Сила рода. Том 4 (СИ)

Мне было так плохо, что я не сразу понял, что обращаются именно ко мне.
— Заключенный номер двести пятнадцать! Шевели ногами!
Меня кто-то схватил за руку и грубо дернул вперёд.
Чудом удержавшись на ногах, я пробежал вперёд, машинально сохраняя равновесие и со всего маха врезался в каменную стену.
— Левее, двести пятнадцатый! — в голосе невидимого пока тюремщика прорезались фальшивые нотки сожаления.
Но нет худа без добра. Столкнувшись со стеной, темные пятна сменились посыпавшимися из глаз звездами, и я мгновенно забыл про тошноту.
— Шевели ногами, говорю!
Проморгавшись, я посмотрел на орущего мне в ухо тюремщика и тут же пожалел, что съел обед дядюшки Луки так быстро.
Тюремщик был невысоким, сутулым, но от него так и веяло опасностью.
Судя по эмоциональному фону, этот одаренный ловил кайф от издевательств над людьми. По крайней мене сейчас он так и лучился довольством.
— Не знаю за что ты сюда попал, — доверительно сообщил мне тюремщик, дыхнув на меня дикой смесью чеснока и гниющих зубов. — Но явно не просто так. И здесь, будь уверен, ты получишь по заслугам!
Одновременно с последними словами, он дернул меня на себя, да так, что я врезался в тяжелую дубовую дверь.
Хорошо хоть в последний момент я сгруппировался и, вместо того, чтобы влететь в дверь ключицей, сгруппировался и подставил плечо.
Но всё равно, где-то в районе ключицы что-то хрустнуло, и тюремщик расплылся в довольной улыбке.
— Шевели ногами, немощь!
Очередной толчок, и я лечу вперед — в узкий коридорчик, выложенный из матово-черного камня.
На этот раз я ожидал подставы, поэтому успел выставить перед собой руки.
Впечатавшись в стену, благо хоть выставленные ладони смягчили удар, я зло покосился на тюремщика, на что он с предвкушением улыбнулся.
— Сопротивление при этапировании? — осклабился тюремщик и в его руке по волшебству появился кнут.
— Никак нет, — неохотно выдавил я, делая себе зарубку отомстить больному садисту.
Даже не так. ОТОМСТИТЬ.
Вжик!
Левую руку я вскинул перед собой за мгновение до удара.
Я не видел движения кнута, но мне было достаточно взгляда тюремщика, чтобы понять — этот ударит.
Так и случилось. Раскаленный хлыст жадно обвился вокруг подставленной ладони, и если бы не невидимая перчатка, точно бы располосовал мне руку до кости.
— Да за что?! — не выдержал я, отскакивая назад, и прижимая руку к груди.
Было не столько больно, сколько обидно.
— Вперёд пошёл! — заорал тюремщик, щелкая хлыстом рядом с моей ногой.
Бросив на него оценивающий взгляд, я стиснул зубы и повернувшись к нему спиной поспешил вперёд.
Вжих!
Удар кнута пришелся по спине, но я лишь прибавил шагу.
Хвала Древним с меня не сняли мой ученический мундир, и он сейчас буквально спас мою спину.
— Быстрее перебирай своими ногами! — тюремщик не скупился на удары, и я чуть ли не бежал вперёд, прикрывая затылок левой ладонью.
Этот мужичок однозначно больной на голову! И если при первом взгляде на него, мне показалось, что глубоко внутри скрывается душевная рана, то сейчас мне было плевать.
Это уже не тюремщик, это мучитель какой-то.
Сейчас, чуть ли не бегом двигаясь по узкому коридорчику, выложенному из черного не то камня, не то кирпича, я пытался вспомнить помещение, куда я попал.
В тот момент у меня перед глазами плясали черные пятна, но я успел заметить, что я оказался в круглой комнатке, из которой шло четыре коридора.
И мы сейчас, если я не ошибался, двигались по северному.
Вжик!
Очередной удар кнута заставил меня зашипеть от боли, и я мысленно пожелал тюремщику оказаться на моём месте.
Что-то не везет мне на круглые комнаты. Что суд, что портальный камень тюрьмы…
— Шевелись!
Чем дольше я находился в тюрьме, тем яснее понимал — и если здесь все тюремщики такие садисты, то у меня намечаются проблемы.
Как там сказали Фред и Джош — не реви и не показывай боль? Не думал, что их совет пригодится, как только я выйду из портала.
— Вперёд пошел!
Словарный запас тюремщика оставлял желать лучшего и сейчас он пошел, походу на второй или на третий круг.
 
Но к моему облегчению бесконечный коридорчик неожиданно закончился, а я чудом не влетел в здоровенную дубовую дверь.
Вжик! Вжик!
Первый удар хлыста заставил меня вжаться в стену, а второй… распахнул ворота.
Серьезно, стоило кнуту попасть по створкам, как те мгновенно распахнулись, словно были сделаны не из мореного дуба, а из бумаги.
Вжик!
Засмотревшись на это чудо, я пропустил удар в голову, отчего кнут больно ожёг левую щеку.
— Пшёл!
Зашипев от боли, я выскочил из коридорчика и тут же замер.
Двери оказались переходом из одного коридора в другой.
Вот только второй был сделан не из черного камня, а из… решёток, к которым прильнули заинтересованные моим прибытием заключенные.
Вжик!
Хлыст щёлкнул меня по левой руке, и я, недовольно дернув плечом, от чего оно вспыхнуло болью, шагнул вперёд.
— Шевели ногами, шваль!
А вот за шваль ты ответишь.
Я распрямил плечи и зашагал вперёд. Не срываясь на позорный бег, но и не замедляясь до скорости черепахи.
Тюремщик позади меня всё не унимался и без устали работал кнутом.
Тело и ноги надежно защищал мундир, а вот голове пару раз хорошенько досталось. И если первый удар пришелся по голове, то второй ожег ухо.
Боль была настолько острая, что я чудом удержался от того, чтобы развернуться и вбить зубы тюремщика ему в глотку.
Не-ет, бить тюремщика нельзя. Это наверняка провокация. Поднимешь на него руку, с легкостью накинут срок. Но и уши было жаль!
Потерять лицо перед будущими сокамерниками? Да и плевать!
Я прикрыл затылок левой рукой и продолжил путь.
Пусть со стороны я и выгляжу смешно, но зато уши на месте останутся!
Тюремщик без устали работал кнутом, но я лишь шипел сквозь зубы, когда прилетало особенно сильно.
Вот ей-Богу, когда выйду отсюда, проставлюсь Фреду, Джошу и дядюшке Луке! Ведь если бы не этот обед, я бы визжал под ударами кнута как девчонка.
— Шевелись!
Вжик!
— Не слишком ли ты строг к пацану, Сутулый?! — из-за решеток послышался чей-то ехидный вопрос, и тюремщик прямо-таки вспыхнул яростью и злостью.
Вжух!
Удар хлыста пришелся по решетке, разом приголубил сразу парочку зэков, от чего не то зарычали, не то зашипели от боли.
— Запишите на счет, пацана! — выкрикнул тюремщик, которому его прозвище очень даже подходило. — А ты, перебирай ногами!
Вжик!
Больше ироничных окриков от зэков не прилетало, но Сутулый всё же несколько раз хлестанул решетку, сорвав удачным попаданием чей-то кусок мяса.
Чересчур любопытный амбал, который просунул свои накачанные руки за прутья, громко ругался, выдергивая руки назад и пытаясь унять побежавшую кровь.
— Скажи спасибо этому сопляку! — прокомментировал результат своего удара тюремщик и хлестнул меня по спине.
Я уже почти был готов наплевать на всё и броситься на эту сутулую крысу, как коридор наконец-то закончился массивной решеткой.
— Отойти на десять шагов! — заорал тюремщик, и заключенные послушно отпрянули в вглубь помещения.
Вжик!
Не знаю, как он это делает, но удар хлыста распахнул стальную решетку, как пушинку.
— Встретьте его как полагается!
Взвыло Чутьё Воина и я, не думая, метнулся вперёд.
Кнут тюремщика не причинял мне особой боли, но доверять своим ощущениям я научился ещё на заставе.
Бамц!
За моей спиной захлопнулась решетка, обдав затылок порыв ветра, а я с облегчением перевел дух.
По крайней мере сейчас между мной и психованным Сутулым находится непреодолимая стальная преграда.
 
Метнув в спину удаляющемуся тюремщику многообещающий взгляд, я настороженно огляделся.
Большая часть заключенных медленно, но верно подтягивались всё ближе, образуя вокруг меня неровный круг.