошо — природа, единение, тишина.
— Я тебя понимаю, тоже лес люблю. Особенно после шумного и пыльного города, такой кайф выбраться с палаткой на несколько дней. Теперь тебе не придется из себя выходить, а вот я уже скучаю по людям. Любила праздники всякие: новый год, парады, дни города, когда люди собирались на площади. Все веселые, радостные. Такая атмосфера приятная. — Юля тяжело вздохнула.
— Возможно ты и права. Но я все равно был элементом общества, и жить явно легче не станет. Не умею многого, что необходимо. — Ответил Вадим, прибавляя скорости на выезде из поселка.
— Ничего, будем кооперироваться, что-то я умею, что-то ты. Может еще кого из выживших найдем, может они тоже что-то умеют. Группой выживать легче.
— С другими выжившими надо быть начеку, ты же не знаешь их. Кем они были до эпидемии, что у них на уме.
— Ты прямо вообще людей не любишь. Нельзя так, очень много хороших людей, нельзя всех под одну гребенку. Улыбнись миру, и тебе улыбнуться в ответ.
— Ага, или выстрелят в спину. Знаем, плавали.
На этом разговор сошел на нет, ехали до города молча. Юля рассматривала незнакомые для нее пейзажи, Вадим пристально смотрел на дорогу, а Султан сидел рядом с девушкой, положив голову ей на ноги.
Последствия эпидемии были видны уже везде. Каждый поселок, который проезжали, походил на фотографии Припяти. Ветер гонял мусор по дороге. Собаки, сбившиеся в стаи и рыскающие по улицам в поисках еды. Частые пожары, брошенные машины, пустые магазины и полное отсутствие людей. Вадим заметил, что уже почти не обращает на это внимания. Насколько быстро адаптируется человеческий мозг к обстановке. Если бы раньше сказали, что уже через неделю не будет обращать внимания на полное отсутствие людей, он бы покрутил у виска пальцем.
 
Въехав в Геленджик, проскочили почти весь город и добрались до Тонкого мыса, в один из спальных районов города. Вадим бывал тут несколько раз, приезжал на дом к знакомому, делали масштабную татуировку на всю спину, банальный сюжет с ангелом и крыльями на всю спину, но платил он хорошо и Вадим не стал артачиться. Еще тогда заметил, что в этом районе много добротных домов с высокими заборами. Земля здесь дорогая, и строиться предпочитали люди с достатком.