Этот мир не выдержит меня. Том 1 (СИ)

— Похвально, конечно, но он не сможет заниматься с тобой.
— Почему?
— Потому что сидит в тюрьме, — усмехнулся я. — Прямо здесь, в замке.
— Ой-ёй! — Красный отошёл от меня на несколько шагов. — Так это колдун, что ли, твой воспитатель? Тот, которого наш господин в казематах держит?
Он остановился там, где положил свой настоящий меч, когда присоединился к схватке. Остановился, но оружие поднимать не стал... Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше. Я чувствовал напряжение, охватившее Красного — ветеран буквально сверлил меня взглядом.
Хорошо, что удалось подвести разговор к интересующей меня теме — нужно собрать информацию и валить отсюда как можно скорее, пока обстановка не накалилась сверх меры.
— А у вас тут так много заключённых, что можно перепутать? — спросил я. — Ну, если он старый, седой и сварливый, то тогда точно мой.
— Сейчас заключённых немного... — сообщил Пуллон. — Твой старик, трое купцов, не заплативших пошлину, парочка крепостных, не заметившие выезд нашего господина и не упавшие вовремя на колени, да ещё несколько человек... А раньше, бывало, пара десятков, а то и под сотню людишек в камеры набивалось... Наш господин скор на расправу, но отходчив... Иногда, правда, забывает, кого и за что в казематы посадил — тогда бедолаги там месяцами мучатся.
Интересные здесь порядки, конечно. Ни суда, ни закона — всё решает один человек... Здорово, наверное, если он толковый, но когда такая власть оказывается в руках забывчивого кретина, то в этом нет ничего хорошего.
— Ты, похоже, человек сведущий, — я слегка польстил легионеру. Иногда пустяковая похвала развязывает языки куда лучше, чем деньги или угрозы. — Не знаешь, как там мой старик? Держится?
— Да я чего... — Пуллон расплылся в довольной улыбке. — Так, заходил разок, чтобы друга проведать, который попался спящим на посту, но кто меня туда пустит? Потоптался у входа, да назад пошёл...
— Серьёзно? — как можно искреннее возмутился я. — Какой-то тюремщик посмел встать на пути ветерана?
— Так нет там тюремщика. Каземат охраняет этот, как его... Кербер! Голем, которого наш господин вместе с мастером Вегайном сотворил... И Керберу плевать, кто перед ним — хоть ветеран, хоть рыцарь, ему всё едино. Если нельзя, то не пустит, а попробуешь ослушаться — порвёт!
Марк говорил, что ожившие доспехи, встретившие нас на подходе к холму, тоже назывались големами — получается, тюрьму охраняло похожее на них существо. Это плохо. Человека можно подкупить, с человеком можно договориться, человеку можно подсыпать снотворное в еду или каким-нибудь другим способом вывести из строя... Особо упёртого можно даже аккуратно убить, но вот что делать с магической хреновиной было совершенно неясно.
— Получается, — я подбавил в голос печали, — моего воспитателя ты не видел?
— Видеть — не видел, но слышал... Ругался он страшно, да ещё и таким словами, которых мне за двадцать лет службы в легионе слышать не довелось!
— Это на него похоже, — признал я. — А чего ругался-то? Голодный был?
— Да не-е-е-е, — протянул легионер. — Их два раза в день кормят. Харчи, правда, не очень... Считай, туда тащат то, что скотина недоела, но жить можно... А ругался потому, что замёрз, наверное — там холод такой, что зубы сводит.
— Как холод? — я включил дурака. — Сейчас же жара стоит!
— Это здесь жара, а казематы внизу, под землёй. Туда спуск есть — как раз неподалёку от скотного двора. Башенка такая из жёлто...
— Ой-ёй! — Красный перебил говорливого легионера. — Ты собираешься все секреты Феликсу выдать?
— Да какие там секреты? — возмутился Пуллон. — Тоже мне тайна! Думаешь, Феликс туда пойдёт? А даже если пойдёт, как он пройдёт мимо Кербера?
— Мало ли на что способен наш юный друг?
Красный медленно, почти неохотно поднял меч. Похоже, он не хотел нервировать меня резкими движениями... Собирается напасть или, наоборот, боится, что нападу я?
В любом случае пора уходить — теперь у меня есть все необходимые сведения, чтобы найти Хольда. Я потянулся, покрутил руками, демонстрируя усталость и, заодно, незаметно вытряхнув метательный нож из перевязи на предплечье в ладонь.
 
— Пойду отдыхать... — я сместился немного в сторону. Так, чтобы дверь оказалась за моей спиной. — Тяжёлый выдался день.
— Ой-ёй, неужто наконец устал?
Красный улыбался, но в голосе слышалось неприкрытое напряжение — настолько неприкрытое, что остальные ветераны его тоже почувствовали.
— Ты чего? — Спица кое-как отлип от стены и встал напротив товарища. — Что случилось?
Пуллон подошёл ближе. Ни у кого, кроме Красного, не было в руках оружия — это хорошо. Если наша дружеская беседа перейдёт от конструктивного диалога к мордобою, то у меня будет неплохой шанс победить по очкам и скрыться.
— Ничего не случилось, — пробормотал Красный. — Если забыть о том, что пацан, совсем недавно оторвавшийся от мамкиной сиськи и впервые взявший в руки меч, выстоял против нас...
Ветеран был явно растерян и не знал, как действовать. Судя по неуверенному поведению, в нём сейчас боролось сразу два противоположных желания: с одной стороны, он жаждал выяснить, как у меня получилось одолеть их, а с другой — очень сильно хотел, чтобы я поскорее ушёл.
— Это был учебный бой, — я пожал плечами и слегка отступил назад. — Реальная схватка наверняка закончилась бы совсем иначе.
— Ой-ёй, я в этом не уверен...
— Марк предупреждал, что парень кое-что умеет, — произнёс Спица.
— Кое-что уметь — это одно, а не получить ни одного касания в бою против четверых ветеранов — совсем другое...
В груди начала закипать злость. На Красного, который не может просто дать мне уйти, на Хольда, которого угораздило оказаться в тюрьме, и на себя — за то, что привлёк своим выступлением ненужное внимание. Злость жгла изнутри и требовала разрядки.
— Ты хочешь мне что-то сказать? — я не смог сдержать оскал. — Или собираешься ходить вокруг да около?
Злость превращалась в ярость, и эта ярость давила на всех — ветераны даже отошли на несколько шагов назад, не выдержав её напора. Меня снова накрыло странное ощущение, испытанное во время тренировочного боя — чувство полного контроля ситуации.
Не дожидаясь, пока Красный и остальные придут в себя, я распахнул дверь и шагнул в полумрак коридора. Темнота мне практически не мешала — за время, проведённое в блужданиях по замку, в голове сформировалась своеобразная трёхмерная карта, которая позволяла ориентироваться в пространстве даже при столь скудном освещении.
Меня никто не преследовал — думаю, ветеранам пока не до этого. Скорее всего, они сейчас изо всех сил пытались понять, почему такие прожжённые вояки испугались какого-то тощего пацана... Не буду кривить душой, меня и самого интересовал этот вопрос.
Я шёл вперёд, анализируя произошедшее.
Что это было? Сперва во время боя, а потом в ходе разговора с легионерами... Я не разгонял сознание, не использовал никакие другие «ментальные» практики из своего арсенала, да и эффект был совершенно непривычным. Я будто вышел из тела и стал кукловодом, который управляет не только собой, но и всеми остальными. Никогда раньше не испытывал ничего подобного.
Более того, если после схватки с бандитами меня почти сразу срубил сон, то сейчас не было никаких негативных последствий: ни чрезмерной усталости, ни даже банальной головной боли. Наоборот, тело чуть ли не парило над землёй, а губы сами собой растягивались в улыбке — что-то похожее я чувствовал, когда касался внутреннего «океана».
Не нужно быть профессором Ахенской академии, чтобы понять простой факт — случившееся как-то связано с моим магическим даром. И это не радовало, ведь я никак не контролировал процесс, а заигрывание с подобными силами могло закончиться для меня крайне печально — Хольд неоднократно предупреждал о возможных последствиях.
И без того непростая ситуация усугублялась возникшим конфликтом с Красным и другими ветеранами. Как не прискорбно это признавать, но вина полностью лежала на мне — я стал чересчур самонадеян и слишком заметен.