Этот мир не выдержит меня. Том 1 (СИ)

— Ого! Даже девки смелее тебя, Феликсочек!
Вся свора вновь загоготала, но я никак не отреагировал на его слова. Плевать мне на глупые (и весьма неумелые) подколки. Скоро Гвару надоест упражняться в остроумии, и начнётся драка, однако пока этого не произошло, нужно позаботиться о безопасности сестёр. Не думаю, что деревенские захотят специально им навредить, но в суматохе всякое может случиться.
Я присел на корточки, развернувшись вполоборота — так, чтобы видеть и Гвара, и девчонок.
— Ну что, хвостики, вы готовы играть?
— Мы тебя тут не бросим, — сказала Эльза, которая сразу всё поняла.
— Со мной всё будет хорошо, — улыбнулся я. — Поболтаю с ребятами, а вы пока идите к Гельмуту, договорились?
— Нет, — насупилась Тори. — Все вместе пойдём! Ты же сильным стал, вот и наваляй им быстренько!
— Быстренько может не получиться, сестрёнка... Значит так, вы ведь у меня уже совсем взрослые?
Девчата кивнули.
— Тогда слушайте. Сзади, в десяти шагах, есть узкий проход между домом и забором: идите по нему, а затем бегите к Гельмуту, я вас там найду.
— Мы останемся с тобой, — пискнула Тори.
— Нет. Я не смогу драться, если буду думать только о том, чтобы с вами ничего не случилось, понимаете? Поэтому я очень надеюсь на вас, девчата. Особенно на тебя, Эльза... Присмотри за сестрой.
Эльза нахмурилась, сжала губы, но всё-таки кивнула. Если хочешь чего-нибудь добиться от ребёнка, говори с ним как с равным — это всегда работает.
— А почему она будет за мной присматривать? — возмутилась Тори. — Я тоже взрослая!
— Тогда и ты присмотри за Эльзой, — не стал спорить я. — Вы всё поняли?
— Да...
— Ну тогда вперёд, хвостики! — я подмигнул им и выпрямился, прикрыв их отход своей не самой широкой спиной.
Девчонки скрылись в проходе, и с души упал камень — теперь можно драться. Если бы не боль в плече и тяжёлый день, это даже доставило бы мне удовольствие.
— Ну что там? — показного дружелюбия в тоне Гвара уже не осталось. — Ты язык проглотил, Феликсочек?
— Нет.
— А чего молчишь тогда?
— Думаю.
— О чём же?
— О том, что с такими роскошными зубами тебя, наверное, часто принимают за лошадь. А ещё о том, что на твоём месте я бы аккуратнее ходил рядом с жеребцами, а то вдруг и они обознаются...
На секунду повисла мёртвая тишина, которую прервал громовой хохот — это смеялся черноволосый и очень крепкий мужик в коричневой тунике. Он наблюдал за нашим разговором как за бесплатным развлечением, не собираясь вмешиваться в подростковые разборки. Готов поспорить, это один из ветеранов-легионеров — уж больно по-военному он выглядел. Если добавить фуражку с кокардой и китель — вылитый замкомроты в части, где я начинал службу.
Через мгновение к нему присоединились и остальные взрослые, присутствовавшие здесь, а вот молодёжь смеяться побаивалась, хотя и было заметно, что некоторые сдерживаются с большим трудом.
Сам Гвар налился пунцовой краснотой и беззвучно открывал рот, пытаясь что-то сказать. Моя шутка явно попала не в бровь, а в глаз — у бедолаги аж дыхание спёрло от возмущения.
— Я тебя... Я тебя щас порву, — наконец сумел выдавить он, схватив меня за плечо.
Дальше тянуть уже не имело никакого смысла.
Одной ладонью я накрыл руку, лежащую на плече, другой зафиксировал его локоть, а потом рывком скрутил корпус, переводя захват на болевой. Главный «секрет» этого приёма в том, что нужно действовать резко, пока противник не успел напрячь мышцы, и тогда всё пройдёт как по маслу.
Для гарантии можно нанести так называемый «расслабляющий» удар — несильный и быстрый тычок по какому-нибудь болезненному месту. Однако на этот раз я справился и без него.
Суставы Гвара неприятно хрустнули, он взвизгнул от острой боли и попытался «нырнуть» вниз, чтобы прекратить мучения. Я не стал противиться, а наоборот помог, придав ему дополнительного ускорения.
Парнишка ударился грудью о землю, поперхнулся пылью и собственным воплем, а потом затих — вывернутая рука не оставила даже малейшего шанса на сопротивление.
 
Трое подручных с ужасом и удивлением смотрели на разворачивающееся действо. Треск шаблонов стоял такой, что многие бы оглохли, если бы могли его услышать. Впрочем, понять ребят было нетрудно: на их глазах тот, кого они всегда считали конченым неудачником, только что за полсекунды победил первого парня на деревне. И не просто победил, а буквально унизил, втоптав в пыль.
Никто из них не хотел оказаться на месте своего предводителя, и если бы наша стычка проходила без лишних глаз, то на этом всё бы и закончилось. Но кругом были люди, которые не просто смотрели, а смотрели и запоминали, чтобы потом обсуждать увиденное следующие лет двадцать пять, не меньше. Сдать назад в такой ситуации, бросив своего старшего товарища — значило стать посмешищем для всей деревни.
Не нужно быть пророком, чтобы предсказать дальнейшее развитие событий. Примерно через две секунды они осознают всю трагичность своего положения, а через четыре — бросятся на меня. Биться сразу с тремя крепкими пацанами, когда одно плечо горит от боли — не лучший вариант, поэтому инициативу упускать нельзя.
Я рванул в сторону, имитируя бегство. Улепётывающая «добыча» ненадолго вернула ясность и стройность в порушенную ранее картину мира, и трое балбесов тут же поспешили за мной, утратив всякую осторожность. Придётся удивить их ещё раз.
Резко развернувшись на месте, я с криком прыгнул навстречу парням, выхватив топор. Не для того, чтобы пустить его в дело, а только чтобы нагнать страху. Такие эмоциональные качели окончательно «добили» и без того смущённых сельских пацанят. Психологическая атака удалась.
Один запнулся об ноги лежащего на земле предводителя и рухнул рядом; другой наступил на голову бедному Гвару, а потом остановился в полной растерянности, не зная, что делать — то ли извиняться, то ли помогать, то ли драться со мной. Я сунул топор обратно в петлю на поясе и избавил паренька от трудного выбора коротким ударом в челюсть.
Третий перепрыгнул через ближайшую лавку и скрылся за углом дома — не самое глупое решение, но с далекоидущими последствиями. Этот поступок деревенские запомнят навсегда.
Не могу сказать, что после такой нелепой драки все окружающие замерли в полном восхищении от моей победы, но взгляды у людей были довольно выразительными. Особенно у молодёжи — те просто стояли с открытыми ртами, не зная, как вести себя дальше.
— Молодец, Феликс, — вдруг сказал кто-то из взрослых. — Давно надо было угомонить этих охламонов!
— Да, Феликс, ты молодец! — послышалось со всех сторон. — Долго терпел, но потом как дал!
Я посмотрел на черноволосого легионера — тот усмехнулся и подмигнул мне, а потом коротко мотнул головой в сторону ветеранского лагеря. Наверное, это такое приглашение зайти. Думаю, стоит им воспользоваться в самое ближайшее время — тем более, я так и так собирался к ним в гости.
Дело, которым я занимался в прошлой жизни, не предполагало лишнего внимания к моей скромной персоне, поэтому сейчас мне стало даже как-то неуютно. Нужно валить, пока чествование победителя не превратилось в гулянку. Да и Гвар со товарищи стали приходить в себя, вяло подёргиваясь в пыли. Устраивать второй раунд мне уже не хотелось — это не имело никакого смысла. Повторное избиение не окажет педагогического эффекта, а только чрезмерно озлобит пацанят.
Однако, прежде чем я успел уйти, раздался дикий вопль, полный ярости пополам со страхом, и из-за угла дома выскочил последний из товарищей Гвара. Тот самый, что минутой ранее убегал, перепрыгивая через скамейки.
Сейчас он тоже бежал, хоть и не так быстро. Что, впрочем, неудивительно — с двухметровым дрыном в руках трудно развить приличную скорость.
— Зашибу!!!
Я слегка отклонился, и размашистый удар просвистел в десяти сантиметрах от моего носа.
Шаг назад.
Теперь дрыноносец метил в ноги, и мне пришлось подпрыгнуть, а затем уйти в сторону перекатом, чтобы разорвать дистанцию. Острая боль в плече недвусмысленно намекнула на необходимость воздержаться от подобных акробатических этюдов.